— То есть ты хочешь сказать, — разглядывая лежащие на траве кости, заговорил Вейлен, — что эта бредовая гипотеза про убитую в Столпорушение пропавшую девушку может оказаться верной?

— Вряд ли, — усмехнулся Крот.

— Почему? Вы же даже не знаете, о ком речь, — из чистого упрямства возразил Вейлен.

— Скелет мужской, — свысока глянул тот.

Ответить тут оказалось нечего — обоим.

Неподготовленность принимающей стороны к подъёму тела эксперт воспринял философски. Пока Подорожник, ругаясь вполголоса, убежал организовывать транспорт, судмедэксперта и понятых, Юта с Альтоном обосновались в доме в столовой с документами, благо у того были при себе все нужные бланки. Место преступления Юта оплела защитным куполом чар — несложных, но весьма полезных. Всё равно никаких остатков магии на костях не будет, за столько лет всё ушло в землю или смешалось с тьмой особняка.

— Юстафия, позвольте вопрос?

Впервые на спокойном лице Крота появилось что-то, кроме благодушного снисхождения: любопытство. Как тут отказать?

— Задавайте, конечно.

— Вы явно не ожидали, что мы найдём труп. Зачем в таком случае вызвали меня?

— Чтобы его не найти, — усмехнулась она. — В этом доме очень много странного, и было похоже, что среди прочего затесалось привидение. Уж слишком специфичные детали, обычная тьма проявляется чуть иначе. Стоило проверить. Но даже предположений нет, кто это! Как давно он попал в землю?

— Период Столпорушения вполне подходит. Думаю, я не облегчил вам работу? — улыбнулся он.

— Вы и так сделали за меня некоторую её часть, — она со смешком кивнула на бланки.

— А разве привидения бывают? — поинтересовался он. — Мне казалось, это вымыслы…

— Не в том смысле, какой вкладывают в это понятие люди. Ничего разумного, говорящего и оформленного, просто отзвук чужих страданий. Обычно они почти незаметны и не привлекают лишнего внимания, поэтому о них мало что известно. Скажите, а среди костей не было других предметов? Надо же попытаться опознать бедолагу!

— Одежда, как вы видели, почти истлела, но какая-то мелочёвка была, — заверил он, — я не разбирался, поднял все инородные предметы в окрестностях костяка.

— Хорошо. Значит, у нас есть шансы.

— Но что именно тогда расследуете вы? — Крот неожиданно проявил разговорчивость, которую прежде где-то прятал. Юта с досадой подумала, что лучше бы продолжал в том же духе и не отвлекался. — Если старые кости — это всего лишь случайная находка.

— Дом, — она неопределённо повела рукой. — И его загадки. Вы, случайно, краеведением или артефактами не увлекаетесь?

— К сожалению, нет, — улыбнулся он. — Был бы рад оказаться вам полезным. Нечасто выпадает послужить на благо Инквизиции, тем более в лице такой красивой молодой девушки. Неожиданно, я почему-то думал, что в вашей организации женщин нет.

— Нас немного, но всё-таки имеются, — отозвалась Юта, только тут с запоздалой растерянностью сообразив, что с ней пытаются флиртовать.

Не сказать, что раньше подобного не случалось — и свидетели, и малознакомые коллеги порой проявляли интерес, под настроение Юстафия даже могла ответить — не свидетелю, конечно, но почему бы не поболтать с симпатичным судмедэкспертом или патрульным? Но она видела себя в зеркало! Вряд ли стремительно похорошела с тех пор, и вкусы безупречного в остальном Крота вызывали вопросы. Да что там, он даже не поморщился, когда Грач закурила!

Закончив с бумагами, они немного поговорили об отвлечённом.

Разговор, когда стала понятна подоплёка, не то чтобы тяготил, да и сам Крот казался интересным, разносторонним собеседником, но Юстафия почувствовала облегчение, когда вернулся Вейлен и продолжилась работа. Вот и пойми, то ли проблемы с головой гораздо серьёзнее, чем она пытается себя убедить, то ли просто хлыщеватый эксперт не пришёлся по душе!

С Вейленом на территорию старого особняка пришла пара взвинченных понятых, напряжённо косящихся на стены дома, молодой крепкий полицейский и сухонький мужичок неопределённого возраста — терапевт Крапива, выполнявший при крайней необходимости обязанности патологоанатома и судмедэксперта. Ему, бывшему полевому хирургу, квалификации хватало и не на такое. Похвалив Крота за аккуратно извлечённый скелет, он принялся деятельно руководить его сортировкой.

Пока разбирали кости и отделяли от других мелочей, всплывших вместе с ними, выяснилась вероятная причина смерти неизвестного: дырка в височной кости черепа и перекатывающаяся внутри него деформированная пуля, навскидку — от популярного в те годы маломощного револьвера «Филин». Среди нетленной мелочи собрался набор деталей крепления с клоками слежавшейся кожи, которые раньше составляли кобуру. Интересно, его застрелили из собственного оружия или просто забрали револьвер?

— А вот такие пуговки я, если позволите, знаю, — заметил врач. Пуговиц было несколько — крупные, тусклые, серого металла с неразборчивым узором. — Это униформа Вольных, самая первая, у меня такая же была. Такое… — он глянул на Юту и исправился: — такая дрянная была, жуть!

— Вот как… А вы в этих краях воевали? — подобралась Юстафия.

— В этих только в самом конце, я с востока, со свободных земель, — благодушно отозвался он. «Свободными» тамошние выходцы называли края, в которых не было Столпов. — Тогда уже форму толковую шили…

Бегло осмотрев скелет, Крапива заключил, что принадлежал он хорошо развитому, высокому и, наверное, физически сильному молодому мужчине не старше двадцати пяти лет. Других заметных повреждений, кроме дырки в виске, в глаза не бросалось — ни следов на черепе, ни защитных повреждений на предплечьях, — но это стоило проверить внимательнее, уже в нормальных условиях при хорошем свете.

— Странная ситуация, — заметила Юта, перекатывая на затянутой в защитную перчатку ладони одну из пуговиц. — Кто-то прикончил одного из Вольных, причём застрелил почти в упор и прикопал на заднем дворе...

— Мало ли их тут прикончили! — заметил сержант.

— Мутай, не позорь мои седины, — проворчал Вейлен.

— Много, — спокойно ответила Юстафия. — Но какой смысл был его прятать? Враги расправлялись демонстративно, для устрашения, а тут труп тщательно закопали с тем расчётом, чтобы он если и нашёлся, то ещё очень нескоро. Объяснение может быть одно: убили его, когда город уже контролировали Вольные. Не по военно-политическим причинам, иначе демонстративно бросили бы на видном месте, это что-то личное.

— Погляди, какая красота, — отвлёк её от рассуждений Подорожник. — Как думаешь, можно по такому установить личность?

Среди костей и металлических заклёпок нашлась единственная ценность: широкое серебряное кольцо, надетое на средний палец левой руки.

— Выглядит как индивидуальный заказ, наверняка должно быть клеймо. Ну-ка, дай гляну, — попросила Юта. — Главное, чтобы мы не узнали, с чьего трупа он кольцо забрал. Вот клеймо, есть, лупа нужна. А тут вот ещё гравировка полустёртая внутри! Восстановить бы... Как думаешь, эксперты в Поречном смогут?

— Понятия не имею, — самоустранился тот.

— Позвольте мне попробовать, — вызвался Крот. — Металлы не земля, но принцип похож. Обещаю, что в худшем случае ничего не получится, улику не испорчу.

— Ну попробуйте, — после недолгого колебания решилась Юта. Ехать с кольцом в соседний город совершенно не хотелось.

Больше ничего интересного найти не удалось, наследие безымянной жертвы было небогатым. Кроме кобуры, частично сохранился ремень с пряжкой, часть когда-то добротных сапог — и, пожалуй, всё.

Пока они улаживали последние формальности, Вейлен с сержантом грузили полотнище с останками, а Юта заканчивала опись найденных предметов, Крот стоял в стороне, лелея в ладонях кольцо.

— Вот, держите, что сумел, — протянул он улику, когда Грач отпустила понятых. — Позвольте, я обеспечу лупу…

— Как вы это сделали? — поинтересовалась Юстафия, конечно не растянувшейся между его ладоней водяной линзой — чарами сложными, но весьма распространёнными. Надпись проступила чётче, но не гравировкой, а серыми линиями на потемневшем серебре.