– Извинения приняты, – бурчит она. – Но я все равно не понимаю… Я просто…

– Ты провоцировала взрослого мужика, – положив на нее тяжелый взгляд, поясняет он. – Взрослого, Марин. Ему тридцать четыре. Он мужчина. И он сильнее. А ты девушка. Ты красивая. И ты хрупкая.

– Говоришь, как будто где-то в подворотне… – мямлит она в свою защиту.

– Там не так долго оказаться, – грозно произносит он и тут же смягчается: – Солнце. Ты же знаешь, чем я сейчас занимаюсь. Давай мы договоримся, что ты всегда будешь держать в голове одну простую мысль. Я могу оказаться рядом.

– Так ты тут… по работе? – понизив голос, уточняет Марина.

– Пусть это останется между нами, ладно?

– Да, но…

– Я расскажу, когда будет можно. А пока, надеюсь, ты меня все же услышала. Не все мужчины умеют держать себя в рамках.

– Я тебя услышала, – тихо отвечает она и пристегивается. Холодный выезжает с парковки, а она пристает с вопросами: – Ты думаешь, инструктор как-то замешан, да? Или в сговоре с кем-то?

– Рин! – прикрикивает Анатолий. – Уймись.

– Да просто любопытно… А с виду такой безобидный… надо же…

– Хоть один пост, Рин. Увижу хоть один пост от тебя или твоих подруг с сомнительными тегами, фотографиями или локацией студии, я посажу тебя под домашний арест на месяц. И я тебя уверяю, твоя мама меня поддержит.

– Вряд ли, – брякает Марина.

– Точно тебе говорю, – настаивает он.

– Нет, ты не понял… – бормочет Марина. – На месяц точно не получится. У мамы свадьба через полторы недели.

– Вон оно что, – растерянно отвечает он и надолго повисает гнетущая пауза. – Я его знаю? – все-таки спрашивает он.

– Пап, пожалуйста…

– Значит, знаю, – заключает Холодный.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – кисло отвечает Марина, а Анатолий хмыкает.

– Все нормально, дочь. Не переживай.

– Ага, конечно…

– Руслан, да? – равнодушно спрашивает он.

– Да, – через силу отвечает Марина, а он так стискивает руль, что кажется, способен расплющить. – Но, если что, я тебе не говорила. Мама мне голову откусит, если узнает.

– Подло просить моего же ребенка утаивать что-то от меня, – сухим тоном говорит Анатолий. – И мне насрать. Если что.

Марина тяжело вздыхает, а через время шмыгает носом, и всем становится понятно, что она тихо плачет.

– Ты был прекрасен, как Иисус, – напеваю я популярный мотивчик, а она смеется сквозь слезы.

– Это ты к чему? – нахмурившись, уточняет Холодный.

– Девчачьи секретики, – кокетничаю я, а Марина фыркает, поняв, что я об инструкторе. – Давай лучше не селфи, а какой-нибудь танцевальный тренд повторим, – предлагаю я.

– Давай! – радостно отвечает она.

– Выбери что-нибудь, пока едем.

– А можно тебя отметить?! Я на тебя подписана!

– Ого… – тихо брякаю я, но, обратного пути уже нет. – Конечно. Да. Отметь, – выжимаю я из себя.

Марина издает радостный писк и замокает, а я верчу в руках телефон и почему-то он ощущается не просто горячим. Обжигающим. Но, мне давно пора перестать прятаться. Все уже случилось. Я опозорилась на многомиллионную аудиторию своего бывшего, а он спокойно продолжил выступление. И, как обсуждали в больнице за моей спиной, даже не дернулся. The Show Must Go On.

– Ну, что? – весело спрашиваю я, когда мы выходим из машины у незнакомого мне дома. – Выбрала?

– Да! Но я не уверена, что у меня получится…

Анатолий остается у машины, а мы отходим на детскую площадку, чтобы отрепетировать. Марина быстро схватывает, ее молодое податливое тело и отсутствие комплексов играют на руку, а я так увлекаюсь, что забываю, как мы вообще тут очутились.

Когда получается идеально синхронно, Марина бежит к отцу и просит снять нас на ее телефон. Мы делаем несколько дублей и кучу селфи, после чего прощаемся, как старые подруги, крепко обнявшись.

– Она такая классная! – восторженно шепчет Марина отцу, повиснув на нем, а я скромничаю, делая вид, что не слышу.

– Ты все поняла о студии? – строго спрашивает он.

– Ой, да кому она нужна? – пренебрежительно фыркает Марина. – Девчонки с ума сойдут! И-и-и! – она тоненько пищит, а ее отец прыскает и покачивает головой.

– Спасибо, – говорит он, когда мы вдвоем садимся в машину.

– Пустяки, – отмахиваюсь я.

– Нет, – тихо, но твердо отвечает он.

Нет. Не пустяки.

Но мне было приятно сделать это. Для него и для его дочери.

– Я все жду, когда ты спросишь, что мне удалось разузнать, – невзначай говорит Холодный. – Ну или, на худой конец, куда мы едем.

– Задумалась, – натянуто улыбнувшись, отвечаю я. – И начнем с главного. Куда ты везешь меня?! – притворно истерю я и луплю ладонью по стеклу. – Останови! Останови немедленно! – Холодный сдавленно смеется, а я спрашиваю, вернув себе адекватность: – Что ты узнал?

– Что Мария на занятии так и не появилась, – огорошивает он. – На том, на котором, по мнению отца, должна была присутствовать.

– Как так? – удивляюсь я.

– Как-то так. Я воспользовался ситуацией и запросил видео. Якобы, чтобы убедиться, что никто не лапал мою дочь. И камеры, оказывается, функционировали исправно. Просто долбоебу, который пришел качать права, соврали. А Марии не было. В нужное время она вообще не пересекала порога студии. Так что, едем мы выбивать дерьмо из ее водителя.

– Прям выбивать? – скривившись, уточняю я.

– От него зависит. Но церемониться я не буду.

– Кто такой Руслан? – после паузы выпаливаю я.

– Мой друг, – мрачно отвечает Холодный. – И закончим на этом.

Я досадливо морщусь и смотрю на него с состраданием, но он делает вид, что меня не существует. И так хочется как-то поддержать его, хоть что-то сказать или сделать, да хотя бы коснуться, выражая поддержку и понимание, но жалость такого, как он, только сильнее ранит. Да и границы лучше бы соблюдать.

Чтобы отвлечься, я скачиваю бесполезные приложения с соцсетями, но не успеваю авторизоваться ни в одном, как приходит сообщение от Миши.

«Не могу перестать улыбаться. Какие вы милахи!», – пишет он.

«Племяшка в дичайшем восторге. Мама ждет автограф. Уже даже интересно, чем ты покоришь холодное сердце отца», – шутит он.

«Так далеко я пока не заглядываю. С твоим бы разобраться», – отвечаю я ему в тон.

«Не, там все», – приходит через несколько секунд.

«В семь, помнишь?», – добавляет он.

Я смотрю на часы и морщу нос: у меня в запасе всего пара часов. Чтобы как-то подготовить его к возможным накладкам, я пишу:

«Я-то помню. Но, за рулем твой брат».

«Я понял. Ничего. Я подожду.».

– Слишком много точек, – на выдохе бормочу я себе под нос.

– Что? – переспрашивает Холодный.

– Далеко до водителя?

– Спешишь?

– Миша приедет к семи, – честно отвечаю я.

– Он подбивает Третьякова к сотрудничеству. Закрыть это дело как можно скорее и в его интересах тоже, – холодно отвечает он. – Но, думаю, если и опоздаем, несильно, – чуть мягче добавляет он.

– А что там за жених такой, от которого, по мнению отца, сбежать хочется? – перевожу я тему.

– Нормальный мужик. Обеспеченный, не урод, за собой следит. Но ему сорок два. Он ровно в два раза старше ее. Это пиздец, а не отношения. Все равно, что трахаться с батей подруги, – злится он, наверняка перекладывая ситуацию на собственную дочь.

– Ты хороший отец, – с улыбкой отмечаю я и отвлекаюсь на новое сообщение от Миши.

«Ринка требует твой номер».

«Дай», – без задней мысли отвечаю я и возвращаюсь к разговору.

– Кажется, причинять своей же молодой невесте вред или похищать ее не в его интересах.

– Да, но я бы не списывал его со счетов. Как и водителя.

– Мария встречалась с кем-нибудь? До того, как ей объявили, что она помолвлена.

– Нет. Во всяком случае, ее отец не в курсе. Завтра встретимся с ее матерью.

Анатолий сворачивает во дворы и сверяется с навигатором, выискивая нужный дом среди прочих пятиэтажек, а я просто разглядываю окружение. Старенькие, но ухоженные детские площадки, кота, прикорнувшего на нагретом солнцем капоте, пышную сирень и разбитый под окнами цветник.