Рядом уже копошился Седой. Пока мы разговаривали он дошел сюда и…ему было не до нас. Он с каким-то остервенением грыз тело угольницы.

— Этот старичок еще кое-что может, — заметил Грэм, глядя на мурлыку. А потом перевел взгляд на меня, на мои руки, всё еще сжимающие кинжал и на отсеченные куски щупалец, валяющиеся вокруг.

— Неплохо держался, — сказал он.

— Ты видел?

— Ага, хотел понаблюдать за тобой в бою, — ухмыльнулся Грэм. — Посмотреть, как справишься один. Ну… почти один.

Я открыл рот, но сразу его захлопнул. Бой был мне полезен, более чем. А осознание, что я один против более сильных тварей, без поддержки деда, неплохо так отрезвляло. Да и Грэм прав — только в бою можно посмотреть на что я способен. Тем более, что от серьезных ран меня прикрывала броня и…кинжал Грэма.

— А вот с ними, — указал Грэм на спрута, — Тебе очень повезло.

— В смысле?

Грэм подошел к трупу существа, наклонился и вытащил кинжал из сердцевины.

— Он живет в трещинах и охотится из засады. Хрен его выкуришь, если сам не вылезет. А повезло потому, что сердцевина их стоит немало. Надо будет вырезать — неплохие деньги. Вот поэтому и говорю, что повезло. Благодари ящерку, на которую они повелись.

Грэм достал все кинжалы и сказал:

— Я за добычей, которую оставил. Не помри, пока я буду ходить, понял?

— Понял.

Грэм хмыкнул и двинулся обратно, в сторону кипящих озер, скрывшись в плывущем мареве раскаленного воздуха.

Я остался сидеть на камне, чувствуя, как откат медленно накатывает волнами слабости. Мышцы дрожали, в висках пульсировала боль. Десятки применений усиления — это было слишком много за такой короткий промежуток.

Рассветница на плече тихо заворочалась, устраиваясь поудобнее. Её тепло было приятным, оно согревало, но не обжигало — похоже, она как-то контролировала свой жар.

Седой сидел рядом, всё еще жуя углехода. Теперь я мог подробнее рассмотреть полученные им раны. На его боку виднелся ожог от щупальца — проплешина выжженной шерсти и покрасневшая кожа под ней, были еще дюжина мест со следами укусов от змеи, но похоже особого неудобства они ему не доставляли. Мурлык выглядел довольным. Вернемся — нужно будет обработать все его раны мазью.

Виа, тем временем, закончила. Она отцепилась от высушенного щупальца и медленно ползла к телу одного из убитых жаровней. Я почувствовал через связь ее… голод? Нет, не совсем, что-то другое — она видела возможность в этих спрутах.

Лиана добралась до ближайшего спрута, присосалась к его щупальцу и начала поглощать ту энергию, что там еще была. И она, похоже, точно знала, что делает.

Огненные частицы проникали в нее — крошечные, почти незаметные сгустки красной живы. Они встраивались в ее ткани, меняли их, адаптировали — совсем как моя закалка, только… изнутри.

[Виа (Хищная Лоза)

Процесс адаптации: Активен

Устойчивость к огню: Повышается…]

Я втирал сок едкого дуба в кожу, терпел боль и кожа становилась крепче. Виа поглощала огненную плоть жаровня — и становилась устойчивее к огню.

[Виа (Хищная Лоза)

Устойчивость к огню: низкая → средняя (в процессе)]

В голове мутило и подташнивало, но силы поделиться живой с Седым я нашел. Он довольно принял мою живу и только после этого отбросил мертвую тварь в сторону, довольно пискнув.

Пока ловил последствия отката, Грэм успел вернуться с добычей.

Я повернулся и увидел, что старик тащит две корзины: в одной — знакомые туши саламандр, оранжево-красных, а во второй…

— А это еще что? — я уставился на незнакомое мне существо.

Тварь напоминала помесь черепахи и краба: спину прикрывал массивный панцирь, покрытый острыми гребнями и наростами, а из-под панциря торчали шесть толстых лап с когтями и две клешни. Не удивлюсь если оно ими и камни могло дробить.

— Да, панцирник, — сказал Грэм, опуская корзины. — Не сказать, что сильно редкая тварь — в Глубинах частенько встречается. У него панцирь ценен, он почти несокрушим обычным оружием. Но я его не столько ради панциря убил, сколько ради мяса, вот оно у него…отменное. Но и панцирь, конечно, в работу пойдет — отдам Боргу.

Грэм поставил корзины рядом со мной и, достав кинжал, направился к мертвым жаровням. Он быстрыми и точными движениями вырезал из центра одного жаровня небольшой узел — тот самый пульсирующий сгусток, который я видел в бою. Только теперь он не светился, а лишь слабо мерцал.

— Ценная штука, — пояснил старик, укладывая сердцевину в отдельный мешочек, который запасливо взял с собой. — Алхимики используют для огненных зелий. Выручим неплохую сумму.

Он перешел к следующему жаровню.

Рассветница на моем плече пошевелилась.

— А с ней что делать? — спросил я. — Она не помрет вне Проплешины?

Грэм, не отрываясь от работы, бросил взгляд на ящерку.

— Видишь кристалл внутри? Пока он там — не помрёт. Он дает ей достаточно огненной живы. — Он вырезал вторую сердцевину. — Можешь убить её и забрать кристалл. Неплохую сумму дадут, особенно если кристалл высокого качества.

Я посмотрел на рассветницу. Она смотрела на меня в ответ своими красными глазами, как-то спокойно и доверчиво.

В ту же секунду я понял, что убить её я не смогу.

Тем более… я вдруг понял кое-что другое. Это существо излучает жар, постоянный и ровный. А у меня есть растения, которые не могут выжить без огненной живы. Огненная крапива, например, которая чахнет в обычной земле. Да и вдруг оно будет еще как-нибудь полезно, это мелкое существо.

Рассветница ведь, по сути, живой нагреватель.

— Оставлю, — сказал я.

Грэм пожал плечами.

— Твое дело.

Я посмотрел на Виа, которая уже присосалась ко второму жаровню.

— Можно забрать тела жаровней? Моя лиана их… ест. И они ей полезны, я чувствую.

— Возьмем, — кивнул Грэм.

Он закончил с последним жаровнем и выпрямился, потягивая спину.

И, похоже, охотой он был доволен. Как и тем, что я попал в бой.

— Давай, забирай своего ворюгу и двигаем отсюда. Ты выглядишь совсем…вялым.

— Усиление, — ответил я, поднимаясь, — Слишком много использовал.

— Знаю, видел, — хмыкнул Грэм, — Значит нужно еще больше укреплять тело. Оно всё еще слишком слабое.

Что тут ответить? Я вроде и так стараюсь изо всех сил.

Я поднялся, подхватил корзину с семенем-скитальцем и сердечником. Виа, закончив с жаровнями, сама заползла внутрь и теперь, — я чувствовал это через связь, — Проплешина перестала ей доставлять такой дискомфорт как вначале. Седой взобрался ко мне на плечо с другой стороны от рассветницы и довольно яростно поглядывал на нее. Возможно от схватки его удерживали полученные боевые раны. Однако он всё равно предупреждающе на нее пискнул.

Грэм взвалил на себя корзины с саламандрами, жаропанцирником и телами жаровней. Груз был немаленький, но старик, похоже, даже не напрягся.

— Пошли, — сказал он.

Мы двинулись к выходу из Проплешины.

Я шёл, стараясь не споткнуться на подрагивающих ногах. На одном плече дремала огненная ящерица, на другом — недовольно пыхтел обожженный мурлыка. В корзине покоились семя-скиталец, сердечник, обессиленный душильник и сытая Виа.

Неплохой улов для одного дня.

Идти было тяжело. Схватка, тяжелые корзины и семя-скиталец подточили мои силы.

Грэм остановился, пошарился в корзине и протянул мне бутылочку.

— Держи.

Конечно же это был отвар восстановления моего собственного производства. Да уж… Все отдал Рыхлому, а себе с Грэмом не оставил. Вернее не так — я не взял отвар из старых запасов из дома.

— Ты чего застыл? — нахмурился Грэм. — Пей давай, на тебе лица нет.

Я взял бутылочку, откупорил и сделал несколько глотков. Вкус был хорошо знакомый, приятный, и почти сразу стало чуть легче: туман в голове немного рассеялся, да и дрожь в руках унялась.

Но меня занимало другое. Как я мог забыть об отваре, а об мази? Она бы сейчас пригодилась для Седого. Да, я помню что ее осталось на самом донышке, но мурлыку хватило бы и этого.