– Не нужна, – сквозь зубы настаивает второй, и при всей их непохожести я начинаю замечать внешние сходства.

Прямой нос, широкие скулы, большие голубые глаза и волевой подбородок – эти черты явно выдают в них как минимум одного общего родителя. Но их манера общения буквально орет о том же.

– Ты не будешь сам тут все драить, – спорит первый.

– Найму клининг, – отбивает второй, постарше.

– Тебе не придется самому клепать отчеты.

– Это занимает не так много времени.

– Ты терпеть не можешь расшаркиваться перед клиентами.

– Это и не требуется.

– Ты даже кофе предложить не в состоянии.

– Они приходят не за кофе.

– Да на нее просто смотреть глаз радуется! – кажется, ставит точку в словесной баталии первый.

Тут второй, по-видимому, все же Анатолий, отвлекается от спора и переводит взгляд на меня. И, оценив как предмет интерьера, заключает:

– Спорно.

– Ну, хватит, – не выдерживаю я и разворачиваюсь к двери, забыв о том, что планировала еще раз извиниться за вторжение.

Какое хамство! Да, может, выгляжу я сейчас не лучшим образом, но и этот тип в своей мятой футболке, мешковатых джинсах и неряшливой растительностью на лице на эталон красоты и стиля не тянет!

– Подождите! – выкрикивает первый. – Девушка! Ему нужна помощница, просто он сам еще не понял!

Он выбегает вслед за мной на улицу и хватает за запястье, а я грожу ему пластиковым ведром.

– Лучше отпустите, – произношу я сердито.

– Я даже рад, что он так сказал, – неожиданно говорит он. – Это было грубо, – торопливо добавляет он, увидев, что я начинаю злиться, – но лично для меня – большой плюс. Когда за девушку конкурируют два брата – ничем хорошим это априори не может закончиться. Михаил, – не дав мне вставить ни слова, представляется он. – А вы?

– Екатерина.

– Поужинаете со мной, Катя? – обворожительно улыбнувшись и почти очаровав меня, спрашивает он.

– Мне нужна работа, а не свидание, – вцепившись клещом в голос разума, твердо отвечаю я.

– Вы получите эту работу, – заверяет он. – И свидание. А если все сложится, то и работа станет не нужна. Я чертовски богат.

– Рада за вас, – равнодушно отвечаю я. – И не знаю, как там в ваших кругах, но в моих хвастовство мужчину не украшает. Отпустите мою руку, пожалуйста. Ведро хоть и не тяжелое, вам все равно будет неприятно. В нем лежал мусор без пакета.

– В наше время познакомиться с красивой, хозяйственной и непосредственной девушкой сложнее, чем кажется, – мягко отвечает он, отпустив меня. – Оставите мне свой номер?

– У меня нет мобильного телефона.

– Серьезно? – с сомнением переспрашивает он.

– Абсолютно.

– И как так вышло? – проявляет он здоровое любопытство.

– Что-то среднее между украли и потеряла.

– А почему новый не купили?

– Не на что.

– Есть совсем недорогие модели. Даже среди смартфонов.

– Не вижу смысла тратить последнее на вещь, в которой нет необходимости.

– Вы ни с кем не общаетесь? – искренне поражается он.

– Посмотрите на балкон на втором этаже.

– Вы о даме в изысканном бордовом платье? Ваша… бабушка? – шепотом предполагает он. Между прочим, правильно делает: слух у нее отменный, а наличие трех стен и арки делает наш разговор на таким уж и приватным.

– Мы не родственники. Но общения с ней на данном этапе жизни мне хватает с лихвой. Простите, я лучше пойду…

Я намереваюсь уйти, а он выпаливает:

– Возвращайтесь через час! Если мне удастся уговорить брата дать вам шанс, вы дадите его мне.

– Не такое уж и заманчивое ваше предложение. Минуты в одном помещении с вашим братом хватило, чтобы сделать выводы.

– Просто его мозги заняты расследованием. Он частный детектив.

– У-у-у, – удрученно тяну я и тороплюсь к Ярцевой с двойным рвением. – Тогда я тем более пасс. Но, спасибо. Убийца – дворецкий! – едко кричу я в сторону открытой нараспашку входной двери и, развернувшись на пятках, почти бегом устремляюсь в сторону сквозного подъезда.

Настроение мое, несмотря на то что с работой не срослось, становится лучше. Как ни крути, а внимание привлекательного молодого мужчины – бальзам на женскую душу. Особенно учитывая, что в последний раз комплимент я слышала от немытого алкаша на вокзале, выпрашивающего полтишок на полтишок.

– Ну, что?! – допытывается поджидающая у входной двери Ярцева, едва я прохожу.

– Мусор вынесла, – невозмутимо отвечаю я, тряхнув ведром, а она драматично закатывает глаза, не оценив подкола. – Да ну ничего, Алевтина Пална. Кстати, можно я буду называть вас бабушкой?

– И вылетишь отсюда, как пробка из бутылки, – грозит она, сердито сдвинув брови, а я давлюсь смехом. – Рассказывай, Катерина, не томи! Кто такой? Чем занимается? Куда пойдете? У тебя совсем нет подходящего наряда!

– Подходящего к чему? – похлопав ресницами, ошалело переспрашиваю я.

– Ни к чему, а к кому, – назидательно произносит она. – Михаил очень презентабельный молодой мужчина. Я знаю этот типаж. Такие всегда выглядят с иголочки и от своих дам требуют того же. Пойдем, примеришь что-то из моего, – повелевает она.

– Алевтина Павловна, никакого свидания не будет. Я отказала ему.

– Какой вздор! – нервно выпаливает она. – Почему?!

– Потому что не хочу вообще ни с кем никуда идти. От этих романов одни неприятности, – бурчу я и ухожу на кухню, чтобы поставить ведро на место. Потом – в ванную, тщательно вымыть руки. И только после этого возвращаюсь в просторную прихожую, где по-прежнему стоит Ярцева, взглядом требуя объяснений. – Я еще от прошлого не отошла, – уже мягче говорю я. – Не хочу, не уговаривайте даже. И с работой тоже ничего не выйдет. Помещение снял его брат, он частный сыщик.

– Как интересно! – ахает она.

– Ну, ему, может, и интересно, – поморщившись, бормочу я. – Да и то не факт. И он сам сказал, что помощница ему не нужна.

– Но как же объявление? Нельзя же так бездумно вводить в заблуждение!

– Это полностью инициатива Михаила. Но он там ничего не решает.

– Как знать, – перечит она. – Ты просто обязана вернуться туда через час.

– Кому? – устало вздохнув, спрашиваю я. – Кому я опять обязана?

– Мне! – дерзко заявляет она.

– Я убираюсь. Я готовлю. Я хожу в магазин. Я занимаюсь всеми счетами и счетчиками. Вообще всем, если на то пошло. Как по мне, с вами мы в расчете.

Я иду в комнату, которую уже привыкла считать своей, а Ярцева высокомерно фыркает, но оставлять меня в покое даже не думает.

– Глупая! Как ты не понимаешь, что это шанс? – возмущается она мне вслед. – Даже если ты не получишь эту работу, можно же хотя бы сходить на свидание! Молодость так быстро уходит, Катерина! Ты даже не представляешь как! Посмотри на меня, посмотри же! – настаивает она, все сильнее повышая голос. Я разворачиваюсь к ней и совершенно неожиданно замечаю горошины слез на ее ресницах. – Нельзя упускать ни одного шанса, – переборов слезы, напутствует она. – Иначе жизнь пролетит, как один миг, и оставит лишь горькие воспоминания. Ты обязана хотя бы попробовать. Ради себя.

– Ну… – бормочу я, опустив взгляд в пол. – Если только ради себя.

– Сколько в тебе спеси и высокомерия, кто бы мог подумать, – ворчит старуха и проплывает мимо меня в гостиную. – Не тревожь меня больше, я хочу отдохнуть. И протри традесканцию, она совершенно ни на что не похожа!

Традесканция, как и некоторые другие цветы, по случаю хорошей погоды была выселена на балкон, показываться на котором нет ни малейшего желания, но спорить я считаю излишним. Что мне теперь, вообще на улицу не выходить из-за новых соседей?

Набрав ведро воды и взяв губку, я иду выполнять свои прямые обязанности, которыми еще пять минут назад так кичилась. И только начинаю приводить в порядок в самом деле изрядно запылившееся на свежем воздухе растение, как слышу возглас Михаила:

– Да послушай ты!

Я не слышу, что отвечает ему Анатолий, но как он закрывает дверь своего офиса на ключ вижу отчетливо. И как Михаил, задрав голову и посмотрев на меня, виновато разводит руками. Я в ответ взмахиваю кистью, мол, не бери в голову, и оба выходят со двора.