И все бы хорошо, только вот вместо ожидаемого облегчения я испытываю что-то сродни разочарованию. Все-таки, умеет Ярцева толкать речи и работать на публику. Большую часть жизни на сцене, мастерству никакие годы не страшны.

Я отвлекаюсь на растение, пытаясь не принимать ситуацию близко к сердцу, как вдруг раздается звонок в дверь.

– Вы кого-то ждете? – удивленно спрашиваю я у Ярцевой, заглянув в гостиную.

– Я – нет, – лукаво улыбнувшись, отвечает она. В дверь снова звонят, и она поторапливает меня: – Ну, что ты встала, как памятник? Ступай, открой! Или мне самой надо встать?

И я в самом деле начинаю торопиться. Ускоряю шаг, вместе с ним ускоряется пульс, а руки сами тянутся к голове поправить прическу, которой не бывало с момента, когда я козой скакала по сцене, создавая массовку для любимого.

Я открываю дверь и поначалу вижу только цветы. Красивый дорогой букет в нежно-розовых тонах. Я такие только на витринах и чужих фотографиях в интернете видела.

– Извини, что так вышло, – говорит Михаил, когда я принимаю букет. – Не знаю, что на него нашло. Вылетел, как ошпаренный, даже слушать не стал. Но я обещаю, что…

– Не надо, – мягко останавливаю я его, и вижу, как уголки его губ огорченно опускаются. – Можем погулять вечером, если свободен, – пунцово краснея, предлагаю я.

– Погулять? – недоуменно переспрашивает он, смущая меня только сильнее.

– Забей, – мямлю я с ощущением, что на моем лице начался настоящий пожар. – Пока.

Я пытаюсь закрыть дверь, но он останавливает ее сразу и рукой, и ногой.

– Нет, подожди, – выпаливает он. – Я просто отвык от здоровых отношений. Во сколько за тобой зайти?

– В шесть? – разглядывая плитку под его ногами, предлагаю я.

– Давай в шесть. Ну все тогда. До вечера, – прощается он, а я решаюсь поднять взгляд и вижу его широкую улыбку. – Пока, – поймав мой взгляд, добавляет он, а я быстро захлопываю дверь, чувствуя себя одновременно и глупо, и счастливо.

– Так куда пойдем? – спрашивает Миша, едва мы выходим из подъезда в сторону проезжей части. – Я уже тысячу лет не гулял.

– Да просто пойдем, – улыбнувшись и пожав плечами, отвечаю я.

– Туда? Или туда? – Он забавно вертит головой, а я тихо смеюсь. – Веди. Без машины я дезориентирован.

– Туда, – выбираю я направление. Он галантно выставляет локоть, но заметно, чувствует себя не в своей стихии. – Что, сбила я тебя с толку? – подтруниваю я.

– Да! – признается он. – Еще как. Я привык, ну, знаешь, в ресторане посидеть. Где можно заесть неловкую паузу.

– В ресторане неловко было бы мне.

– Почему? Надеюсь, не из-за денег? Я бы никогда не предложил поделить счет. Это вообще мужика недостойно, я считаю.

– Мне нравится, как ты рассуждаешь, но нет. Дело совсем в другом.

– В чем же? – тут же интересуется он.

И, каюсь, паузу я сделала лишь для того, чтобы вновь уловить в его голосе интерес. Простая, казалось бы, эмоция. Но как же ее не хватало в прошлых отношениях.

– В старом концертном платье, в которое меня чуть не упаковала Алевтина Павловна, – кисло отвечаю я, а Миша громко смеется, не обращая внимания на косые взгляды прохожих.

– Подожди! Алевтина? Ярцева? Та самая?! – вдруг восклицает он. – Моя мама ее обожает!

– Серьезно? – ахаю я.

– Ты шутишь?! Она же звезда! Ну, местного пошиба, – поправляется он, – но это неважно. Мама обожает ее спектакли. Она так на мой день рождения никогда не наряжалась, как на премьеры с ее участием. Я даже не знаю, от чего в зале было больше света, от софитов или ее украшений. Она же даст автограф, правда?

– Уверена, что да, – довольно отвечаю я.

– И как так получилось, что ты стала жить с ней?

– Я крайне неудачно закончила карьеру танцовщицы, полтора месяца на вытяжке в другом городе, последние деньги на билет обратно, – с ленцой рассказываю я, растягивая слова. – Ничего интересного.

– Шутишь? Ты была танцовщицей? Ты сломала ногу так, что пришлось лежать на вытяжке? Ты каким-то макаром познакомилась с маминым кумиром и поселилась у нее? Меня сейчас порвет! Давай куда-нибудь приземлимся, а? В любое кафе! Иначе я точно в столб впечатаюсь.

Через несколько минут мы устраиваемся за столиком на летней террасе украшенного живыми цветами в продолговатых горшках ресторанчика, и становится так уютно, будто я очутилась на балконе Ярцевой, к которому успела прикипеть душой.

Мы заказываем прохладительные напитки, я отвечаю на вереницу его вопросов и откровенно наслаждаюсь вечером. Его немного расширенными глазами и то и дело приподнимающимися бровями.

– Да уж, моя жизнь в сравнении с твоей – скука смертная, – покачав головой, говорит он. – Жаль, что ты с семьей не общаешься. Но как раз это я могу понять. Наша прямо сейчас проходит через точно такую же сепарацию.

– О чем ты?

– Да Толян учудил… – поморщившись, отвечает он. – У нас бизнес семейный. Производство органических удобрений. – Теперь наступает моя очередь удивляться, а он усмехается: – Да, мы делаем деньги из дерьма. – Я прыскаю и накрываю глаза ладонью, а он, тихо посмеявшись, продолжает: – Брат старше меня на пять лет. Ну и естественно, именно он встал у руля, а я так, на подхвате. Меня это полностью устраивало, если что.

– Ты сказал, он сыщик?

– В этом-то и проблема. Он стал им три месяца назад. Получил лицензию, взял первое дело от какого-то там знакомого и пришел к отцу с заявлением на увольнение.

– Ему это не понравилось, да? – кисло спрашиваю я.

– Он уволил его и из семьи. Мама во всем и всегда с ним соглашается, так что… Думали, наверное, что он одумается, но он как фанатик, я отвечаю.

– Я надеюсь, у него погоня за мечтой сложится удачнее, чем у меня, – немного печально отвечаю я. – Мне теперь танцы не светят.

– Почему? Все же срослось.

– Из танцевального коллектива меня уволили, там жизнь кипит, никто тур артиста ради рядовой танцовщицы не остановит. А такая возможность бывает раз в жизни, Миш. Мне теперь прямой путь в метеорологи. Дождь моя нога на раз-два предсказывает. И кто теперь займет место твоего брата? – перевожу я разговор на него.

– Угадай, – хмыкает Миша и указывает на себя большим пальцем. – Если честно, даже не знаю, радоваться ли мне. Чувствую себя на передовой. Близкие люди не общаются, работы прибавилось, ожиданий лично от меня – тоже. Пять дней в неделю как сыч в офисе, иногда и по выходным приходится приезжать. Не совсем мой ритм. Но, возможность хорошая, – меняет он тон на более жизнерадостный. – Да и нет у меня какой-то страсти к другому делу, я привык к офисной рутине, костюмам, переговорам и, если начистоту, бабкам и влиянию в рамках компании.

– А хобби?

– Зимой – горные лыжи. А летом… да просто вот так посидеть с кем-то, пообщаться не по работе. Можем в клуб сходить, покажешь, на что способна, – подмигнув, добавляет он.

А я, если честно, клубы на дух не переношу. Потные все, пьяные, вульгарные. Душно, тесно, в туалет вечно очереди. Да, музыка. Да, танцы. Да, посещала, причем, довольно часто. Но, не мое. Для меня танец – это состояние души, а не просто движение тела.

– Можно, – поведя плечом, отвечаю я. – Только не сегодня, я не в той одежде.

– В следующую субботу? – уставившись мне в глаза, конкретизирует он.

– В следующую субботу, – сдаюсь я под его напором.

Мы допиваем наши напитки и около часа бродим по улочкам старой части города, ведя уже более сдержанную беседу. Потом все-таки ужинаем в подвернувшемся на пути ресторане и идем обратно, не сговариваясь решив не затягивать первое свидание и оставить впечатление на действительно высоком уровне.

– Я отлично провел время, – говорит он у двери. – Давно так хорошо ни с кем не было.

– Взаимно, – кокетливо отвечаю я.

– Для поцелуя рановато, да? – со смешком уточняет он.

– Да, немного рановато, – опустив взгляд, мямлю я. – До субботы?

– Я надеялся, мы еще встретимся на неделе. Может, в среду? Ужин. Романтика… – подмигнув, интригует он.