Четверо молодых людей резко замерли, когда увидели глухую стену. Все настороженно озирались по сторонам. Профессор Грэй сделал несколько пассов руками и произнёс:

– Здесь было несколько охранных глифов, но все они безопасным образом дезактивированы.

– Как это? – не понял Айзек.

– Их просто отключили.

– А кто мог это сделать?

– Только тот, кто знал о существовании этих глифов и умел с ними обращаться.

Винсенс повторил ритуал с открыванием двери. Камни засияли холодным светом, и в стене открылся проход. Бартолом хотел было пройти вперёд, но алхимик довольно грубо отпихнул его плечом и вошёл первым. Привычно загудели моторы, и секретная лаборатория наполнилась светом. От увиденного Кассандра оторопела: повсюду ползали крысы. Они забрались на столы и полки, они кувыркались в горшках с цветами, и с аппетитом хрустели корешками книг. Самые проворные уже устроили себе жилища в карманах лабораторных халатов. Часть грызунов вовсю дегустировала содержимое пробирок. Винсенс быстрее всех справился с оцепенением и обошёл помещение, заглядывая в арки. Айзек, осторожно ступая, подошёл к столу и теперь оглядывался по сторонам, не зная, с чего начать. Только Бартолом невозмутимо взирал на происходящее.

Из-под арки вышел донельзя довольный Винсенс и заливисто расхохотался. Его смех звучал до того неуместно, что Кассандра вжала голову в плечи.

– Винс, ты чего? – спросил Айзек, трогая шефа за плечо.

– Не видишь, что ли? Да я счастлив!

– А по какой причине, позволь спросить?

– А я тебе отвечу: по причине того, что в очередной раз подтвердилась моя теория.

– Проклятье горгоны, Винсенс. Можешь нормально объяснить.

– Во-первых: кто-то действительно побывал здесь в наше отсутствие. Этот кто-то знал об охранных глифах и знал, как их отключить. Таких людей немного, и все они – сотрудники академии. Во-вторых, незваный гость знал, как открыть потайную дверь, а значит, не просто был знаком с принципом работы оррерия, – алхимик махнул рукой в сторону крутящихся планет, – но и был осведомлён, как он настроен. Это значительно сужает круг подозреваемых. Ну и в-третьих: оказавшись внутри, наш незнакомец принялся обыскивать лабораторию, хотя я ума не приложу, что именно он собирался тут найти…

– Как что, – удивилась Кассандра, приходя в себя. – Наши протоколы и наработки по эксперименту 9/23.

– За сутки до визита иностранных гостей мы с Алькором все собрали, подсчитали, опечатали и передали на хранение надёжным людям.

– Агентам короны?

– В точку, Моррен. Однако я не договорил… Да, в-третьих: наш незваный гость стал открывать все ящики и, видимо, нечаянно открыл лабиринт, где комфортно жили две группы смышлёных крыс, которые лучше всего на свете умели четыре вещи: есть, спать, находить выход и…

–… и открывать замки! – дошло до Айзека.

– Идеально сформулированный вывод, мой друг! – произнёс Винсенс, буквально лучась от счастья.

– И пока похититель потрошил комоды и полки, эти хвостатые взломщики выпустили всех своих сородичей на волю!

– Картина ясная!

– Погодите, а что же было потом? – Кассандра присела, доставая из-под опрокинутого стула маленького крысёнка.

– А потом всё происходило быстро, ярко, динамично, и в строгом соответствии с законами драмы! – Винсенс отобрал у фиолетовой крысы свой припрятанный бутерброд и откусил кусок. – Крысы всей толпой вышли поблагодарить освободителя, но тот не был готов к встрече и предпочёл ретироваться, забыв, что на выходе его поджидают охранные чары. Защитная магия сработала, прибежали охранники, но ловить уже было некого.

– Констебль сказал, что человек был похож на тебя. И ещё, по-моему, на лестнице нашли твой шарф.

– Да, собственно, вот то, что от него осталось, – алхимик поднял с пола жалкие объеденные остатки мягкой ткани. – Только готов спорить на сто кнартов, у меня такого никогда не было.

– Что собираетесь предпринять, профессор? – Бартолом сложил руки на груди и внимательно посмотрел на алхимика.

– То, что всегда предпринимаю в подобных случаях.

Винсенс достал из стола маленький золотой колокольчик и несколько раз громко зазвонил. Все грызуны как по команде бросились в сторону своего постоянного места жительства. Без посторонней помощи они забирались обратно в клетку и сразу же бежали к кормушкам. Кассандра удивлённо таращилась на Винсенса.

– Моррен, вы сегодня слишком прекрасны, чтобы строить такие рожи, – хохотнул алхимик. – Ещё на заре эксперимента мы выработали у грызунов нужный рефлекс, чтобы не искать их по всему подземелью, если убегут. Айз, будь добр, закрой замки и угости ребят в честь праздника.

– Есть, шеф.

– Но я по-прежнему не понимаю, чему вы так рады? В вашу лабораторию кто-то проник, обошёл лучшую охранную систему, рылся в ваших вещах и выпустил крыс. От меня явно что-то ускользает.

– А вы на секунду забудьте о проникновении и подумайте, что случившееся означает для науки?

Кассандра удивлённо посмотрела сперва на доктора Грея, затем снова на алхимика и пожала плечами.

– А то, что сегодня буквально у нас на глазах, существа, лишённые критического мышления и всю жизнь привыкшие повиноваться чужой воле, неожиданно объединились для достижения общей цели. Их никто об этом не просил. Но им нечаянно дали возможность делать то, что они умеют лучше всего. И они забирались всюду и повсюду делали одно и то же: открывали всё, что подвернётся под лапу. И разобрались даже с такими замками, которые и человек с ключом не сразу одолеет. Крысы не знали, что это невозможно, и поэтому справились. Вывод: существа, лишённые критического мышления, способны справиться даже с неразрешимой задачей!

– Что ж, оказывается, для счастья людям не хватает полчища глупых крыс и осознания, что они совершили невозможное, – улыбнулся Бартолом.

– А ещё танцев! – Винсенс доел бутерброд и отряхнул руки. – Айзек, заканчивай с грызунами, порядки наведём потом. Закрываем тут всё и немедленно возвращаемся. Не то, боюсь, Алькор сам нас всех закуёт в кандалы и допросит с пристрастием.

Когда они подходили к залу, то оттуда раздалась очень торжественная музыка. При звуках знакомой мелодии у Кассандры подкосились ноги, а Грей и Тэч хитро переглянулись. Проклятье Горгоны! Прямо сейчас они все должны стоять на сцене!

– Простите, Винсенс, вам снова нужно меня подождать! – прокричала она. Парни подхватили её с двух сторон и потащили обратно в бальный зал. Так быстро по лестницам Санди ещё не бегала.

Винсенс, недоумевая, побрёл в сторону бара и оттуда наблюдал за тем, как Кассандра, а вместе с ней и добрая треть сотрудников академии, поднимается на помосты. Музыка стихла и в образовавшейся тишине зазвучало уже знакомое пение. Слаженный хор, будто объединив свои дыхания в одно, безупречно выводил слова старинного обрядового напева. «А капеллы, ну, конечно же. Как я мог забыть? Старый прохвост наверняка доволен результатом». Алхимик пробежался взглядом по лицам поющих, нашёл Моррен и понял, что уже не может отвести глаз.

– Ваше умение выходить сухим из воды – настоящее искусство, профессор Кастар. Мои восхищения, – шепнул знакомый голос. – Скажите, этому вы теперь учите молодёжь?

– Не только. – Винсенс медленно развернулся. Шейгорат поигрывал золотыми часами, а на его лице застыла елейная улыбочка. – Я также учу их грамотно планировать эксперименты, чтобы впоследствии не тратить силы на пустые разговоры с бывшими коллегами.

– Свои эксперименты, чужие эксперименты… Признайся, для тебя по-прежнему нет никакой разницы между тем и другим, так?

– Ты бредишь.

– Да, к слову, о бреде. Не подпишете экземпляр? – Мосхейм вытащил из-за пазухи «Парадоксальную природу сознания» – последнюю монографию Винсенса…

…Кассандра старалась попадать в ноты. Но из-за сбившегося дыхания, слепящих огней и сотен взглядов, направленных на неё, это давалось непросто.

«Успокойся, твой голос никто не слышит, – ободрила себя лаборантка, но тут же поёжилась, вспомнив недавнее замечание шефа о её музыкальном слухе. – Кстати, где этот критикан?.. Ой, смотрит на меня! Ой, он что, улыбается?! Значит, ему нравится?.. Хм, а это ещё кто? Опять этот вездесущий Шейгорбат! Что ему нужно?!»