Военно-морское руководство в записке от 20 февраля 1942 г. выдвинуло свой стратегический план войны[368]. Он предусматривал перенести центр тяжести борьбы на Средиземноморский театр военных действий для подрыва могущества Британской империи. Для этого главный удар по британским позициям предлагалось нанести на Ближнем и Среднем Востоке в сочетании с вспомогательным ударом через Кавказ. В результате в военно-морских кругах надеялись установить стратегическое взаимодействие с японскими вооруженными силами и добиться в 1942 г. решающих успехов в войне. «Из обоих стратегических направлений наступления против британских позиций на Ближнем Востоке,— говорилось в записке,— одно ведет через Южную Россию и Кавказ в Иран, второе — через Средиземное море и Северную Африку в Египет (Суэц). Оба пути представляют большие трудности как для снабжения войск, так и с точки зрения местности. Слабость нынешних английских позиций в зоне Суэцкого канала не оставляет почти никаких сомнений в том, что стратегическая цель «Суэц» может быть достигнута быстрее, нежели преодоление Кавказа... На основании этих соображений военно-морское руководство пришло к выводу, что следует нанести удар по Суэцу (Египту) кратчайшим или обходным путем, чтобы обезопасить европейское жизненное пространство»[369].

Командование сухопутных войск отрицательно отнеслось к этим планам. Гальдер писал в своем дневнике 12 июня 1942 г.: «Представления о военной обстановке, существующие в штабе руководства морскими операциями, значительно отличаются от нашей трезвой оценки положения вещей. Люди бредят там континентами. Исходя из прежних достижений нашей сухопутной армии, они полагают, что только от нашего желания зависит, выйдем ли мы, и если да, то когда, к Персидскому заливу, наступая по суше через Кавказ, или к Суэцкому каналу, продвигаясь из Киренаики через Египет. Они говорят о сухопутных операциях через Итальянскую Африку к восточному побережью Африки и в Южную Африку. Проблемы Атлантики рассматриваются ими с высокомерием, а проблемы Черного моря с преступным легкомыслием».

Если Гальдер стал к тому времени более осторожным в прогнозах, то этого нельзя сказать о других руководителях вермахта. Несомненно, взгляды военно-морского руководства в большой степени разделял и Гитлер. Эти взгляды сыграли немаловажную роль в его последующем решении о нанесении главного удара на южном крыле советско-германского фронта, откуда можно было в случае удачи быстро добраться до жизненных нервов Британской империи. Но в целом планы военно-морского руководства были пока отвергнуты. Советский Союз остался основным объектом фашистской стратегии и в 1942 г.

Подготовка к военной кампании 1942 г. потребовала значительного расширения военного производства фашистской Германии и перестройки экономики, чтобы еще лучше приспособить ее к ведению тотальной войны[370]. Причем главное внимание в общей программе вооружений вермахта было обращено, по приказу Гитлера от 10 января 1942 г., снова на дальнейшее развертывание и усиление сухопутных войск для решения континентальных задач[371]. «Целью дальнего прицела,— говорилось в приказе,— остается неизменно строительство авиации и военно-морского флота для борьбы с англо-саксонскими державами. Этот принцип следует учитывать при планировании военного производства и подготовительных мероприятий. Однако требования ведения войны в 1942 г. пока делают недопустимым какое-либо сокращение вооружений сухопутных войск в пользу указанной цели».

21 января 1942 г. в Берлине состоялось широкое совещание руководителей немецкой военной промышленности, на котором были обсуждены задачи военного производства в связи с новой военной кампанией на Востоке. Выступивший на совещании начальник военно-экономического управления ОКВ генерал пехоты Томас сказал: «Мы использовали минувшую зиму, чтобы обеспечить громадный удар по Советской России. Для этого основные мощности военной промышленности мы предоставили в распоряжение сухопутных войск для подготовки наступления. ВВС и ВМС должны были по сравнению с этой задачей отступить на задний план. Летом прошлого года на полях сражений в России мы добились непрерывных крупных успехов, и военно-политическое руководство пришло к выводу, что до зимы русские вооруженные силы будут разбиты. Тогда произошла широкая перестройка нашей военной промышленности с целью усиления авиации и военно-морского флота. И все это было сделано в ущерб сухопутным войскам. Раннее наступление зимы в России, упорство русского солдата и ошеломляющие достижения русской военной промышленности привели к тому, что полный крах России, как ожидало верховное главнокомандование, не наступил. Мы должны осознать необходимость проведения новой военной кампании против России, чтобы до конца разбить и окончательно ликвидировать большевистские вооруженные силы. Ожесточенные зимние бои на Востоке, трудности подвоза предметов снабжения и, наконец, колоссальные издержки на русском фронте неожиданно для нас стоили сухопутным войскам высоких материальных потерь. Поэтому в рождественские дни потребовалось начать новую перестройку нашей военной промышленности, чтобы пополнить сухопутные войска и обеспечить их всем необходимым для выполнения новых тяжелых задач»[372].

Проведением ряда жестких политических и экономических мероприятий гитлеровскому руководству удалось добиться существенного роста военной продукции, о чем свидетельствует следующая таблица[373].

Наряду с этим были проведены крупные мероприятия по изысканию дополнительных людских контингентов для восполнения больших потерь вермахта и создания новых формирований. Это производилось главным образом путем замены немецких рабочих иностранной рабочей силой и использования труда военнопленных. С 1941 по 1942 г. число немецких рабочих в экономике Германии понизилось с 33,4 до 31,5 млн., а число занятых в ней иностранных рабочих и военнопленных за тот же период увеличилось с 3 до 4,1 млн.[374]

Однако несмотря на все эти мероприятия, гитлеровскому командованию не удалось добиться былой боеспособности вермахта. Это отчетливо видно из справки штаба оперативного руководства ОКВ от 6 июня 1942 г. о состоянии вооруженных сил Германии[375]. В ней указывалось, что на 1 мая 1942 г. сухопутные войска на советско-германском фронте имели некомплект в 625 тыс. человек, хотя с 22 июня 1941 г. по 1 мая 1942 г. они получили 1 млн. человек пополнения. В соединениях группы армий «Юг» было около 50 процентов, а групп армий «Центр» и «Север» около 35 процентов первоначальной боевой численности пехоты. К началу летней кампании предполагалось довести пехотные соединения группы армий «Юг» до штатной боевой численности, а в группах армий «Центр» и «Север» лишь до 55 процентов их первоначального боевого состава. Далее в справке говорилось: «Танковые дивизии групп армий «Центр» и «Север» будут иметь только по одному танковому батальону (т. е. примерно по 40—50 танков). В августе следует ожидать трудностей в снабжении боеприпасами, что может отразиться на ведении боевых действий. Придется выходить из положения за счет запасов командования Западного фронта. Маневренность войск значительно снизилась из-за высоких потерь в автомашинах и лошадях, которые не могут быть восполнены. В связи с этим не обойтись без изъятия подвижных средств из штатов частей. В настоящее время в Германии нет больше резервов этих средств. ВВС: количество боеготовых самолетов снизилось в среднем на 50—60 процентов от уровня, существовавшего на 1 мая 1941 г. В зенитной артиллерии сильно возросла материальная часть, но недостает людей». Вывод гласил: «Боеспособность вооруженных сил в целом ниже, чем весной 1941 г., что обусловлено невозможностью в полной мере обеспечить их пополнение людьми и материальными средствами»[376].