Вооружившись планшетом и перьевой ручкой, Кассандра следила за тем, как Цирцея бестолково снуёт по лабиринту, утыкается носом в тупики и по-дурацки крутится на одном месте.

– Давай! Давай же! – шёпотом подбадривала её Моррен. – Смотри, лакомство уже совсем рядом! И если бы ты сейчас повернула направо, то уже бы поужинала… Да и я, вероятно, тоже… Опять? Тебе что, нюх отшибло?.. Или память?.. Винсенс утверждал, что ты знаешь этот лабиринт как свои пять пальцев… Ой, то есть четыре, конечно… О-о-о, нет! Ну сколько можно жать на этот рычаг! Ты явно не хочешь, чтобы я ушла домой до полуночи!

Лаборантка в очередной раз покосилась на данные предыдущих наблюдений. Цифры не сходились. Даже опровергали друг друга. Почесала в затылке, приводя в хаос и без того растрепавшуюся причёску, и попыталась беспристрастно описать то, что видит.

– Моррен, это просто убого.

Лёгок на помине. Шеф появился в лаборатории с тоненькой стопкой бумаг и, не глядя на Кассандру, прошагал к атанору.

– Вы хоть сами читали своё введение?

Санди почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Введение она перечитывала столько раз, что если бы он спросил, то она могла бы без запинки пересказать и прокомментировать каждое слово. Но он не спрашивал.

– Это годится только для растопки. – Кастар стал медленно отправлять в печь лист за листом. – Боюсь, если не возобновить наши консультации в прежнем объёме, это будет самая жалкая диссертация за всю историю академии.

Кассандра широко распахнула глаза и наблюдала, как главный труд последних недель, а может и всей её жизни, пожирает пламя. Усилием воли она заставила себя разлепить пересохшие губы:

– Вы полагаете?

– Я настаиваю. Причём на очном формате. – Он выглядел крайне серьёзным, даже злым. Отсветы огня плясали в его тёмных глазах. Кассандра ничего не понимала.

– А что же делать с тем новым графиком консультаций, который вы мне прислали?

– Можете пустить на черновики. Нам их понадобится целый вагон.

– Да?.. И когда мы теперь встречаемся?

– В пятницу. После работы.

– Ой, а… мы могли бы снова пойти в то место? Ну, с очагом и этой сложносочинённой музыкой…

– Боюсь, в этот день там будет слишком шумно.

– Пожалуйста! Обещаю громко кричать, чтобы вы меня лучше слышали.

– Зачем? Можно просто сесть ближе.

Кассандра хихикнула. Винсенс глянул на неё непонимающе, а в следующую секунду развернулся и вылетел из лаборатории.

– Договорились! – крикнула Моррен ему вслед.

Туман бесшумным зверем подкрадывался с Лонгано, но как будто пугался оранжевых фонарей и рассеивался в их тёплом свете. Прохожие спешили по домам, зябко кутаясь в плащи и жакеты, но белёсая хмарь пугала не всех. Двое сидели на широком гранитном парапете. Девушка молча призывала со дна озера камни и снова кидала их в воду, скрытую пеленой тумана. Мужчина что-то говорил, то размахивая руками, то потирая шею.

– …Можешь обижаться сколько хочешь, Санди, но если бы ты была на моём месте, то понимала бы, насколько я взвинчен и насколько переживаю за вас! – Ариас бессильно опустил руки. Его речь затухла, как пламя, которое он был уже не в силах поддерживать.

– Послушай, – Кассандра запустила очередной камень в воду, – я всё понимаю: многим сейчас тревожно. Я так же, как и ты, скорблю по Блэзису, Астре, по маме… Да, может быть, я не знаю каких-то государственных тайн, но я работаю над тем же проектом, что и ты. Мы очень-очень торопимся, но почему-то ты считаешь наши усилия неважными! Это обидно. И я тоже опекун Криспа. Меня так же, как и тебя, беспокоит, что он постоянно где-то шатается… Мы должны быть заодно, Ариас, а ты мне не доверяешь. Ума не приложу, почему ты вообще подумал, что можешь решать за меня?! Да, ты не ладишь с Винсенсом, но зачем делать так, чтобы и меня с ним рассорить?! Он же мой босс!

– Он ненадёжен, – коротко ответил Ариас.

– Как это?! – Кассандра застыла с камнем в поднятой руке.

– Я не могу об этом говорить… – Ариас покачал головой. – Я связан клятвой. Но если он доверяет тебе, то сам расскажет.

– О, разве что в следующем столетии! – Кассандра со злостью замахнулась. Раздался плеск.

– Вот! – Ариас торжественно воздел указательный палец к чернеющему небу. – Поэтому я тебя очень прошу: не увлекайся им. Он скрытный как устрица, холодный как жаба, и к тому же…

– Я не увлекаюсь! – вспыхнула Санди. – Не знаю, чего ты там себе напридумывал, но мы… мы просто коллеги. И неплохо общались, пока ты не влез и всё не испортил! Я впервые чувствовала себя так… Ну, на своём месте, в общем. Поверить не могу, неужели ты готов был разрушить мою мечту, просто потому…

– Ни в коем случае, родная. Я помню, чего тебе это стоило. Это ведь я добывал его статьи, которые печатались только в местных сборниках, я возил тебе тяжеленные ящики плёнки с записями его лекций. Просто я лелеял надежду, что твоё незаслуженное восхищение этим… хм, человеком пройдёт, когда ты узнаешь его получше. Но нет. Ты даже не замечаешь, как крепко влипла. Честное слово, Санди, лучше бы ты была обычной девушкой! Выписывала модные журналы, красила ногти, мечтала бы влюбить в себя какого-нибудь молодого лорда с ангаром, полным гоночных слайттрафферов… Но нет, твои мысли только о том, чтобы провести жизнь в лаборатории Кастара.

– Глупый Ариас. Тебе уже столько лет, а ты так и не понял, что нет никаких обычных девушек…

Кассандра обняла брата, а тот накинул ей на плечи свой вязаный кардиган. Туман наползал с Лонгано. Сизая мгла заполнила пустынную набережную, но двое никуда не спешили. Двое сидели на парапете.

В лаборатории разразился шахматный бой. Мисс Окссон легко одолела Тэча, схлестнулась с Кассандрой и уже успела нейтрализовать парочку её пешек. Моррен почёсывала в затылке, и по её лицу было видно, что она задумала какую-то авантюру. Остальные обступили шахматисток полукругом, едко комментируя их действия. На заднем плане тикали часы, и что-то аппетитно булькало…

– Кот из дома – мыши в пляс. Не так ли, коллеги?

Кто-то вздрогнул, кто-то вскочил, кто-то развернулся так резко, что раздался хруст. Кажется, никто не заметил, что Винсенс здесь уже давно.

– Напротив, тренируем наши ментальные способности, – нашёлся Айзек.

– Плохо тренируете. Вы чуть не перегрели основу. – Винсенс накрыл колпаком спиртовую горелку, над которой бурлила густая субстанция цвета фуксии. – Ума не приложу, зачем вы мне в таком количестве?

– Может, затем, чтобы расставлять знаки препинания в ваших текстах? – спросила Кассандра, уверенно продвигая свою ладью по шахматной доске. Плохой ход. Очень плохой.

– Может, тогда мне стоит попрощаться с вами и нанять лингвистов?

– Шах и мат, Санди, – объявила Айвори.

Кассандра в недоумении уставилась на доску. Винсенс ухмыльнулся. «Всё верно, Моррен, глупейшее поражение», – должно быть, эти мысли были написаны на его лице, потому что лаборантка обиженно поджала губы и откинулась на спинку стула, скрестив руки.

– Как прошло совещание? – Хольм взмахом руки расставил фигуры по местам. – Что нового наверху? Есть новости для нас?

– Да, вам понравятся…

Все затаили дыхание. Винсенсу даже почудилось, что уши мистера Паскаля слегка удлинились и оттопырились. Как локаторы. Это было забавно. Он развернулся и неспешно прошествовал к своему столу. Уселся, закинул ногу на ногу, открыл ежедневник и принялся перелистывать страницы якобы в поисках нужной информации. Будто он не помнит! Со стороны коллег слышались нетерпеливые вздохи. Интересно, кто-нибудь из них догадается…

– Ваш кофе, профессор. – Айвори сунула кружку ему под локоть и отступила к остальным. Винсенс удовлетворённо кивнул.

– В последних числах декабря в стенах академии пройдёт масштабная конференция. Приедут учёные из пяти крупнейших держав Просвещённого Мира. Тут же будут тереться чинуши из министерства науки и толстосумы из фонда королевских грантов. Огромная толпа народа… – Он отхлебнул кофе и поморщился. Кислятина. – Профессор Юния хочет организовать две секции: учёную и студенческую. Так как участников будет больше, чем хотелось бы, чтобы уместиться в три дня, каждая кафедра может представить на утверждение лишь один проект. И для студенческой секции я предлагаю выдвинуть кандидатуру мисс Окссон. Есть возражения?