Подорожник оставался за спиной, но почему-то не отвлекал, наоборот. Он казался маяком. Центром кристаллизации. Он не пугал и не путал — упорядочивал окружающую тьму.

Споткнувшись об эту отстранённую мысль, Юта покрутила её со всех сторон, сосредоточилась на ощущениях…

— Подойди ближе, — обернувшись, попросила она. — Кажется, здешняя тьма на тебя реагирует. Положи руку на стену, для начала просто без магии. Может, у тебя получится ею управлять?

— Я уже говорил, да, что не ощущаю пассивную тьму? Меня пытались проверять на эту тему по каким-то инквизиторским методикам, пришли к выводу, что я бесполезен, — поделился он, но послушался.

Руку, куда было велено, положил с явным нежеланием. Ничего не изменилось — ни сразу, ни через десяток секунд. Тьма не вздыбилась и не захлестнула, не зазвучал из ниоткуда зловещий голос. Но всё-таки…

Можно было списать это на самоубеждение, но Юта почувствовала слабый отклик.

— Она явно тебя ощущает, — сказала Грач.

— Главное, чтобы она ощущала, чем для неё закончится попытка напасть, — мрачно отозвался Подорожник.

— Смотри, чтобы нас тут не завалило, — попросила Юстафия.

— Пылью не зашибёт, — уверил он.

Дальше спорить Грач не стала — этот разговор мог продолжаться бесконечно, а хотелось уже закончить с проверкой и пойти завтракать.

Сначала выровнять дыхание, успокоиться и очистить голову. Сосредоточиться на ощущениях в ладонях. Холодная стена. Сырые обои, жизнерадостный цветочный рисунок на которых побурел и выцвел. Шершавые, где-то пыльные, где-то колючие, где-то облезшие или вздувшиеся пузырями — это будило детское желание подковырнуть...

Не то.

Дом молчит. Сквозь единственное мутное окно слабо сочится солнечный свет, и звуки, кажется, застревают в пыли на стекле и касаются слуха приглушённо, робко. Шелест листвы, голоса птиц, море… Моря не слышно, но кажется, что его монотонный голос пробивается сквозь тишину. Рядом — размеренное дыхание Вейлена. Тёплое, живое.

До встречи с ним она никогда не ощущала тьму так — теплом, уютом, покоем. Удивительно, как легко и быстро…

Не то!

Юстафия едва сдержалась, чтобы не мотнуть в раздражении головой. Не отвлекаться!

Под ногами вздыбленный сыростью паркет, никакой мебели, только невнятная груда обломков в углу. Распухла дверная рама. Люстры нет, только пыльный провод торчит из потолка. Обычная заброшенная комната, и всё-таки — что-то не то. Чего-то не хватает. Или, наоборот, лишнее? Они двое?..

За это ощущение Юта ухватилась с облегчением. Приятно сознавать, что хотя бы в этом ничего не изменилось. А дальше…

Дальше надо было как-то перейти от восприятия — к передаче.

— Ты можешь призвать силу, но как-нибудь… не разрушая ничего? — спросила она медленно, стараясь не потерять концентрацию.

— Попробую, — ответил Подорожник.

Тьма через пару мгновений отчётливо зашевелилась, пошла волнами. Где-то в отдалении пару раз хлопнули двери. Юта и Вейлен одновременно вздрогнули, но с места не сдвинулись.

На большинство попыток воздействия тьма в доме отзывалась беспокойными судорогами, но никакого зримого эффекта достичь не удалось. Одно было неизменно: волнение всегда происходило после воздействия. Если дом мог что-то делать самостоятельно, то сейчас он притаился и убедительно прикидывался обычным.

— Вель, а когда вчера дом залило тьмой, ты силу не призывал? — спросила Юстафия, отодвинувшись от стены.

— Не помню. И не вспомню, некоторые вещи рефлекторно выходят. — Подорожник последовал её примеру. — Думаешь, он на что-то такое отреагировал? А как же остальные бедолаги, которые тут пропали? Лось?

— Ты сам вспоминал теорию о том, что тьма есть в каждом. Может, это её подтверждение? — предположила она. — Ладно, идём. Вслепую можно тыкаться бесконечно. Глупо было надеяться что-то понять с одного взгляда.

— Я вот что подумал… — Вейлен не стронулся с места, без выражения рассматривая глухую стену. — Логично делать управление такой штуковиной со страховкой от случайностей.

— Что ты имеешь в виду?

— Какой-нибудь код, не одно воздействие, а набор. — Он дёрнул головой, сбрасывая оцепенение, обернулся, а потом и вовсе притянул Юту к себе, обнял — как-то странно, рассеянно, как будто ему надо было занять руки — или беспокоило что-то вокруг, от чего хотелось её укрыть. — Вспоминаются пластинки, которые мы пытались слушать.

— Думаешь, там закодированы управляющие сигналы? Или даже раньше дом управлялся звуками? — уточнила она. — Отличная идея. Надо будет передать это специалистам, когда приедут, пусть разбираются.

— То есть как? Мы не бежим прямо сейчас за проигрывателем? — Вейлен насмешливо глянул сверху вниз.

— Да ну его в задницу, — пробормотала она, уютно пристроив голову на его плече. — Пойдём отсюда. Ещё надоест, когда группа прибудет. Это просто набор артефактов, собранных в большую, но наверняка не очень сложную сеть, всего удивительного — то, что работает оно с тьмой. Нет тут ни разума никакого, ни чего-то вроде.

Она почувствовала, как Вейлен прижался губами к её макушке, шумно вдохнул — и отстранился, чтобы взять за руку и потянуть к выходу.

Стоило признаться хотя бы себе в главной причине этого визита. Вовсе не дом она хотела проверить, а себя саму. Понять, насколько выбивает из равновесия эта тьма теперь, сможет ли она держать лицо при посторонних и не вызовет ли подозрений. Кажется, ей и правда полегчало, а всё остальное…

Ощущение сверлящего взгляда в спину, которое преследовало до тех пор, пока старый особняк не скрылся из виду, это просто мнительность и разыгравшаяся фантазия. А даже если нет… Едва ли особняк в неизменном виде переживёт нашествие учёных специалистов. И ей не было его жалко.

Вейлена перехватили почти на выходе из «Сорочьего гнезда» по мелкой городской надобности: пара соседей что-то не поделила, и закончилось всё повреждением забора. Подорожник страдальчески закатил глаза, поблагодарил принёсшего весть мальчишку и извинился перед Ютой: прогулка откладывалась. Условились встретиться через пару часов в отделении, Грач отправилась отмываться и переодеваться — и вспомнила о своём желании превратить отпуск в отпуск, хотя бы ненадолго.

Мама не подвела, стоило сказать ей спасибо. На дне сумки, сразу под тёплой вязаной кофтой «на всякий случай» нашлось и платье. Осеннее, из тонкой полушерсти, повседневное, красивого синего цвета с ненавязчивым геометрическим узором и кружевным воротничком, заботливо сложенным в тканевый мешочек, — одно из любимых.

Платье сидело хуже, чем в прошлый раз, — она действительно заметно похудела за эти нервные полгода, но спасали широкий накладной воротник из нежного кружева и пояс на талии. Вот с форменной курткой оно сочеталось странно, словно кожанка досталась ей с чужого плеча, но это был не повод отступать от принятого решения.

Да и выражение лица Вейлена, когда она вошла в кабинет и, поздоровавшись, повесила куртку, дорогого стоило: он так и замер, с недонесённым до рта бутербродом и с застывшей на середине слова ручкой в другой руке.

— Как соседи? — невозмутимо поинтересовалась Юстафия, старательно давя улыбку.

— Какие?.. — пробормотал Подорожник, но тут же очнулся, пару раз ошарашенно моргнул, пристроил бутерброд на тарелке и, подскочив с места, принялся суетливо перекладывать вещи на столе. — Да всё нормально, как всегда — оба хороши, им просто высказаться надо было… Кофе? — заставил он себя остановиться.

— Не откажусь, — Юстафия кивнула и не спеша подошла к стулу.

Короткий перерыв на приготовление бодрящего напитка помог мужчине взять себя в руки, так что в следующий раз, глянув через плечо, он сказал уже уверенно:

— Тебе идёт. Как-то вот сразу видно, что белая кровь. В хорошем смысле! — поспешил уточнить он.

— Спасибо, — с иронией кивнула Юта и приняла от него чашку.