— Напоминаю, я человек, — сказала я. — Живая, эмоциональная, с низким порогом терпения и высокой чувствительностью к гробовой тишине.

— Замолчи, — произнёс он тихо, но так, что мурашки по спине маршировали строем.

— Ага, конечно. Просто предупреждаю: я под стрессом и могу начать шутить неконтролируемо.

Он встал. И в тот момент я поняла, почему про Кощея говорят «Бессмертный». Потому что даже смерть, видимо, решила: “не, я к нему не подойду, страшно”.

Он шагнул вперёд. Медленно. И весь зал, как будто втянул воздух.

— Согласно древнему обряду, — произнёс он, — невеста объявляется.

— Какая ещё невеста?! — я отступила на шаг.

— Ты.

— Ошибка. У вас, видимо, сбой в системе. Я вообще-то фольклористка, а не элемент ритуала.

— Без разницы. Закон обмена свершён.

Он поднял руку. Зал ожил. Из тени вышли фигуры — духи, стражи, одна старушка с венком из вороньих перьев (похоже, местная тостующая).

— Свидетели! — произнесла она. — Кощеева невеста прибыла!

Толпа глухо загудела. А я тихо пробормотала:

— Идеально. Моя социальная тревожность как раз мечтала о таком дебюте.

Она, стоящая сбоку, ухмыльнулась:

— Потерпи, деточка. Тут всё быстро.

— Быстро? Это что, межмировая роспись по экспресс-тарифу?

— Что-то вроде. Только без платьев. И без согласия.

Кощей спустился с трона. Факелы вдоль стен вспыхнули, заливая зал холодным светом.

Он остановился прямо передо мной. Так близко, что я почувствовала аромат — леденец и гроза. Контраст: мне жарко, ему будто вообще всё равно, жив я или нет.

— Повтори, — сказал он тихо.

— Что именно?

— Имя.

— Мира.

— Полное.

— Мирослава.

— Мирослава Земная. — Он произнёс каждое слово, как заклинание.

— Ага. И в ответ я теперь должна сказать: “Кощей Бессмертный, повелитель депрессии и холодных взглядов”?

Он не среагировал. Зато сработала магия.

От его слов по залу прошла волна света. Пол засветился — руны, линии, круги, всё вспыхнуло. Я стояла прямо в центре, и вдруг почувствовала, как воздух стал плотным, а под ногами загудело.

— Эй, что происходит?! — крикнула я. — Это не входит в базовый свадебный пакет!

— Молчи, — сказал он.

— Да почему все в этом мире так любят мне это говорить?!

И тут вспышка. Тонкая, серебристая молния, и она между нами. Воздух треснул. На мгновение тишина. А потом по коже разряд. Я дёрнулась, но Кощей схватил меня за руку. Ладонь холодная, как лёд, но не отталкивающая, наоборот, будто магнит. Он смотрел прямо в глаза, и я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.

— Интересно, — произнёс он.

— Что интересно? Что я горю?

— Что магия тебя признала.

— Меня? — я попыталась выдернуть руку. — Ошибка. Магия ошиблась адресом.

— Магия не ошибается.

Чудесно. Теперь ещё и магия против меня.

Я хмыкнула:

— Ладно, допустим. Магия признала. Что дальше?

— Теперь ты принадлежишь Элерону.

— Можно вернуть чек?

— Нет.

Он отпустил мою руку, развернулся, снова пошёл к трону. Я стояла, ошарашенная, чувствуя, как волосы электризуются.

Вокруг шёпоты, взгляды, кто-то в толпе шепнул:

— Чужая принята.

— Значит, судьба решила.

Я шумно выдохнула.

— Судьба, ты издеваешься.

Кощей, уже сидя на троне, сказал, не глядя:

— Отдохни, Мирослава Земная.

— Можно просто Мира.

— Здесь имена имеют власть.

— Ну тогда называйте меня… Котик.

— Что?

— Шутка.

Баба Яга громко фыркнула.

— Нравится мне она, — сказала ведьма. — С характером. Выживет, может.

Кощей не ответил. Просто склонил голову и тихо добавил:

— Если сумеет.

Если в аду есть ресепшен, то выглядит он именно так.

Комната, куда меня отвели, была одновременно уютной и пугающей. Камин горел голубым пламенем, по стенам ползли корни, а на полке вместо книг стояли банки: «Настой от сглаза», «Отворот от идиотов», и просто — «Для терпения».

Кухня Элерона выглядела как кулинарный кошмар Гордона Рамзи, если бы тот умер, воскрес и обзавёлся крыльями. На потолке сковородки, которые свистели мелодию “Полюшко-поле”. На стенах травы, висящие вверх корнями. А по полу бегали светящиеся мыши с подносами.

Я успела подумать, что сюда явно требовался экзорцист с кулинарным образованием, как из-за котла донёсся хрипловатый голос:

— Ну что, смертная, готова познать тайны взвара?

Я чуть не подпрыгнула. Из-за котла вышло нечто, напоминающее помесь ёжика и дедушки, которого прервали во время обеда.

— Я Петрушка, домовой этого замка. Главный хранитель порядка и... иногда совести.

— Мира, — сказала я. — Потеряшка с факультета фольклористики.

Он осмотрел меня сверху донизу.

— Ну хоть не в спортивках. Уже хорошо.

— Спасибо. А теперь — что тут вообще происходит?

— Урок выживания. Если не научишься варить взвар — магия тебя не признает.

Я скептически взглянула на котёл. Он гудел и подозрительно шевелился, будто в нём кто-то жил.

— Варить взвар, значит? Я, между прочим, умею варить кофе.

— Кофе? — Петрушка нахмурился. — Это что, ослабленная версия ведьминского зелья?

— Ну… если пить натощак, то да.

Домовой фыркнул.

— Ладно, посмотрим, из чего ты сделана. Подходи.

Он кинул в котёл пучок чего-то зелёного, отчего запахло… травой. Только не той, что в аптеке, а той, за которую в деревнях выгоняют из избы.

— Крапива, — пояснил он. — Для бодрости духа.

— Бодрость я уже чувствую, — буркнула я, — особенно когда она прыгает мне в лицо.

Следом полетела ложка серой золы. Котёл недовольно буркнул.

— Это для устойчивости заклятия. Теперь ты.

— Я?

— Щепоть пепла бессмертных. Банка с подписью «НЕ ТРОГАТЬ».

— Если там так и написано, может, не будем?..

— Будем. И быстро.

Я потянулась к полке. Банка сама отъехала ближе, как будто решила помочь. Я потянулась сильнее. Банка издала звук «пф!» и взорвалась.

Фиолетовое облако заполнило кухню так быстро, что я даже не успела придумать, что в этот раз уроню. Пол жалобно заскрипел, ложки дружно забились в угол, а из котла раздался тонкий, истеричный свист.

— Прекрасно, — кашлянула я. — То ли алхимия, то ли попытка убийства кухни.

Пары завихрились, будто танцевали. Из них вылетел светящийся клубок — не существо, не дух. Просто плотная магия. Чистая энергия, похожая на миниатюрный кометный хвост. Он завис над котлом, покрутился и погас, как будто сказал: «Ну и всё, я пошёл».

Я застыла.

— Петрушка, — хрипло позвала я. — Я что сейчас сотворил?

Домовой согнулся пополам от смеха.

— Поздравляю. Ты создала отклик.

— Создала что?

— Магическую вспышку. Свою.

Он вытер глаза.

— А вообще-то взвар так реагирует только на магов.

— Но… я не маг! Я человек!

— Тогда объясни, — он кивнул на котёл, — почему воздух тебя слушается.

Я посмотрела на мерцающие остатки фиолетового пара. И внутри что-то дрогнуло — странное, знакомое… как будто это всегда было во мне, просто спало.

— Я… не знаю, — прошептала я. — Может, у меня аллергия на здравый смысл?

Домовой присвистнул.

— Никому ни слова. Поняла? Ни Кощею, ни Яге. Особенно Кощею.

— А что будет, если он узнает?

— Ты станешь невестой не по обмену. Ты станешь трофеем.

— Великолепно, — выдохнула я. — Всю жизнь мечтала быть объектом коллекционирования.

Он хмыкнул.

— Ведьмы, которые шутят, живут дольше.

— Ну значит, я бессмертная, — ухмыльнулась я. — Я шучу по расписанию.

Когда я проснулась, первое, что услышала, оглушительный грохот. Когда открыла глаза поняла, что этот грохот вошёл в мою комнату. Дверь распахнулась так, будто её открыл не человек, а генеральный апокалипсис. И в дверях стояла Баба Яга. С корзиной. Которую она держала так, будто в ней хранилась судьба мира. Или швейная машина демонического происхождения.