– Вы любите живопись? – не поднимая взгляда, осведомился Винсенс.

– Э-э-э… да, а что? – замялась Кассандра.

– Тогда вам стоит посетить музей, а не пялиться на меня. И да, пока вы не ушли, принесите мне самку кораллового аспида.

Кассандра тряхнула головой, вскочила и постаралась как можно быстрее спрятаться в кладовой.

– Живую или сушёную?!

– Живую! – крикнул ей вслед Кастар. – Поярче возьмите!

– Сами выбирайте. – Моррен водрузила на стол деревянный ящик с маленькими дырочками по бокам. Винсенс отодвинул задвижку и с интересом уставился на шипящий красно-чёрный клубок. «Обрати внимание, дорогуша, даже чёртовы змеи удостаиваются более позитивной реакции, чем ты», – пронеслось в голове Кассандры.

Алхимик запустил руку прямо в ящик и достал оттуда чёрно-красную рептилию с тонкими жёлтыми полосками. Змея лениво извивалась, чувствуя тепло человеческих рук. Кассандра отступила на шаг.

– Эта подойдёт, уносите остальных.

Когда Кассандра вернулась, голова змеи уже лежала отдельно, а Кастар делал тонкий надрез вдоль чешуйчатого туловища. «Может, всё же хорошо, что я не змея…», – думала лаборантка, наблюдая за движениями алхимика.

– Под вашим тревожным взглядом чувствую себя не то тяжелобольным, не то вовсе умирающим, – заметил он, извлекая змеиный кишечник. – Что случилось, Кассандра? Меня кто-то проклял?

– Вроде нет. Просто те вещества, которые вы… взяли на прошлой неделе. Короче, я волнуюсь.

– Что я употреблю внутрь три кварты омихолдиса и отполирую всё это двумя пинтами тибиопто? – уточнил он и замолчал, будто и впрямь обдумывал такую возможность. – Вы явно переоцениваете мою склонность к саморазрушению.

Кассандра незаметно вытерла о халат вспотевшие ладони. Затараторила:

– Винсенс, только не злитесь! Я пойму, если это какой-то большой секрет, и вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, но…

– Зачем мне понадобились эти препараты в личное пользование? – прервал её алхимик. Лаборантка кивнула. – Никакого секрета. Причина весьма прозаична: у меня проблемы со сном. Порошок, который я делаю из смеси омихолдиса и тибиопто, – единственное, что оказывает относительно приемлемое действие.

– То есть вы подсадили себя на сильнейшие седативные вещества, чтобы избавиться от бессонницы?! Это… это настоящее безумие, Винсенс! Вы ведь лучше меня понимаете, какие могут быть последствия!

– Открыт к вашим предложениям… – Кастар даже оторвался от разделывания змеи и, прищурившись, посмотрел на лаборантку. – Но, Моррен, к вашему сведению, я испробовал все возможные варианты, прежде чем остановиться на этом сочетании.

– Держу пари, к целителю вы не обращались!

Алхимик презрительно фыркнул.

– Ну да, я так и думала… Слушайте, Винсенс, позвольте мне изучить этот вопрос. Сейчас я, правда, не готова вносить конструктивные предложения, но, может, если покопаться в литературе…

– С чего такая забота? – Кровь аспида брызнула в стороны. Алхимик вытер лицо рукавом и продолжил вынимать внутренности.

– Напомню, что я мечтала работать в вашей лаборатории почти семь лет! Именно под вашим руководством! И если вы считаете, что сейчас я так просто позволю вам умереть от собственного безрассудства, то вы сильно ошибаетесь!

Голос лаборантки звучал так начальственно, что Винсенс не смог сдержать улыбку. Кивнул. Перехватил скальпель поудобнее и лёгким движением извлёк змеиное сердце. Маленькое и чёрное. Вспомнился дикоземельный ритуал, детально описанный в путевых заметках одной экспедиции: перед битвой воин должен съесть сердце змеи, чтобы стать храбрее. Так, может, и ему нужно набраться смелости и признать тот факт, что Моррен – такая же часть их команды, как все остальные? А значит…

Какое-то время они молчали. Кассандра вернулась к заметкам и увлеклась. Поэтому она не заметила, когда именно хлюпающие звуки со стороны рабочего места Винсенса прекратились.

– Кассандра…

Она подняла глаза и вздрогнула. Профессор алхимии стоял перед ней со скальпелем в руке. Капли крови стекали по его лицу и падали на кожаный фартук.

– Мне не стоило хватать вас в тот день. Это было полное свинство с моей стороны… – выдал он на одном дыхании. – Вы… простите меня?

– Сложно отказать вооружённому человеку, – улыбнулась Кассандра. – Не парьтесь, Винсенс. Я… сама виновата.

– Не виноваты. Это я совершил два преступления в один день. И я ждал, что вы напишите докладную или обратитесь к стражам порядка. Почему вы этого не сделали?

– Стукачить – последнее дело. – Кассандра поджала губы. – Тем более на своих.

Глаза алхимика расширились, а брови неудержимо рванулись вверх. «Своих?! Мы знакомы всего несколько месяцев! Когда это я успел стать своим?!» Не верилось, что к нему можно относиться так. По-человечески. Было неожиданно, странно и, наверное, даже… приятно? Он попытался сосредоточиться:

– Раз так, запомните: любые вопросы, сомнения или недопонимания всегда можно решить перорально, при непосредственном контакте с руководителем.

Кассандра не смогла сдержать смешок, но, увидев серьёзную мину на лице шефа, постаралась успокоиться.

– То есть вы разрешаете задавать вам любые вопросы? – перевела она. – Вы ведь понимаете, что теперь от меня не отвяжетесь?

– И принимаю как данность. – Винсенс положил скальпель на стол и протянул коллеге узкую, испачканную в змеиных кишках ладонь. – Договорились?

– Очередной магический контракт? – насторожилась Кассандра.

– Нет. Тривиальное рукопожатие. – Он критически оглядел состояние своих ладоней. – Чёрт. Прошу прощения…

Кассандра взяла его за руку и слегка сжала.

– Всё в порядке, просто… нам обоим придётся учиться доверять друг другу. Я рада, что вы сделали первый шаг. – Моррен хитро прищурилась. – Уже можно задать вопрос?

– Валяйте.

– Что вы жуёте? Я тоже хочу.

Подготовка к конференции напоминала священное таинство. Докладчики шлифовали и гранили тезисы подобно высококлассным ювелирам. Несли их на утверждение деканам, словно священные дары: со страхом и едва скрываемой гордостью. Деканы, в свою очередь, шли за благословением к проректору по научной работе. Та принимала подношения снисходительно, но, дабы не тратить время на суетные труды, недостойные её статуса, отдавала тезисы на вычитку другим докладчикам. И круг замыкался. Каждый из участников ритуала поминутно вздыхал и при первой возможности жаловался на работу, которая находит его даже в буфете, на сроки, которые жмут, точно подобранные не по размеру ботинки, на руководителей, которые только и делают, что зачёркивают и исправляют. Структуры то и дело перекраивались, отступы выравнивались, а формулировки закручивались. Проще говоря, все старались угодить всесильному богу бюрократии.

«Вы должны уметь действовать в условиях цейтнота, – поучал профессор Кастар, вручая Кассандре очередную папку. – В этом дурдоме все хнычут, что им не хватает времени. Они нагло врут, Моррен, имейте в виду. На самом деле им не хватает мозгов, чтобы эффективно организовывать процессы». Кассандра кивала. «Конечно, профессор, вам-то есть кому поручить неприятную работу», – думала она, но молчала, наблюдая, как шеф сгребает в охапку стопки перечирканных эссе и убегает на лекцию.

Она могла бы продолжить эту традицию эксплуатации: отловить в коридоре какого-нибудь студента, вручить ему тезисы, а себе заварить кофе и провести ещё час, качаясь в кресле и тыкая карандашом в розовую пасть венериной мухоловки… Но нет. Лаборантка отодвинулась от стола, глянула на цветок так, будто это он соблазнял её побездельничать, одёрнула свитер и поспешила на второй этаж.

Она миновала секретаршу, которая полировала и без того идеальные ногти, глянула на свои – короткие и местами обгрызенные – и едва слышно поскреблась в кабинет профессора Юнии. Немного помялась и, не дождавшись приглашения, приоткрыла дверь… Но сразу отпрянула, когда увидела Маистру Сиерру в кресле для посетителей.