Приступая к планированию операций на советско-германском фронте на 1942 г., командование вермахта, как и прежде, исходило из своей основной идеи — разгромить Советские Вооруженные Силы до того, как США и Англия смогут нанести удар по Германии с Запада и зажать ее в тиски двух фронтов. «...В генеральном штабе сухопутных войск,— писал Варлимонт,— а также в штабе оперативного руководства вооруженными силами цель плана войны на 1942 г., согласно старому стратегическому правилу, видели в том, чтобы разделаться в какой-то степени с одним противником, прежде чем другой успеет развернуть все свои силы»[377].
У германского командования существовала определенная уверенность, что в 1942 г. западные союзники не начнут активных боевых действий на континенте Европы. Характерно, что в ряду военных, политических и экономических соображений, на которых покоилась эта уверенность, фигурировало и такое мнение, выдвинутое военно-экономическим управлением ОКВ: «...Если уж Америка вложила в войну крупные средства, она не захочет закончить ее до тех пор, пока не сделает на ней сносного бизнеса»[378].
Общие наметки плана предстоящей военной кампании были определены, очевидно, еще в начале 1942 г. 3 января Гитлер в беседе с японским послом Осимой заявил, что он «пока не намеревается больше проводить наступательные операции в центре фронта. Его целью является наступление на южном участке фронта». Далее он сказал, что «решил снова возобновить наступление в направлении Кавказа, как только погода станет благоприятной. Это главное направление имеет важнейшее значение. Необходимо выйти к нефтяным районам, к Ирану и Ираку... Естественно, он, кроме того, приложит все усилия к тому, чтобы уничтожить Москву и Ленинград»[379].
Эти общие установки были положены в основу подготовительной работы генерального штаба сухопутных войск по планированию боевых действий.
28 марта 1942 г. в ставке Гитлера было проведено специальное совещание, на котором был рассмотрен план летнего наступления, разработанный под руководством Гальдера в духе идей Гитлера (док. № 51). Впоследствии генерал Варлимонт, присутствовавший на этом совещании, писал: «...Гитлер, невзирая на постигшие немцев неудачи, вновь возвратился к своей основной идее, которой он придерживался в декабре 1940 г. и летом 1941 г. Он снова хотел сосредоточить основные усилия на крайних флангах широко растянутого фронта. Разница состояла лишь в том, что большие потери, которые понесла сухопутная армия и которые не удалось целиком восполнить, вынуждали его ставить перед собой последовательно одну цель за другой, начиная с южного участка, с Кавказа. Москва как цель наступления... пока совершенно отпадала»[380].
Результаты этого совещания были затем оформлены в основополагающей директиве ОКВ № 41, подписанной Гитлером 5 апреля 1942 г. (док. № 52). Главная цель, поставленная перед вермахтом на лето 1942 г., заключалась в том, чтобы «окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров». Для этого планировалось, «сохраняя положение на центральном участке», т. е. на московском направлении, овладеть на севере Ленинградом, а на южном крыле осуществить глубокий прорыв на Кавказ. Однако, так как после поражения под Москвой вермахт не мог больше вести наступление одновременно даже на двух стратегических направлениях, предусматривалось основную массу сил сосредоточить на южном крыле для проведения «главной операции». И лишь по достижении целей этой операции гитлеровское военное руководство намеревалось захватить Ленинград.
До начала наступления главных сил вермахта на южном направлении планировалось улучшить оперативное положение немецких войск, стабилизировать и укрепить весь Восточный фронт и тыловые районы, чтобы высвободить дополнительные силы для «главной операции» (овладеть Керченским полуостровом, Севастополем, срезать Барвенковский выступ советских войск, ликвидировать их плацдарм северо-западнее Новгорода, выровнять линию фронта на московском направлении).
Главная операция распадалась на ряд последовательных, дополнявших друг друга ударов. Первый удар планировалось нанести из района южнее Орла на Воронеж, откуда подвижные войска должны были наступать вниз по течению Дона навстречу немецким войскам, наносящим второй удар из района Харькова на восток. Наконец, на третьем этапе предусматривалось объединение в Сталинграде войск, наступающих вниз по течению Дона и из района Таганрога, Артемовска.
В результате проведения наступления на южном крыле фронта гитлеровское командование рассчитывало овладеть нефтяными богатствами Кавказа, нарушить связь Советского Союза с внешним миром через Иран, втянуть в войну Турцию, радикально изменив в свою пользу стратегическую обстановку на Ближнем и Среднем Востоке. Это должно было, по замыслам гитлеровских стратегов, не только поставить на грань катастрофы Советский Союз, но и создать благоприятные условия для развертывания дальнейшей борьбы против Великобритании в районах, имевших жизненно важное значение для сохранения имперских позиций англичан.
Наряду с полной изоляцией Советского Союза от внешнего мира на юге гитлеровское командование намеревалось нарушить снабжение Советских Вооруженных Сил союзниками и на севере. Для этого, в соответствии с директивой ОКВ № 44 от 21 июля 1942 г., перед 20-й горной армией и 5-м воздушным флотом была поставлена задача захватить Мурманскую железную дорогу в районе Кандалакши (док. № 53).
При анализе немецких планов летней кампании 1942 г. бросается в глаза, во-первых, неопределенность главной цели стратегического наступления и, во-вторых, несоответствие сил, имевшихся в руках командования вермахта, поставленным задачам. Бывшие генералы вермахта объясняют первое обстоятельство тем, что основополагающая директива № 41 была составлена лично Гитлером. Варлимонт писал по этому поводу: «Своему заместителю и ответственным офицерам своего штаба Йодль — и на этот раз отказавшись от детального и тем более критического обсуждения вопроса — просто-напросто поручил в обычном порядке оформить документально в виде директивы ОКВ планы командования сухопутных войск, предложенные 28 марта и одобренные Гитлером. В этих условиях штаб считал особенно важным ограничить содержание директивы лишь формулированием «задач», не связывая главное командование сухопутных войск ненужными деталями. Эта попытка, однако, привела к обратным результатам. Гитлер воспользовался случаем, чтобы утвердиться в своей роли главнокомандующего сухопутными войсками в том смысле, как он ее понимал, и во время доклада «проекта» начальником штаба оперативного руководства вооруженных сил 4 апреля заявил, что он «сам переработает директиву». Уже на следующий день его «историограф» с нескрываемой гордостью писал: «Фюрер существенно переработал проект директивы № 41 и дополнил его важными, сформулированными им самим пунктами... В первую очередь им заново сформулирована та часть проекта, в которой говорится об основной операции». В результате этого усердного труда появился документ, датированный 5 апреля... и содержавший «многократные повторения и длинноты, смешение оперативных директив с общеизвестными принципами вождения войск, неясные формулировки наиболее существенных вопросов и обстоятельное разъяснение второстепенных деталей...»[381]
Из директивы № 41 видно, что главной целью наступления на юге провозглашался Кавказ, в то время как основные усилия войск направлялись в сторону Сталинграда. Это можно объяснить только тем, что Гитлер и его советники верили в успех одновременного наступления на двух стратегических направлениях — сталинградском и кавказском.
Генерал Гальдер считал, что решение об одновременном наступлении на Кавказ и на Сталинград неверно в оперативном отношении из-за недостатка сил и трудностей снабжения. Он предлагал основные силы бросить на быстрый захват Сталинграда путем проведения наступления подвижными войсками, в то время как группа армий «А» должна была обеспечивать южный фланг сталинградского клина и расширить прорыв фронта вплоть до Армавира[382]. Однако эти соображения не нашли отражения в директиве № 41. В результате, писал задним числом Гальдер, «вместо единой, обращенной на Восток операции, имеющей своей главной целью Сталинград и лишь прикрываемой с юга, получились две расходящиеся операции. Вероятно, их можно было бы вести одновременно достаточным количеством войск, но ни в коем случае не слабыми силами, собранными со всего Восточного фронта, которых едва хватало для пробивного действия одной операции, направленной на Сталинград»[383].
