Юстафия так и не поняла, какой реакции на свои откровения Осот ждал. Ей объяснения показались правдоподобными, и хотя версию с фальсификацией нельзя было сбрасывать со счетов, но, по совести, обвинять в этом Осота… Оптограммы — даже сейчас весьма дорогостоящее развлечение, а обычный, магически неодарённый человек, каким был краевед, не мог сделать их сам даже с оптографом.

Вопрос Подорожник задал интересный во всех смыслах: оптограммы пережили многое и непонятно, как вообще уцелели. Осот прояснить детали не сумел. Они висели на своих местах, когда он мальчишкой пробирался в заброшенный старый дом, причём, с его слов, и комната совершенно не изменилась. Пережили на той же стене и безвластие Столпорушения, и недолгую оккупацию во время Большой войны.

Местные, которых пригоняли в особняк работать, до смерти боялись этого узкого глухого коридора и этих образин, а вот фергальский офицер Блатц, занявший «Сорочье гнездо», говорили, с интересом перед ними простаивал.

— Вы думаете, они как-то связаны с порталом? — сделал неожиданный вывод Осот. — Действительно, как я раньше не подумал… Может, я сам и нарушил работу, когда забрал из особняка перед размещением там приюта, а потом в неправильном порядке развесил? — ужаснулся он. — Но что же теперь делать?! Я, разумеется, верну две оставшихся, но как…

— Не горячитесь, Блоган, — поморщилась Юстафия.

— Как же не горячиться, если в этом тонком деле может быть важна каждая мелочь, а я сам, своими руками разрушил систему!

— Как минимум, беспризорник пропал до вашего вмешательства, — немного остудила она лихорадочный пыл Осота.

— Да, правда… и рабочий тоже! — сдулся он. — Но всё же нужно их повесить обратно! Для чистоты эксперимента, так сказать.

Осот быстро вернулся в привычное состояние нервного оживления, и Юстафия позволила себе пораженческую мысль о том, что этому историку надо не музей организовывать, а лечить голову. Но расспросы продолжила.

У краеведа в итоге просидели больше часа. Кое-что полезное почерпнули, хотя большинство вываленной им информации к расследованию не относилось и мало интересовало Юстафию. Какое ей дело до стиля, в котором раньше было оформлено «Сорочье гнездо», или до каких-то других интересных домов в городе, к которым порой уносило увлечённого историка? Но Грач старалась без нужды не перебивать: мало ли какая капля полезной информации выскочит в самый неожиданный момент!

Найдя в лице приезжего следователя благодарного слушателя, который не отмахивался от завиральных теорий и благосклонно принимал самые фантастические версии, Осот расцвёл, оживился и не желал её отпускать, но у него, к облегчению утомившихся слушателей, начинались уроки.

Не считая фантазии про портал в другие миры, безусловно полезными были крупицы сведений о старой планировке дома. Прежний вид этой странной комнаты-мешка, рядом с которой тогда не было библиотеки, отсутствие парадной лестницы — вряд ли Осот стал бы выдумывать подобные заурядные вещи. Сохранность карт и пластинок, которые почему-то никого не заинтересовали до краеведа. Сохранность оптограмм.

— Восхищаюсь твоей выносливостью, — со смешком заметил Вейлен, потягиваясь, когда они вышли из школы — одного из немногих зданий в городе, которое успели отремонтировать после войны не кое-как, а очень тщательно. — Этому вообще можно научиться или нужен врождённый талант?

— О чём ты? — не поняла она.

— Я был готов придушить этого болтуна через пять минут. А ты ничего, даже историю про дверь в другие миры проглотила и не поморщилась… Погоди, ты что, правда считаешь, что это может быть правдой? — уставился он на спутницу в искреннем изумлении.

— Вероятность невысока, но версия имеет право на жизнь. — Юстафия пожала плечами. — А почему ты так скептически настроен?

— Потому что это Осот! У него на каждом углу привидения, гости из других миров и временные петли, — фыркнул Подорожник. — То есть мы серьёзно начинаем искать дверь? Идём в «Сорочье гнездо» с лопатами и кирками?!

— Мы идём на почту, — возразила она.

— Зачем? — эта новость изумила Вейлена ещё сильнее, чем вера в существование межмирового портала.

— Надо отправить несколько сообщений. Дырка между мирами или цепочка совпадений, некоторые следственные действия от этого не изменятся.

— Ты всегда такая зануда?

— Это я ещё в отпуске, — отбила Грач. — А у тебя других рабочих вопросов нет, что ты можешь меня весь день выгуливать?

— Так это я на работе, — рассмеялся он.

Поскольку никакой внятной версии не было, даже состава преступления, Юстафия решила частым гребнем пройтись по всей истории старого дома после Столпорушения, зацепив некоторые детали из более ранней — те, которые имелся шанс прояснить, вроде завещания последнего Сороки. Со слов краеведа Грач знала, что оно существовало и было бестолковым, но хотелось подробностей.

На почте пришлось поскучать около часа. Заказать несколько междугородних звонков, составить телеграммы — не минутное дело. Зато выяснилось, что завтра Юстафие предстояла поездка в Поречный, вечером — один потенциально интересный визит здесь, в Песчаном, а до тех пор она была предоставлена самой себе. Для успокоения совести искать земляного мага и архитектора она решила своими силами и помощью Инквизиции, а не через Подорожника: будет меньше пищи у паранойи.

— Ты знаешь такого местного жителя — Буркана Волка? — спросила Грач, когда они вышли с почты.

— Кто ж не знает старого морского Волка! — скаламбурил Подорожник. — Зачем он тебе? Думаешь, про времена Столпорушения что-то расскажет?

— Мне только что подтвердили, что он активно участвовал в тех событиях. Но тебе как будто не нравится эта идея?

— Нет, он действительно был и участвовал, но я бы не стал на него всерьёз рассчитывать. Волк, мягко говоря, неразговорчивый. Впрочем, это я — бесполезный сопляк, а у тебя, может, и получится найти с ним общий язык и выудить что-то полезное, — самокритично предположил он. — Только он наверняка в море сейчас, до заката не вернётся. Пойдём опять разглядывать «Сорочье гнездо»?

— Да что на него смотреть, — отмахнулась Юстафия. Не признаваться же, что в это место до дрожи не хотелось возвращаться! — А по всему остальному надо дождаться ответов.

— Выходит, товарищ инквизитор вынуждена бездельничать целый день? — развеселился Вейлен. — Придётся отдыхать, какой ужас!

— И не говори. Как думаешь, Бобёр меня выгонит, если заявиться сейчас шары погонять? У него вообще приличный стол?

— Играешь на бильярде? — заинтересовался Подорожник.

— В Инквизиции нельзя не закурить и увернуться от этой игры, — со смешком ответила она. — Не то чтобы остальные развлечения порицаются, но эти два имеют признаки заразной болезни. Я вот тоже подцепила.

— Нормальный у него стол, вечером сходим. А пока предлагаю развлечься по-другому, покажу тебе что-нибудь удивительное.

Он выразительно поиграл бровями, а Юстафия фыркнула.

— Ты правда думаешь, что у тебя есть чем меня удивить?

— Ты даже не представляешь насколько! — хохотнул он.

В самом деле удалось, не соврал: Грач не ожидала, что отдыхать её потащат пешком к Дому-на-горе. Знатоком истории она никогда не была, по музеям ходила редко — когда этим заниматься! — а старинные замки и вовсе видела только на не менее старинных гравюрах. До сих пор. Поездка незаметно превращалась в полноценный отпуск со всеми полагающимися компонентами: культурный отдых, прогулка, море. Пусть всё это понемногу и для галочки, но надо же с чего-то начинать!

Это был её второй в жизни выезд за пределы Веха-на-Берёзе, столицы Белоземья, а там замков не водилось, они строились на окраинах мира. Не для защиты от нападений — для укрепления границ, когда считалось, что монументальные строения быстрее и дальше расширяют доступное пространство. Ни подтвердить теорию, ни опровергнуть никому так и не удалось.