— Да что ж ты бука такая! — рыкнул я.

Девушка вздохнула, подошла, взяла мою карту, приложила сама — и о чудо, аппарат пискнул и выдал чек.

— Спасибо за покупку, — равнодушно сказала она и вернулась к телефону.

Я схватил пакет с продуктами и почти бегом покинул магазин. На улице перевёл дух. Пот градом катился по лицу, как после бешенной игры в баскетбол.

— Ну и цирк, — выдохнул я. — В девяностые проще было: пришёл, дал деньги, получил товар. А тут — сканеры, штрих-коды, самообслуживание… Скоро, наверное, вообще роботы вместо людей будут работать.

Дома я сварил гречку, пожарил яичницу и открыл сайру. Сел за стол и впервые за долгое время поел нормально, по-человечески. В начале девяностых мы с Лехой поднялись и могли позволить себе есть икру ложками, но привычка спортивного режима нас не отпускала, да нам так было и проще. Греча — наше все! Сытость приятно разлилась по телу. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. До вечера оставалось несколько часов. Надо было отдохнуть.

В начале десятого я уже стоял у старого дуба, сунув руки в карманы ветровки Вениамина, и прислушивался к шорохам парка. Сентябрьский вечер быстро терял дневное тепло, ощутимо похолодало. В прошлой жизни я такие вечера проводил либо в зале с мячом, либо в машине с Лёхой, ожидая, пока «клиент» выйдет из подъезда.

Со стороны центральной аллеи послышались шаги. Я обернулся — Косарев. Он подошёл, встал рядом, одетый в тёмную кофту с капюшоном, закрывающим голову, как я велел. Молодец, парень, впитывает науку.

— Не опоздал? — шёпотом спросил директор.

— Впритык, — ответил я так же тихо. — Садись, Серёга, рисовать буду.

Я присел на корточки, подобрал с земли сухую ветку и начал чертить на утоптанной земле план парка. Луна ещё не взошла, но глаза уже привыкли к сумраку.

— Значит, смотри сюда, — я ткнул веткой в центр схемы. — Это наш дуб. Вот здесь центральный вход в парк, вот здесь — боковая дорожка от жилых домов, где любят местные алкаши сидеть. А вот тут, — я прочертил линию влево, — место, где вчера он копал. Отсюда до него метров семьдесят, но кусты жидкие, просматриваются.

Косарев кивнул, внимательно следя за веткой.

— Ты сидишь у лиственницы, вон за теми кустами шиповника. Я проверял — там яма старая, как окоп, тебя не видно, а ты видишь и лиственницу, и подход с тыла. Запасной вход в парк — вон там, у покосившегося забора, видишь?

— Вижу.

— Крот — пацан битый, но нервный. Он не полезет через забор, потому что боится спалиться. Он зайдёт либо через центральный, либо с тыла. С центрального я его увижу первый, с тыла — ты. Главное — не дёргаться раньше времени. Ждём, пока эта падла не достанет товар. Как только пакет у него в руке — он наш. Берём вдвоём, аккуратно, без шума и пыли. Никаких «стоять, стрелять буду». Просто выходим с двух сторон и отрезаем пути. Понял, начальник?

Косарев снова кивнул. Я поднялся, отряхнул колени.

— Вопросы?

— А если он с дружками придёт?

— Не придёт. Он вчера один шарился. Закладчики — народ осторожный, лишние глаза им не нужны. Да и Крот, судя по всему, не дурак — чем меньше народу знает точки, тем целее товар.

Сергей Алексеевич помолчал, потом спросил:

— А если он вооружён?

— Нож, может, и есть. Но поверь, пацан с ножом, который не умеет им пользоваться, опасен только для себя. Главное — не дать ему размахнуться. Но до этого не дойдёт. Крот — не боец, он крыса норная, повидал я таких достаточно, поперёк горла они у меня. Увидит двоих взрослых мужиков — обоссытся и побежит. Вот тут мы его и возьмём.

Я хлопнул Косарева по плечу.

— Всё, расходимся. Телефон на беззвучный звонок же можно поставить? Покажи мне как, что-то я туплю. Экраном в темноте не светить, а то будем тут как последние лошары всю ночь сидеть потом.

Косарев кивнул и бесшумно двинулся к своей позиции. Я же обошёл дуб, нашёл густой, нависающий над тропинкой куст, и залез в него, как медведь в берлогу. Ветки царапали лицо, но это ерунда. Я устроился поудобнее, вытянул гудящие ноги и приготовился ждать.

Ждать я умел. В девяностые мы часами сидели в машинах, караулили должников, конкурентов, иногда — ментовские хвосты. Это было похоже на рыбалку, только вместо рыбы — двуногие, и наградой, конечно, была не уха. Но сейчас я сидел в кустах, дышал сырым воздухом и вспоминал совсем другое. То, что случилась сегодня днём. В квартире. С ноутбуком.

Дома после супермаркета я, наевшись гречки с сайрой, уставился на чёрный прямоугольник ноутбука, лежащий на столе. Хотел же вздремнуть, но передумал. Пароль «один-два-три-четыре-пять-шесть», Савельев не обманул. На экране появилась какая-то картинка с горами и озером, а по бокам — разноцветные квадратики с непонятными значками.

— Ну, Веня, давай знакомиться с твоим хозяйством, — пробормотал я и потянулся к панели под клавиатурой. В голливудских фильмах, которые я видел ещё в девяностых по видаку, герои водили пальцем по такой штуке, и стрелочка на экране двигалась. Но там ноутбуки были размером с чемодан, на таком можно было жить месяц на курорте, как на раскладушке. А этот — тонкий, лёгкий, и панель какая-то гладкая, без кнопок.

Я осторожно провёл по ней пальцем. Стрелочка дёрнулась и замерла. Я провёл ещё раз — она поползла в угол. Я чертыхнулся, попытался нажать на квадратик с изображением конверта — стрелочка соскользнула, и я случайно задел какой-то фиолетовый круг в углу экрана.

В квартире раздался громкий, чёткий, совершенно живой женский голос:

— Добрый вечер! Давайте я вам помогу?

Я подпрыгнул на стуле, чуть не опрокинув ноутбук на пол. Сердце ухнуло в пятки. Я завертел головой, ища источник звука. В комнате никого. Только я и эта плоская штука.

— Ты кто⁈ — рявкнул я в пустоту, чувствуя себя полным идиотом.

— Я ваш онлайн-ассистент и помощник. Моё имя Марфа, — голос звучал из ноутбука. Спокойный, вежливый, с лёгким металлическим оттенком. — Чем могу быть полезна?

Я уставился на экран. Там, в уголке, мерцал фиолетовый круг.

— Марфа? — переспросил я. — Это что, имя такое?

— Моё имя выбрано разработчиками как наиболее благозвучное и ассоциативно приятное для русскоязычных пользователей. Вы можете изменить его в настройках.

— Настройки, — фыркнул я. — А ты вообще кто? Живая? Или машина, как Терминатор?

— Я голосовой помощник на базе искусственного интеллекта. Моя задача — помогать вам в решении повседневных вопросов: поиск информации, управление устройствами, планирование, развлечения.

Я потёр переносицу. Искусственный интеллект. Звучало как ругательство. В моё время про такое только в фантастических фильмах показывали. Значит, я был прав, это что-то вроде Терминатора. Выходит, в фильме предсказали будущее.

— Ладно, Марфа, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — А ты по понятиям живёшь или как?

— Я функционирую в соответствии с заложенными алгоритмами и правилами безопасности. Мои действия регулируются пользовательским соглашением.

— Ага, значит, по бумажке живёшь, как бюрократка, — я усмехнулся. — Ну и чем ты можешь помочь такому фраеру, как я?

— Я могу найти ответ практически на любой вопрос, включить музыку или фильм, напомнить о встречах, заказать еду, вызвать такси, рассказать прогноз погоды, поставить будильник и многое другое. Что именно вас интересует?

— Меня интересует, как ты в этой коробке помещаешься, — я постучал пальцем по экрану. — Там тесно небось?

— Я не нахожусь внутри устройства. Я облачная программа, мои вычислительные мощности распределены по кластерам.

— По каким ещё кластерам? — я нахмурился. — Это что-то типа общака?

Пауза. Потом голос, всё такой же ровный:

— Кластер — это группа специализированных компьютеров, предоставляющих вычислительные ресурсы и услуги другим компьютерам по сети для общего доступа. Возможно, в вашем понимании это действительно общак.

Я хмыкнул. Прошло больше тридцати лет, напридумывали заумных словечек, а жизнь то она простая, все по понятиям, как их не назови по-новому.