– Ну и дурак же ты, – резюмировал Клайд, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.

– Не знаю, в курсе ли ты, но друзья нужны для того, чтобы поддерживать, а не оскорблять! – взъелся Ариас.

– Старшие братья, вообще-то, тоже нужны для этого, а не для того, чтобы завидовать и ревновать.

– Я? Завидую?! Да я только и делаю, что поддерживаю и защищаю!

– Остынь, – спокойно сказал Клайд, положив тяжёлую ладонь на его плечо. – Я всего лишь хочу напомнить, что Кассандра – взрослый человек, а значит, может делать со своей жизнью всё, что считает нужным: общаться с кем хочет, интересоваться, страдать, если ей так нравится. И последнее дело, Ариас, вставлять палки в колёса её слайттраффера.

– Ох, думал, хоть ты меня поймёшь. – Ариас трагично уронил лицо на ладони. – Я же не против. Пусть интересуется кем угодно, но в данном случае… – Он запнулся, не в силах выразить обуревающие его чувства. – Клайд, речь же идёт о Кастаре! Чёртовом Винсенсе Кастаре! Он всегда был…

– Мрачноватым? Странноватым? Да, – продолжил за него Клайд. – Но у меня он всегда вызывал скорее сочувствие, чем неприязнь.

Ариас ошеломлённо уставился на друга, но тот продолжил рассуждать, не обращая на это ни малейшего внимания:

– Помнишь, каким он был в студенчестве? Весь первый курс проходил в одних и тех же брюках…

– Даже не напоминай! К концу года они стали больше походить на бриджи! А этот его драный свитер?! Он расползался по швам, а Кастар скреплял их какими-то жуткими булавками! Но знаешь, что самое страшное?! Вчера Крисп принёс из ателье точно такой же! В нём специально наделали дырок и нацепляли всяких железок. А стоит эта рванина как полугодовой доход лаборанта! Парень уверял меня, что это последний писк моды! Но как по мне…

– Да-да, тогда половина академии полагала, что ты постоянно цепляешь Кастара только потому, что твои возвышенные аристократические чувства оскорбляет его убогий вид…

– Фу! Неужели в глазах общественности я такой пижон?! – в очередной раз изумился Веласско.

– Сейчас в меньшей степени. И ты многое для этого сделал. Но тогда ты был ничем не лучше прочих богатеньких детишек из семей высшей знати.

– Какой позор! И почему ты стал со мной дружить?

– Ты был весёлый и безбашенный. Мне этих качеств сильно не хватало…

– А сейчас?

– А сейчас ты ужасно нервный. И есть с чего. На тебя много свалилось за последние пару лет: ответственность за сына Блэзиса, новая должность… Но если ты и дальше будешь пытаться контролировать то, что от тебя не зависит, ты просто лопнешь, дружище.

– Но пойми, я не могу просто молча смотреть, как этот отвратительный хмырь пользуется умом, красотой и молодостью Кассандры!

– Как по мне, Ариас, так ты не должен молча смотреть на то, что творится в парламенте. Твой долг как человека и верноподданного приложить все усилия, чтобы закон о сдерживании скрамторской агрессии был подписан Их Величествами. А ещё ты должен довести до конца дело твоего брата. Не только потому, что обещал матери…

– При чём тут эта старая карга?! Я себе обещал! И намерен…

– Тем лучше. Идём дальше. Ты должен оберегать не только свою семью, но и своих подчинённых. Ты теперь большой начальник, а значит, должен поддерживать моральный дух в коллективе. Наш Академгородок хоть и находится вдали от столицы, но и до нас уже доходят слухи о…

– Не продолжай, сам знаю…

– Пожар, который случился на прошлой неделе в мастерской Маггергута, до сих пор называют местью за предательство родины. Говорят, это был поджог.

– Я слышал. Почтальоны теперь выходят на работу на час позже и с сигнальными оберегами за пазухой – боятся, что кто-нибудь может попытаться перехватить документы королевской канцелярии. Я как представитель академии уже ходатайствовал о том, чтобы им выделили охрану из УВП.

– Вот видишь. Есть настоящие проблемы, которые требуют твоего участия, Ариас. Но личная жизнь Кассандры – не одна из них.

– Вроде да… Но иногда я боюсь, что если перестану контролировать, то потеряю её.

– Увы, но пока ты не можешь проконтролировать даже собственные штаны.

Коридор цокольного этажа казался Ариасу бесконечным. Стены давили, тени сгущались в углах, тяжёлые чугунные люстры поскрипывали под потолком, а сквозняки гоняли по загривку мурашки. Однако Веласско упорно продвигался вглубь вражеской территории. Судя по данным, добытым Мэйви, лекция Кастара должна закончиться через минуту. «О боги, как я до этого докатился?! Караулить под дверью эту подземную нечисть!.. И как алхимики только здесь выживают?! Такая сырость круглый год. Неудивительно, что Кассандра всё время хлюпает носом…»

Из-за поворота показалась призрачная процессия молчаливых и бледных студентов. Ариас понял, что почти на месте и, пропустив последнего запуганного подростка, зашёл в аудиторию. Здесь было также холодно и как-то серо. Кастар согнулся над стопкой листов и чиркал в них что-то кроваво-красными чернилами. Услышав шаги, он поднял взгляд.

– Чего тебе? Я передал план мероприятий твоему секретарю. Хочешь сказать, что-то не так?

– Всё прекрасно. – Ариас примирительно улыбнулся, хотя документация с кафедры алхимии являлась чуть ли не главным ночным кошмаром его помощницы. – Мне нужно с тобой поговорить.

Кастар смерил его настороженным взглядом, обошёл преподавательский стол, который находился на небольшом возвышении, прислонился к нему спиной и скрестил руки на груди.

– Слушаю.

– Я тебя обманул.

– И что? – Алхимик прищурился. – Только не говори, что тебя мучит совесть.

– Увы. Кое-что хуже совести. Неделю назад, когда ты появился в моём зеркале, я сказал, что Кассандра гуляет с каким-то парнем. Я соврал. Она смотрела спектакль с моей помощницей. И это я купил билеты и я заколдовал её часы, чтобы она опоздала на вашу встречу.

– С чего ты взял, что мне это интересно? – Действительно: выглядел Кастар так, будто его в принципе не интересует ничего, кроме загробной жизни.

– Мне плевать, интересно тебе или нет. Но моя сестра с прошлой субботы со мной не разговаривает, а на моём факультете происходят какие-то бедствия. Вчера, например, мои штаны приклеились к креслу… А поскольку не связать первый и последний факты было бы глупо, я решил сделать всё, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, – с вызовом отчеканил Ариас.

– Мог бы не тратиться на билеты, Веласско. Вы с кузиной сами в состоянии устроить фарс без особого повода…

– Фарс?! Да это она устроила какую-то буффонаду у меня на факультете, а я… Я был вынужден защищать свои владения!

– Какие ещё владения? – нахмурился Кастар.

– Мой дом! Вы оба меня достали! Представь, если бы я каждую субботу проводил совещания у тебя на кухне! От твоего голоса у нас молоко киснет! А Крисп, бедняга, начал заикаться…

– В данном случае это прогресс, – хмыкнул алхимик. – Весь прошлый год я был убеждён, что он немой… Кстати, ты не думал, что селективный мутизм достался ему по наследству? От дяди, например?

Веласско опешил. Может, всё же стоит накостылять этому проходимцу? К чёрту Алькора с его воспитательной работой! Кастар тем временем невозмутимо продолжал:

– Если ты всё это время так сильно страдал, то почему просто не сообщил об этом мне? Знаешь, здоровые люди делают это с помощью простых вербальных конструкций, именуемых словами и предложениями.

– О, если бы с тобой было так просто разговаривать, мой племянник не немел бы на каждом твоём семинаре!

– Со мной легко разговаривать. Достаточно не путать кератин с керосином. Более того, Веласско: я в состоянии понять простую просьбу.

– Вот и проверим. В следующий раз, когда я буду страдать, ты узнаешь об этом первым!

Ариас развернулся и с чувством выполненного долга покинул промозглую аудиторию. Винсенс остался один. Какое-то время он ещё прислушивался к удаляющимся шагам, а потом одним движением смёл в сторону студенческие работы и уселся на стол. Смотрел в стену, болтал ногами. Тонкие губы сами собой растянулись в улыбке. В голове зрел план.