Немецко-фашистский план летне-осенней кампании на советско-германском фронте снова строился на недооценке сил и возможностей Советской Армии и нашей промышленности. Несмотря на потерю важных экономических районов, социалистическая промышленность оказалась в состоянии намного увеличить производство военной продукции. Выпуск автоматов и противотанковых ружей в первом полугодии 1942 г. возрос по сравнению со вторым полугодием 1941 г. почти в 6 раз, минометов — в 3 раза, сухопутной артиллерии — в 1,8 раза, танков в 2,3 раза. Это позволило значительно поднять боевую мощь Советских Вооруженных Сил[384]. Но все же они еще не имели технического превосходства над противником и уступали ему в подвижности, правда, не в такой мере, как это полагало гитлеровское командование.
Численность Советских Вооруженных Сил возросла к 1 мая 1942 г. до 5534 тыс. человек. В войсках было 4959 танков, 40 793 орудий и минометов и 2480 самолетов[385].
Вооруженные силы фашистской Германии насчитывали на 4 апреля 1942 г. в целом 8672 тыс. человек[386]. К маю 1942 г. в командование вермахта выставило против Советскои Армии 5,3 млн. человек, 3230 танков и штурмовых орудий, 3395 боевых самолетов, 56 940 орудий и минометов. В войсках армии сателлитов Германии было 810 тыс. человек[387]. И все же этих сил было далеко не достаточно для осуществления широких военных планов, разработанных гитлеровским командованием на 1942 г. «Немецкие силы, предоставленные группе армий «Юг» для oпераций,— говорится в дневнике ОКВ,— составляли примерно 70 процентов (= 60 дивизий) того, что командование группы армий считало необходимым иметь, как указывалось в его докладной записке от 19.2.1942 г. Намеченная общая численность была достигнута, но 30 процентов ее составляли войска союзных соединений (25 дивизий и бригад). Общая численность немецких войск, введенных в сражение, была не более 70 дивизий»[388].
Простое сопоставление южной группировки врага с пространственным размахом задуманного наступления показывает большую рискованность и зыбкость всего плана. Имея около 100 дивизий, эта группировка должна была наступать с фронта протяженностью в 600 км (от Курска до Таганрога). Боеспособность войск сателлитов фашистской Германии — Италии, Румынии и Венгрии, составлявших около 30 процентов ее соединений, была сравнительно низка. Северный фланг наступающих войск должен был растянуться от Орла до Сталинграда на 700 км. При средней ширине участка дивизии в 15 км для обеспечения этого фланга требовалось 50 дивизий Кроме того, для удержания Сталинграда и перешейка между Волгой и Доном необходимо было еще более десятка дивизий. Тогда для операции против Кавказа оставалось около 35 дивизий (при условии, что и левый фланг на Нижней Волге и в калмыцких степях оставался бы совершенно обнаженным).
Характерно, что разведывательный отдел генерального штаба сухопутных войск на основе анализа сил и замыслов обеих сторон в докладной записке от 28 июня 1942 г. пришел к выводу:
«а) что оперативная цель летней кампании хотя и будет в основном достигнута, но это не приведет, однако, к полному уничтожению противника перед группой армий «Юг»;
б) что группы армий «Центр» и «Юг» не в состоянии проводить операций крупного размаха;
в) что в течение лета 1942 г. в Советском Союзе не наступит политического и экономического поворота, который будет иметь решающее значение для победы». Далее следовало заключение,что немецкие войска не смогут ослабить Советскую Армию до такой степени, чтобы наступил ее «военный крах»[389].
Но Гитлер и его окружение из ОКВ не принимали во внимание эти оценки. Собственно, им ничего иного не оставалось. Теперь уже не только логика борьбы, но и стремление отвратить надвигавшееся поражение все дальше толкали их в неизвестность.
Некоторые опасения, что решительный удар советских войск по Смоленску в период наступления на юге поставит в тяжелое положение группу армий «Центр», были вскоре отброшены. Йодль заявил 10 мая, что «он очень сомневается, что русские имеют для этого достаточно сил и мужества. Фюрер и он полагают, что в связи с немецкой операцией на юге русские силы автоматически будут оттянуты туда»[390].
В комментариях к дневнику ОКВ по поводу планов на 1942 г. говорится: «...до нас не дошли критические высказывания из кругов верховного главнокомандования, которые бы делались в то время по плану летнего наступления 1942 г., исключая принципиальные соображения Гальдера...»[391]
Лишь после войны генералы вермахта подвергли разносу этот план. Но ни в 1940 г., когда разрабатывался план «Барбаросса», ни в 1942 г., когда готовилась новая авантюра, в среде германского генералитет не нашлось трезвых, сознающих свою ответственность людей, которые бы выступили против сумасбродных планов. Высказывая иногда отдельные опасения и проявляя временное недовольство, они в конце концов безропотно склонялись перед Гитлером и смирялись с его волюнтаристскими решениями.
К 11 апреля генеральный штаб сухопутных войск разработал на основе директивы № 41 план операции на южном крыле фронта, получившей наименование «Блау». Начать ее намечалось в середине июня, но ввиду затяжки боев под Севастополем, запаздывания сосредоточения войск и авиации этот срок был перенесен на самый конец июня.
Гитлеровское командование провело ряд мероприятий с целью скрыть направление главного удара в летней кампании 1942 г. и создать видимость, что немецко-фашистские войска развернут широкое наступление на центральном направлении для захвата Москвы. Для этого штаб группы армий «Центр» разработал по указанию ОКХ и Гитлера дезинформационную операцию под названием «Кремль». Цель этой операции была сформулирована в «Приказе на наступление на Москву», подписанном 29 мая командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом Клюге: «Разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативного использования этого района».
Чтобы ввести советское командование в заблуждение, предусматривалось осуществить целый комплекс дезинформационных мероприятий: произвести демонстративную аэрофоторазведку московских оборонительных позиций, окраины Москвы, районов Владимира, Иванова, рубежа Тамбов — Горький — Рыбинск, укреплений на Волге от Вольска до Казани; организовать радиодезинформацию, усилить переброску агентов через линию Тула — Москва — Калинин; размножить планы города Москвы и других крупных городов в полосе наступления группы армий «Центр» и разослать их с 10 июня вплоть до штабов полков; подготовить новые дорожные указатели «вплоть до целей наступления»; провести ложные перегруппировки и переброски войск, передислокацию штабов, подвоз переправочных средств к водным преградам и др. Все эти мероприятия тесно увязывались по времени с подготовкой операции «Блау».
Советское командование, учитывая, что противник по численному составу и технической оснащенности превосходил наши войска, предусмотрело в качестве способа боевых действий на весну и лето 1942 г. стратегическую оборону с проведением частных наступательных операций под Ленинградом, в районе Демянска, на смоленском и льговско-курском направлениях, в районе Харькова и в Крыму. Составляя эти планы, оно рассчитывало, что Соединенные Штаты и Англия развернут активные наступательные действия в Западной Европе и тем самым отвлекут часть сил вермахта с советско-германского фронта. Однако и в 1942 г. Советской Армии пришлось вести борьбу один на один с фашистской Германией и ее сателлитами.
