Когда ровно через час возвращаюсь, застаю Холодного в компании Миши и еще одного мужчины лет пятидесяти.

Миша расплывается в улыбке и подмигивает мне, а Холодный кивком головы отправляет меня куда подальше.

Скупо кивнув незнакомому мужчине, я молчком прохожу в кабинет шефа и, оставив дверь открытой, без зазрений совести подслушиваю.

– Вы уверены, что она сбежала? – спрашивает Анатолий.

– Да, я абсолютно уверен! – раздраженно отвечает незнакомый мужчина. – Она уже выражала недовольство моим решением, но, как мне казалось, в конечном итоге приняла его. Свадьба через неделю. И она должна состояться. Найдите эту неблагодарную дрянь, я заплачу любые деньги.

– А говорят, волшебное слово – это «пожалуйста», – насмешливо отвечает Анатолий. – Нет. Волшебное слово всегда только одно.

– Деньги, – уже спокойнее хмыкает мужчина. – Михаил был прав, с вами легко иметь дело.

– Считайте, я уже занялся. Подпишем договор, – произносит он и я опрометью кидаюсь к его столу.

Нахожу уже подготовленный распечатанный договор, беру лежащую рядом кожаную папку и простую синюю ручку, не вписывающуюся вообще ни во что, морщусь и тороплюсь к мужчинам.

Мило улыбнувшись, я передаю папку мужчине и замираю рядом с ручкой наготове, протягивая ее в нужный момент.

– Хорошее помещение, – напоследок отмечает мужчина. – Добротное.

– Я сейчас, – шепчет Миша, склонившись к моему уху.

Становится щекотно, и я прикусываю уголок нижней губы, скрывая улыбку. А когда провожаю Мишу взглядом, замечаю, как его брат закатывает глаза.

– Не заставляй меня составлять доп соглашение, – строго произносит Анатолий, когда мужчины выходят.

– Что я не так сделала? – обиженно бурчу я.

– Никаких свиданий в офисе, Катя. Все личное остается за дверью, поняла меня?

– Так точно! – гаркаю я, вытянувшись по струнке.

И тут дверь снова распахивается и словно на крыльях врывается Миша, сияя белозубой улыбкой.

– Я не при чем, – переведя взгляд с одного на другого, брякаю я. – Оно само.

– Оно? – кривится Миша.

– Личное, – дополняю я, и он возвращается к своему образу влюбленного юнца.

– Пять минут, – раздраженно цедит Анатолий и оставляет нас наедине.

– Привет, – бархатным голосом произносит Миша, вразвалку приближаясь ко мне. – У меня для тебя кое-что есть.

– Судя по твоему хитрому взгляду, это ты сам, – фыркаю я, а Миша громко смеется.

– Нет, – отвечает он, подойдя ко мне почти вплотную. – Но да. И это тоже.

Он достает из-за спины небольшой пакет и вручает его мне. И только я заглядываю в него, становится понятно, что это новенький телефон.

– Нет! – ахаю я. – Миша, это слишком дорого!

– Я не хочу писать тебе мелом на асфальте. Считай, это подарок для меня.

– Спасибо, – с чувством говорю я и, мельком взглянув на дверь в кабинет Анатолия, привстаю на цыпочки и целую его в щеку.

– Там моя визитка. Купишь симку, напиши, – приватно говорит он, склонившись надо мной, а по моим рукам бегут мурашки. – Мне пора в офис.

Он сам целует меня в щеку, проведя ладонью по руке, и уходит, а я убираю свой подарок в шкаф и захожу в кабинет шефа, встав в дверях.

– Пропала молодая женщина, – говорит Анатолий, вставая из-за стола.

Я замечаю в принтере распечатанную фотографию, которой точно не было, подхожу и достаю лист. Холодный идет к доске, а я беру со стола ножницы, вырезаю небольшую фотографию и передаю ему.

– Ты быстро ориентируешься, – удовлетворенно отмечает он. Вроде и не хвалит, в привычном формате, но все равно приятно. – Третьякова Мария Валентиновна, – говорит он, повесив снимок, а я беру маркер и делаю заметки под диктовку. – Двадцать один год. В последний раз видели в студии йоги. Пропала оттуда же. Личных вещей не обнаружено, камеры в тот день не работали из-за технического сбоя. На парковке ее ждал водитель, Обухов Станислав Сергеевич. Утверждает, не видел, как девушка покинула студию, но заказчик подозревает сговор. На этом пока все.

– Да хрена лысого она сбежала, – бурчу я себе под нос.

– Согласен, – неожиданно говорит Холодный. – И папаше следовало еще три дня назад обратиться в полицию и написать заявление, но этот мудак решил, что это может навредить помолвке и его бизнесу. Что смутило тебя?

– Камеры. Если бы я хотела сбежать, не стала бы так заморачиваться.

– Хочу все-таки добавить к договору доп соглашение и расширить спектр твоих обязанностей, – ухмыльнувшись, говорит он. – Согласна?

– Огласите весь список, пожалуйста, – хмыкаю я.

– Ты поняла. Будешь помогать мне не только в офисе, но и за его пределами. Если я приду позаниматься йогой, это будет по максимуму странно. А времени слишком мало, чтобы искать обходные пути. Оплата будет зависеть от вклада в дело.

– Идет. Побежала за лосинками? – игриво спрашиваю я.

– Беги, – прыснув, позволяет он. – Пятнадцать минут на сборы. Черный лексус три пять семь.

– Лексус, – кривляюсь я, изображая уважение.

– Четырнадцать, – состроив недовольную мину, отсчитывает он, а я срываюсь с места, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

Через десять я уже выискиваю взглядом его машину, а когда нахожу, останавливаюсь и присвистываю. Холодный нажимает на клаксон, а я, не ожидая такой подлости, подпрыгиваю на месте. И даже через отражающее свет лобовое вижу, каким довольным стало его лицо.

– На такой слежку за подозреваемым не затеешь, – выражаю я мнение, устраиваясь в салоне.

– Наоборот. Никому и в голову не придет, что из такой тачки могут наблюдать. Я проверил расписание занятий. Успеем заехать за сим-картой.

– Ой, телефон!

– Я взял.

– Спасибо… Так что от меня требуется?

– Выяснить, работают ли сейчас камеры. Надо понять, действительно ли они ломались. Или никогда и не работали. И без самодеятельности, Кать. О том, что мы ищем девушку ни слова. Мы не знаем, что с ней случилось, это может быть опасно. Ясно?

– Предельно, – проникнувшись серьезностью своей роли, отвечаю я.

Минут через десять я уже вставляю сим-карту со старым номером, который получилось восстановить, в новый телефон, который страшно держать в руках, а Анатолий сдавленно смеется, наблюдая за тряской моих рук.

– Ну хватит, – ворчу я, недобро покосившись на него. – Я боюсь его уронить.

– Евгений, – зовет он консультанта. – Еще чехол.

– Конечно! Какой интересует?

– Неубиваемый, – хмыкает Холодный. – Кать, выбери.

– Я лучше в интернете закажу, – шепчу я, приблизившись к шефу. – Тут дорого так!

– За мой счет.

– Вот тот хорошенький, с пионами, – без лишнего кокетства указываю я пальцем, а Холодный снова давится смехом.

– Дайте с пионами, пожалуйста, – говорит он консультанту, а сам забирает у меня из рук телефон и звонит себе же. – Номер мой запиши, – повелевает он, возвращая мне телефон, а сам идет к кассе.

Вскоре мы устраиваемся в машине и, пока он везет меня на йогу, я пишу Мише.

«Это Катя».

«Не верю! Пришли фото!», – почти мгновенно отвечает он, и я высылаю ему селфи.

«Ты с кем?», – прилетает через секунду.

Я делаю селфи на фоне водителя и отправляю ему.

«Куда катите?», – продолжает допытываться он.

«Не могу ответить. Иначе останусь без работы».

«По работе?».

«Конечно!», – фыркнув, отвечаю я.

«Тогда ладно. Хотя, не думал, что он будет таскать тебя с собой».

«Я тоже. Но тут… надо, в общем».

«Ладно, я понял».

«Ты ревнуешь, что ли?», – поддразниваю я.

«Честно? Немного, да».

«Ну и зря!».

«Да, знаю. Слушай, может, пораньше встретимся? До среды еще три дня, я не выдержу».

«Давай», – заулыбавшись, отвечаю я.

«Сегодня. Часам к семи буду».

«Ресторан? Если да, я не успею собраться. Работа, знаешь ли…».

«Ха-ха, я понял. Выпендрежница. Все равно в семь. Подъеду – решим».

«Договорились. Когда будет ответное селфи?».