– Это и вправду пока загадка. Чисто технически, пересекаться они могли, конечно. Обухов знал Серова через лизинг, Серов – третьего. Из географических соображений, как минимум.

– И часто ты пристаешь к знакомым с идеями кого-нибудь похитить? – иронизирую я. – Я лично за собой такого не припомню. А знакомых у меня до жопы. Блокировать задолбалась.

Холодный хмыкает и дотягивается до бутылки. Снова подсовывает мне, чтобы открыла, и подливает себе.

– Макс дожмет его, – уверенно говорит Холодный.

– А Макс – это? – любопытничаю я.

– Старший следователь по особо важным делам, Максим Александрович Зимин, – развернуто отвечает он. – Учились вместе на юрфаке.

– Тогда, выходит, нужно немного подождать?

– Да. Дальше – его вотчина. Мы свое дело сделали. – Я допиваю виски из своего стакана, и он говорит: – Иди домой, Кать. Бухие люди совершают тупые поступки.

Бегом.

Раньше я не верила в знаки. А может, просто не замечала. Но именно сегодня я убедилась не только в материальности мысли, но и в том, что судьба – та еще затейница.

– Принеси на балкон, – повелевает Ярцева, вовсю используя мой выходной.

Я склоняю голову, словно верный рыцарь перед королевой, и переливаю кофе из турки в две причудливые чашечки. Чашечки – на блюдца. Подавать черным и горячим.

Выглянув из кухни, я дожидаюсь, когда Алевтина Павловна примет расслабленную позу на балконе, и только после этого иду к ней, позвякивая посудой. И когда передаю одну из чашечек в ее руки, снизу раздается громкое жалобное «мяу».

– Вы слышали? – шепотом спрашиваю я у Ярцевой.

– У меня отменный слух, дорогая, – важничает она. – Разумеется, слышала.

– Мне пора, – выпаливаю я и, поставив свою чашку с блюдцем на пол, выбегаю с балкона.

Если честно, пока я рыскаю по двору в пижаме и кроссовках на босу ногу, кажется, мы с Ярцевой все-таки словили коллективную галлюцинацию. Но, отчаявшись отыскать источник душераздирающего звука, я громко ворчу:

– Тебя забирать или нет?!

– Мяу! – раздается откуда-то сбоку.

Я поворачиваю голову на звук и вижу окна офиса. Иду в сторону сирени, где недавно отдыхал Руслан, и, раздвинув ветви, на том же самом месте вижу котенка. Крошечного и белоснежного, как снег.

– Сладкий, – умилившись, ласково говорю я.

Протягиваю к котенку руку, и он легко идет на контакт, поддев головой мою ладонь и снова мяукнув.

Я поднимаю его на ладони и разворачиваюсь к двери в офис. Ключи я прихватила, так что то, что мой шеф искал уединения и закрылся изнутри, меня не останавливает. Я прохожу внутрь и, прокравшись к дивану, на котором он спит, свесив одну руку к полу, опускаю практически невесомого котенка ему на грудь.

Холодный не просыпается, котенок бродит по нему, выискивая местечко поуютнее, а я, мысленно похихикав, пытаюсь слинять незамеченной. Но, у двери останавливаюсь.

А вдруг у него какая-нибудь злая аллергия? И он с бодуна не проснется?

– Кхе-кхе! – говорю я громко.

Холодный пытается воскреснуть. Морщится, хмурится и не спешит открывать глаза. Но, потянувшись рукой к лицу, задевает пушистика и резко приходит в чувство.

– Ты еще кто? – очумело спрашивает он.

– Это ты виноват! – нагло заявляю я. – Он мяукал тут под дверью!

– Я тут при чем? – заторможенно спрашивает он, машинально поглаживая котенка.

– Ты мечтал о кошке, – напоминаю я. – Бойся желаний своих. И досвидули. У меня выходной!

Сказав это, я выбегаю из офиса и стремглав мчу к подъезду, хихикая, как нашкодивший ребенок.

«Охуела?», – приходит от Холодного сообщение спустя минут пять.

«Вернулась. Быстро», – добавляет он.

Я нагло ухмыляюсь и, отключив на телефоне звук, отправляюсь в ванную. А когда выхожу, слышу, как Ярцева жеманно хихикает.

Потуже затянув пояс на халате, я крадусь в сторону гостиной и вижу, как Холодный окучивает мою покровительницу, пристроив котенка на плече.

– А вот и Катерина, – ехидно произносит он, заметив мое выглядывающее из-за угла лицо. – Пошустрее там. Нам нужно быть в ветеринарной клинике через двадцать пять минут.

– А ехать? – уточняю я.

– Двадцать, – еще более ехидно оповещает он. – Так, значит, вы говорите, дело было сорок лет назад? Я видел афиши. Не сильно-то вы изменились с того времени… – возвращается он к разговору с Ярцевой, и пока та благосклонно посмеивается, я мчу одеваться. – Невероятно рад знакомству, – склонив голову, на прощание говорит он Ярцевой.

Еще и ручку ей целует, шельмец. И вот как потом ябедничать на него?

– Что не так? – стоически выдержав его взгляд, на площадке спрашиваю я.

– Примерно все, – состроив гневную рожу, говорит он.

– Ты хотел кошку, ты получил кошку.

– Нет, Катерина. Ты получила дополнительный геморрой, – оповещает он. – Не я. Как хочешь вписывай ее лоток в новый интерьер. Я этим заниматься не собираюсь.

– Это она? – любопытничаю я.

– Ну либо у него настолько маленькие шары, что даже не проглядываются.

– Злишься? – хихикнув, интересуюсь я.

– Да смысл?.. – со вздохом спрашивает он и начинает спускаться.

– Так ты не против ее оставить? – вслед ему кричу я.

– Похуй, – отмахивает он.

Честно говоря, выглядит он бодрячком. И позволяет котенку исследовать и салон, и его самого. А вот до ветеринарной клиники оказывается всего десять минут пути, что меня с мокрыми волосами несколько возмущает. Но я помалкиваю.

– Марию сегодня выписывают, – невзначай отмечает Холодный после того, как ветеринар осматривает котенка, грязненькую, но здоровенькую девчулину. Он смотрит на часы и добавляет: – В районе двенадцати, Мальцев написал. Мы там не ко двору, но…

– Я бы своими глазами убедилась, что у нее все в порядке, – добавляю я, а он согласно кивает и оплачивает прием.

Уже через двадцать минут мы располагаемся на лавке у главного входа и греемся в лучах солнца, пока не выходит сначала Мария, щурясь на яркий свет, а за ней и Мальцев, по которому я идентифицирую девушку. Хотя, должна сказать, его самого узнать не так-то просто.

Мужик воспрял. Плечи расправлены, лицо решительное, волевое даже. Взгляд уверенный, одежда с иголочки. Но самое приятное в нем – его трепетное отношение к девушке с россыпью мелких синяков на скулах, по-видимому, от пальцев ублюдка, который издевался над ней.

Мальцев склоняется к хрупкой фигуре и что-то негромко говорит, дернув подбородком в нашу сторону. Мария мелко кивает, и они неспешно, в ее темпе, идут к нам.

– А мама ее где? – успеваю спросить я у Холодного, а он ответить:

– Без понятия. Странно.

– Анатолий! – счастливо приветствует моего шефа Мальцев. – И… – он немного виновато смотрит на меня, и я подсказываю:

– Екатерина.

– Безмерно вам благодарен, – снова схватив Анатолия за руку, с чувством говорит он. – С радостью порекомендую вас знакомым. У каждого на всякий случай должен быть ваш номер. Жизнь слишком непредсказуема.

– Спасибо, – тихонько говорит Мария, то и дело поглядывая на котенка.

– Хотите погладить? – предлагаю я, снимая котенка с плеча Холодного. – Это самая ласковая кошка в мире. Правда, немного грязная.

– На меня посмотрите, – поморщившись, отвечает Мария и забирает котенка из моих рук. – Сама ни на что не похожа.

– Глупости, – сердито говорит Мальцев. – Ты чудесно выглядишь.

– Врет и не краснеет, – слабо улыбнувшись, отвечает она. – Если честно, я подумала, что это мне, – признается она. – Не знаю почему. Это какой-то психологический прием? – спрашивает она у Холодного.

– Случайность, – мягко улыбнувшись, отвечает Холодный. – Катя подобрала его сегодня утром у двери в агентство. Но, если хотите, вам.

– Правда? – звонко спрашивает она, и в ее глазах появляется огонь жизни. – Можно? – повернувшись к жениху, с надеждой спрашивает она.

– Конечно! – несказанно удивляется он вопросу и, обняв невесту, целует в голову. Нам поясняет: – Мы решили съехаться. Сейчас я отвезу Машу к родителям, пока она собирает вещи, смотаюсь на работу, оформлю отпуск.