— Я понимаю, о чём ты, Грэм — я это и имел в виду. Они зашли туда, куда и ходили всегда, но те места уже изменились. Впрочем, ты же сам знаешь, что такое Мертвые Земли.

— Уж я-то знаю, — мрачно кивнул Грэм. — Значит, теперь у людей с тех мест еще меньше места для жизни и охоты.

— Похоже на то, — признал Тран.

Настроение Грэма явно пошло вниз, а я понял вдруг, что это могут быть звенья одной цепи — расширение Хмари здесь и расширение Мертвых земель там. Что-то происходит, что влияет на оба места.

Вспомнились слова Грэма о черных окаменевших корнях, которые находили глубоко под землёй в Мертвых землях. И я подумал вот о чем: ведь Хмарь тоже расширяется живой, пусть и другим видом — может, я сделал ошибочный вывод, и это корни Чернодрев высасывают жизнь из Мертвых земель и из-за этого расширяется Хмарь? Но…откуда тогда берут энергию Древа Живы?

Я понял, что мы приближаемся к Костяной тропе задолго до того, как увидел ее.

Сначала изменился воздух: он стал суше, холоднее и с каким-то странным запахом тлена что-ли?..Подобрать точное описание я не мог. Но такого запаха в Кромке мне еще точно не встречалось. А потом изменились растения: зеленый цвет постепенно вымывался из листьев, уступая место болезненной бледности, пока многие не стали буквально белыми. Даже стволы деревьев. Седой смотрел, открыв рот. Даже рассветница залезла мне на плечо и своим немигающим взглядом разглядывала новый для всех нас участок леса.

И чуть позже я разглядел еще кое-что. Белую пыль. Она покрывала часть растений, как снег. Она лежала на земле, на корнях, на нижних ветвях деревьев. Кора некоторых деревьев вообще казалась почти прозрачной, а внутри виднелись белые прожилки, словно сами стволы состояли из костей.

Да уж, жутковато. Я-то думал тропу назвали так, потому что тут куча костей, а дело в чем-то другом, в какой-то природной аномалии, из-за чего всё выглядело мертвым. Даже полупрозрачные листья хрустели под ногами, как стекло.

А еще всюду росла кость-трава — белые стебли торчали из земли, как тонюсенькие, чуть загнутые ребра. Десятки, сотни тонких белых ребер, тянущихся к небу.

— Тропа уже началась? — тихо спросил я.

По моему, в этом месте только тихо и можно разговаривать. Волки Трана, замедлившись, шли впереди, а Грэм по-прежнему ступал бесшумно, что с такими хрустящими под ногами листьями было непросто.

— Еще нет, — ответил Тран, — Ты поймешь по кости.

— Кости? Какой кости? — переспросил я.

Мы свернули за очередной поворот зарослей белого кустарника и высоких прямых деревьев, и очутились перед небольшой поляной.

— Это начало дороги, — пояснил Грэм и указал вперед.

Там, прямо из земли, торчала кость. Огромная. Белая-белая, отполированная временем или чем-то ещё. Она была толщиной с мой торс и словно вырастала из земли. С другой стороны была такая же. Не иначе как ребра чего-то огромного.

— Старики говорили, — произнес Грэм, — Что эта кость ребра древнего Стража — того, кто охранял подходы к Глубинам. Но любой, кто видел Стражей Кромки, знает — они совсем другие.

Я кивнул, потому что тот олень, покрытый мхом и с рогами-ветвями и вот эта штуковина — это вообще разное.

— Мои волки не любят это место, — добавил Тран. — Чувствуют что-то старое и голодное. Животные такое улавливают лучше нас… Но несмотря на это, я не припомню, чтобы на этой дороге что-то случалось. На моей памяти ни разу.

— Подростками мы пытались взобраться как можно выше по этой кости, — ностальгически произнес Грэм, — Это было сложно. Кость отполированная и ухватиться не за что. Но мы пытались.

— Помню-помню, — вздохнул Тран, — Было такое…

— И что за тварь это была? — вырвалось у меня. — Пытались откопать?

— Пытались, да плюнули, потому что от самой кости проку нет — ее не вышло ни сломать, ни даже поцарапать. Вытащить вообще невозможно — слишком глубоко уходит.

Я подошел ближе, не в силах оторвать взгляд. Вблизи кость казалась ещё более… неправильной. Слишком гладкая, слишком белая.

Но напрягло меня другое — скиталец. Клубень, который всё это время спокойно лежал в кадочке, вдруг замер. Ему тут не нравилось. Я даже ощутил нечто похожее на страх.

— Пи… — тихо пискнул Седой, увидев огромную кость, но не спрятался.

Виа испытывала лишь легкое беспокойство. Не настолько сильное, как скиталец.

Только рассветница, казалось, не испытывала страха. Она сидела на моем плече и с любопытством разглядывала белые растения и кость.

— Ладно, пошли, — кивнул Тран, — Волки почуяли места, где патрулировали наши.

Грэм кивнул и мы двинулись дальше.

Мы двинулись дальше, и постепенно белая пыль под ногами уплотнилась, превращаясь в нечто похожее на настоящую дорогу. Теперь я понимал, почему это место называли Тропой: здесь действительно угадывался путь, будто кто-то веками ходил по одному и тому же маршруту, утаптывая костяную крошку. Хотя точно ли это костяная крошка — я не знал.

Путь местами был кривоватый и петлял, но мы с него не сходили и не пытались идти напрямик. Думаю, причины тому были. По обеим сторонам тропы торчали всё те же ребра кость-травы, но здесь они росли гуще, образуя почти сплошные заросли.

Я шел и думал о той огромной кости у входа на Тропу. Хотелось бы, конечно, провести Анализ и понять, что за существо оставило после себя такой «памятник», какие у него свойства или, может, способности… Но сегодня каждое применение Анализа может оказаться на вес золота. Мы ищем след убийцы или твари, и там Анализ нужнее. А кость… кость никуда не денется: не делась за века, подождет еще пару часов. Если всё будет в порядке, то на обратном пути применю Анализ.

Впереди два волка Трана разведывали территорию и видимо вынюхивали любую потенциальную опасность хозяину, третий держался рядом с приручителем, время от времени поднимая голову и принюхиваясь. Сам Тран шел молча, погруженный в себя. Его глаза были чуть расфокусированы, и я понял, что он, похоже, сейчас каким-то образом смотрит на мир через своих питомцев, через их восприятие. Надо будет у Грэма расспросить, как именно работает такой Дар. Или может поинтересоваться у самого Трана? Возможно это подтолкнет меня к каким-то решениям и идеям в отношении собственных симбионтов.

Мы проходили мимо новых, незнакомых мне растений и Грэм уже по привычке начал рассказывать о тех, которые знал.

Грэм тронул меня за плечо и указал влево.

— Видишь? — прошептал он. — Серебрянка костяная. Ее листья используют для заживляющих мазей. Работает хуже обычной серебрянки, но на Тропе ничего другого не найдешь. Если прижало, можно и ее использовать.

Я кивнул. Моя мазь, конечно, была в разы сильнее, вот только это не значит, что не нужно использовать новые ингредиенты, или пытаться внедрить их в существующие рецепты, или создавать с их помощью новые. Нужно. Именно поэтому я срезал и выкопал парочку, просто для Анализа, который проведу дома. Времени это заняло всего ничего.

Мы двинулись дальше, и шагов через пятьдесят остановились.

— Вон там, — произнес Грэм, указав рукой, — Видишь белые стебли с серебристыми прожилками?

Я присмотрелся. Среди костяной травы росло что-то другое — похожее, но не такое хрупкое на вид. Так и не заметишь — всё белое.

— Вижу, и что это?

— Костник. Укрепляет кости, если правильно приготовить — он используется в зельях закалки костей. Точнее, это один из ингредиентов.

Я кивнул, запоминая. С ним сделал то же самое, что и с серебрянкой: пару экземпляров выкопал и срезал листья с тонкими белыми прожилками.

Грэм увидев, что я закончил, пошел дальше. Глаза его постоянно сканировали всё вокруг. Рука с топором была напряжена.

Тран вместе с нами останавливался, но даже не оборачивался посмотреть, что я там копаю — он по-прежнему был полностью погружен в своих волков.

Вскоре первый из волков выгнал из-под корней мелкую ящерицу — бледную, почти прозрачную, с тонкими лапками. Второй перехватил ее и придавил лапой. Как по мне — недостойная таких грозных тварей добыча, но, видимо, молодым животным стало просто скучно.