— Ты понимаешь, что это уже не просто история, — бормотала она, помешивая котёл, из которого вырывались искры и явно излишние комментарии в виде запаха грозы. — Это вирус, милок. Магический вирус!

Она подняла палец, на котором сверкнула капля зелья.

— Если он не перестанет чувствовать, структура бессмертия треснет, — объявила она торжественно, словно выносила диагноз вселенной.

Кощей стоял в тени. Складки плаща сливались с мраком, и если бы сама тьма решила уйти в отпуск, она бы, без сомнений, оставила его за старшего. Он молчал. Только тень от его фигуры колыхалась на стене и то ли из-за магии, то ли из-за того, что он всё-таки уже не был полностью холодом.

— Я уже пытался, — сказал он тихо. — Не помогает.

Яга прищурилась.

— Конечно, не помогает. Ты пытаешься умом, а это болезнь сердца.

— У меня его не должно быть, — отрезал он.

— Ага, скажи это фактам, — буркнула ведьма и кинула в котёл пригоршню пепла, от которого воздух сразу стал горьким. — С каждым вдохом у тебя этот “недолжен быть” бьётся всё громче.

Он отвёл взгляд.

— Что ты предлагаешь?

Яга выпрямилась. На лице у неё было то выражение, которое обычно предшествует фразам вроде “сейчас будет больно, но эффективно”.

— Я помогу.

Он нахмурился.

— Что ты задумала?

— Мы разорвём связь, — ответила ведьма просто, как будто речь шла о перерезании ленточки, а не о человеческой душе. — Магически.

— Связь? — переспросил он, и в голосе звенел лед. — Это не узел, Яга. Это... нечто иное.

— Именно, — кивнула она. — Поэтому и опасно.

Она подошла к котлу и бросила в него тонкую чёрную нить. Нить вспыхнула голубым пламенем, шипя, будто кричала. Огонь поднялся, осветив стены, и на миг показалось, будто сама магия вздрогнула от ужаса.

— Когда я порву её, — сказала Яга, глядя в пламя, — она перестанет чувствовать тебя. А ты её.

В воздухе стало холоднее. Не тем привычным, ледяным холодом Кощея, а другим — пустым, будто от него начали отрезать жизнь.

Он отвёл взгляд. Долгое молчание. И потом тихо:

— Это правильно.

Яга вздохнула, покачала головой.

— Может, и правильно.

Она всмотрелась в него, в эти тёмные глаза, где уже горело нечто большее, чем магия.

— Но точно — больно.

Котёл зашипел, пламя поднялось выше. В избе запахло дождём, потом солью, потом чем-то, что не должно пахнуть вообще — чувством. И где-то далеко, в заснеженных стенах дворца, Мира вдруг прижала руку к груди. Сердце сжалось, будто кто-то начал его вырезать изнутри тихо, без ножа, магией.

Всё началось внезапно. Без грома, без молний, без классического "предвестия катастрофы" в виде падающих люстр или трагической скрипки на фоне. Просто где-то внутри меня что-то оборвалось.

Я стояла в библиотеке, выбирая книгу про древние привороты. (Не спрашивайте. Когда жизнь превращается в серию магических катастроф, хочется быть хотя бы теоретически подготовленной.)

Я тянулась за фолиантом “Сердце и заклятье: руководство по управлению чувствами”, когда воздух передо мной вдруг заискрился. Не красиво, не фейерверком, а как короткое замыкание между мирами.

Мир потускнел. Краски ушли. А в груди… Боль. Не физическая. А та, что вырывает кусок изнутри и оставляет пустоту с эхом.

— Что за... — выдохнула я и схватилась за сердце.

Петрушка, дежурный хранитель моего здравого смысла (и нервов), подпрыгнул так, что чуть не сбил полку с “Практическим пособием по некротическому флирту”.

Утро началось не с кофе. Не с Петрушки, поющего под дверью свои бодрящие частушки в духе: «Кто не встал — тот не жил, а кто встал зря». И даже не с магического яблока новостей, которое обычно включалось только в особо нервные моменты, когда я была готова его выбросить в окно.

Нет. Сегодня началось с писка. Резкого. Наглого. Такого, который обычно предвещает: «Сейчас узнаешь то, что испортит тебе весь день и немножко жизнь».

Я, сонная, с состоянием между жизнью и смертью (а если точнее между кофе и катастрофой), на ощупь потянулась к источнику шума. На тумбочке крутилось золотое яблоко с уведомлением, пульсирующим как тревожный сигнал апокалипсиса.

На экране мерцало:

“🔥 Новая сторис от Алены @runaway_bride21 — СРОЧНО”

Я зевнула. Промямлила:

— Да хоть бы про рецепты, пожалуйста…

Нажала. И едва не пролила на себя взвар.

На голографическом экране, с идеальной укладкой и драматизмом театральной постановки, возникла Алена. Да-да. Та самая. Бывшая невеста. Бывшая катастрофа. И, по совместительству, бывшая причина, по которой Кощей когда-то поклялся “не испытывать чувств вообще”.

Голос звенел, как колокольчик в аду:

— “Девочки, вы не поверите! Мой бывший жених, тот самый, вечный и ледяной Кощей, начал чувствовать!” 💔😱

Пауза. Я замерла.

— “Я просто в шоке! Я, конечно, за развитие, но почему после моего ухода?!”

Следом очередной вдох, драматичный, как оперная ария.

— “И, да, я думаю вернуться. Потому что если он теперь живой и с сердцем, значит, у нас есть шанс. ❤️ #кощейисердце #второйшанс #ледтаяет”

Я застыла. Буквально. Как замороженная мышь в снежном шаре.

Кофе тихо пролилось на пол, оставив бурое пятно в форме разбитого нерва. Петрушка выглянул из-под кровати, как опытный выживший, который заранее понял, что день не задался.

— Она… что? — выдохнула я, чувствуя, как у виска начинает тикать магическая жилка, предвещающая либо бурю, либо убийство.

— Возвращается, — трагически сообщил домовой, сложив лапки, будто молился обо мне. — И, судя по количеству хэштегов, с намерением.

Я закрыла лицо ладонями.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Вселенная решила устроить мне утренний подарок в стиле “проверь свою выдержку”.

— Осталось только, — простонала я, — чтобы портал сам открылся, и она вошла прямо в тронный зал.

Мир, видимо, услышал. И, как это часто бывает с магией и сарказмом, воспринял буквально.

Сначала был грохот. Тот самый, который начинается с тихого, настороженного треска, а заканчивается ощущением, что кто-то сейчас вывернет реальность наизнанку.

Потом гул. Плотный, живой, вибрирующий в стенах, как предвестие беды или новой драмы. А потом свет. Ослепительный. Самоуверенный. Такой, что даже зеркала в тронном зале поспешно отвернулись, чтобы не видеть этого позора.

Я прибежала туда первой — босиком, с кружкой кофе в руке (приоритеты). За мной Петрушка, который на бегу кричал:

— Только не взрывайся! Это может быть добрым знаком!

(В его голосе, правда, звучала чистая паника.) И следом Леший. Как всегда, “случайно мимо проходил”. Хотя странное совпадение, что он всегда “мимо проходит”, когда пахнет катастрофой. В центре зала зиял портал. Живой, шевелящийся, с запахом грозы, шампанского и дорогих духов — коктейль, который обещал только неприятности.

И оттуда вышла она. Алена. Та самая. Бывшая невеста, вечная легенда и персональное предупреждение для всех фольклористок Вселенной: «Не трогай, обожжёшься».

На ней было платье цвета шампанского — переливающееся, как уверенность в себе. На губах улыбка “сейчас я устрою перезапуск мифа”. В руках телефон, сияющий ровно так же, как её самооценка.

— Всем привет! — сказала она звонко, будто зашла не через портал между мирами, а в эфир утреннего шоу. — Надеюсь, скучали?

Дворец замер. Абсолютно. Даже магия икнула. Пару свечей погасло от шока, а где-то в углу Петрушка шепнул:

— Я всегда говорил: ничего хорошего не начинается с запаха “розы и хайпа”.

Кощей стоял на ступенях трона. Всё тот же высокий, холодный, с руками за спиной и лицом, на котором веками тренировалось равнодушие. Но теперь… В его глазах мелькнуло.

Не пустота. Не безразличие. А что-то живое. Смесь боли, удивления и усталости, которой не прощают ни богам, ни королям, ни бессмертным.

— Ты… — только и смог произнести он.

Алена вздохнула, как героиня романтической драмы, которая точно знает, что сейчас начинается третий акт.