Средоточие — туда и нужно бить.

Но для броска метательного кинжала у меня не было возможности, обе руки были заняты. В одной — корзина с бесценным Скитальцем, а в другой — боевой кинжал, которым я отсекал щупальца.

Ещё один спрут вылез справа и третий — прямо передо мной, отрезая путь к отступлению.

Я приближался к твердой земле, но нужно было пройти с полсотни метров, не меньше.

Усиление!

Кинжал рассек ближайший отросток. Без усиления я бы его даже не поцарапал — плоть была плотной и жёсткой, как кора старого дерева. Только пробивная сила живы позволяла резать.

Усиление!

Ещё одно щупальце. Ещё одно.

Одно из щупалец неожиданно выстрелило из трещиныи обвилось вокруг моей ноги. Жар был адским, но броня из шкуры ржавозуба выдержала. Щупальце сжималось, пытаясь раздавить или прожечь, но чешуя четырёхметрового ящера, которого мы убили в этой самой Проплешине, оказалась крепче.

Усиление!

Кинжал перерубил отросток, а Виа перекинулась на спрута атаковавшего меня.

И в этот момент воздух рассек свист.

Что-то черное и смазанное настолько стремительно летело прямиком ко мне, что аж стало страшно, потому что я четко осознавал, что среагировать не успею.

И не понадобилось.

Чавк!

Сверкнувший кинжал, — а это был он, — вонзился точно в пульсирующий узел атакующего меня спрута. Существо дернулось и все его щупальца разом обмякли, упав на землю безвольными плетьми.

А из плывущего марева появилась фигура Грэма. И я был рад его видеть как никогда раньше. Это ж с какого расстояния он метнул кинжал? Шагов сто, не меньше! Феноменальная точность.

Грэм уже был рядом со вторым спрутом. Движение руки, ещё один кинжал и еще одно точное попадание в средоточие. И делал он это так легко и буднично, словно эти твари вообще не представляли никакой опасности.

Третья тварь попыталась уползти обратно в трещину, но старик оказался быстрее. Один точный бросок — и существо вмиг затихло.

Я же быстро метнулся проверить как Седой.

И застыл. Маленький ворюга уже закончил свой бой и теперь ковылял по земле прямо ко мне. Даже с такого расстояния было видно, что его шерсть после удара спрута обгорела и почернела, а сам он был в крови. Зато в зубах у него болталось бездыханное тело углехода, которое он, как свою законную добычу, тащил.

Я только покачал головой. Я и забыл, что змей он умеет убивать очень хорошо, как это было с посланницей Шипящего.

Тяжело выдохнув, подобрал вторую корзину и присел на небольшой камень недалеко от трупа спрута. Ноги и руки уже начинали немного дрожать — верный признак отката, который скоро наступит. За весь бой я использовал усиление не меньше десятка раз и тело уже начинало мстить за перенапряжение и за использование заемной силы.

Грэм медленно шел ко мне.

— Ни на миг, — раздался голос Грэма. Старик подошел ко мне, окидывая довольным взглядом побоище вокруг. — Ни на один проклятый миг нельзя тебя оставить. Сразу влезаешь в неприятности.

— Я… не специально… — выдавил я между вдохами.

Грэм хмыкнул, а потом его взгляд остановился на моём плече.

Ящерка. Она всё ещё была там — вцепилась в броню и дрожала, но не уползала.

— А это что за чудо? — спросил старик, наклоняясь ближе.

Он присмотрелся к полупрозрачному созданию, к его пульсирующим прожилкам под янтарной кожей.

— Рассветница, — констатировал он с удивлением в голосе.

— Из-за неё и напали эти… твари, — сказал я Грэму. — Гнались за ней. Она прибежала откуда-то с другой стороны и вывела их прямо на меня. А потом просто уцепилась и ни в какую не хотела убраться.

Грэм кивнул и прежде чем я успел среагировать, молниеносным движением схватил ящерку.

— Жжётся, — констатировал он, но руку не убрал. — Даже моей закаленной коже неприятно.

Рассветница забилась в его пальцах, пытаясь вырваться.

— Даже не пытайся малышка, эти пальцы хватали и погорячее предметы.

— Слушай, дед, почему из-за одной мелкой ящерки все эти твари как с цепи сорвались?

Грэм хмыкнул.

— А ты присмотрись.

Я наклонился ближе. Сквозь полупрозрачную кожу рассветницы виднелись тёмные прожилки — каналы, по которым текла красная жива. Но было кое-что ещё, что-то в самом центре её тела — там, где у обычного существа было бы сердце.

— Кристалл? — я не поверил своим глазам.

— Именно, — кивнул Грэм. — Она где-то откопала и сожрала огненный кристалл живы, да не может пока переварить — слишком мала, слишком слаба. Вот жаровни это и чувствуют. Для них она — ходячее лакомство.

— Жаровни? — переспросил я.

— Так называются эти твари, — указал Грэм на спрутов, — Да и если б не броня, ты сам бы на своей шкуре понял, почему их назвали именно так. Их теплых объятий никому не забыть.

Грэм хохотнул.

Я смотрел на крошечное создание с новым пониманием. Внутри нее прямо в центре тела мягко пульсировал красноватый сгусток — небольшой, но явно мощный кристалл концентрированной огненной живы.

— Животные и растения, — продолжил Грэм, всё еще удерживая ящерку, — не все, но часть из них… С помощью кристаллов они могут улучшаться, становиться намного сильнее. Ради этого они готовы пойти на многое. Эта малявка рискнула — и теперь либо переварит кристалл и эволюционирует, либо… — он не договорил, но смысл был ясен.

— Подожди, а тот кристалл, который был у Седого — он тоже мог его проглотить и улучшиться?

— Нет, — покачал головой Грэм, — Он был уже слишком стар — такое может сработать только на молодняке. Как и с Даром — его нужно развивать пока молод.

Я кивнул.

— Сколько такая ящерка может стоить? — спросил я.

Грэм задумался, разглядывая рассветницу.

— Приручители за неё дадут немало: золотой, а может, и больше — смотря кому продавать. Огненные питомцы редки, а с кристаллом внутри — ещё реже.

Я уже открыл было рот, чтобы сказать что-то о том, как это пригодится для выплаты… и тут вспомнил. Долгов больше нет, мы свободны. То есть формально-то долг есть, но сумма для его выплаты собрана. Хорошо еще, что нам никто не начислил никаких процентов.

Грэм посмотрел на меня и неожиданно разжал пальцы.

Рассветница упала на землю и тут же метнулась обратно ко мне. Она вскарабкалась по ноге, по боку, и снова устроилась на плече, вцепившись в броню из шкуры ржавозуба.

— Ты чего? — я удивленно уставился на старика. — Зачем отпустил?

— Они привязчивые, — пояснил Грэм. — Странные существа. Если тебя выбрала — значит, ты ей чем-то приглянулся. Не знаю, что они там чувствуют, но… — он пожал плечами.

Рассветница на моём плече перестала дрожать. Она устроилась поудобнее, обвив хвостом ремень брони, и затихла. Тепло от её тела ощущалось даже сквозь толстую кожу ржавозуба — приятное, согревающее.

— У меня была такая в детстве, — вдруг сказал Грэм.

Я поднял голову. Старик смотрел на рассветницу с каким-то странным выражением — не то грустью, не то ностальгией, а может и с тем и с другим одновременно.

— У многих из нас, кто тут играл, они были. Проплешина раньше была более насыщенной на огненную живу, я уже тебе говорил, поэтому и рассветницы водились повсюду. Мы их приручали, кормили, выращивали… А потом… — он вздохнул. — Потом они переместились, ушли глубже — туда, где огонь сильнее. Проплешина стала для них слабоватой.

— Тогда почему эта вернулась? Если это место стало недостаточно жарким для нее.

— Не знаю. Она бы и в глубинах выжила, если бы нашла укромное местечко. Скорее всего все из-за кристалла внутри, и она искала безопасное место, где сможет его…переварить. Надеялась, что тут никто не почувствует его. Ошиблась.

Я кивнул, звучало как будто бы логично. Я еще раз вдохнул горячий воздух проплешины и понял, что дико хочу пить. Вытащив бурдюк с водой, сделал несколько длинных глотков. А может дело в другом? Я ведь чувствовал, что проплешина стала горячее чем в прошлый раз, просто Грэм этого не ощущает из-за закалки. Для него тут находится не проблема, а вот я любое повышение температуры чутко ощущаю. Надо будет ему сказать.