Россия настолько велика и многообразна, что даже я помню прекрасные времена в XX веке, когда «Тайга — Закон. Медведь — Хозяин». Что уж говорить о XVIII веке. Тут работает (как, впрочем, и всегда) принцип — выгодно-не выгодно. Если не выгодно, то ты в тайге никого никогда не найдешь, хоть понаиздавайся грозных законов до морковного заговенья.

Впрочем, я отвлёкся.

Точнее, меня прервала тень Гамлета(зачёркнуто) моего сына, которая, издав стон, рухнула в кресло предо мной.

Скептически оглядел потерпевшего.

— М-да. Видок у тебя… Ты, что, в хлеву ночевал?

Павел с видимым трудом наклонился и налил себе воды из графина. Выпив половину, он приложил стакан к виску.

— В хлеву я не ночевал. Если не считать таковым наше сборище…

Киваю.

— Красавец. Что за блевотина на рукаве? Твоя хоть? Хорошо мама тебя не видит.

Кривая болезненная усмешка.

— А ты думаешь, чего я здесь? Сунулся было к себе, а мне говорят, что меня Императрица ищет с самого утра.

— Это да. Была тут с полчаса назад. Жаждала твоей кровушки.

Хмыканье.

— Разминулись значит. Вот горе…

Закончив обозревание мятой тушки сына, я резюмировал:

— Так, хорош. Бурное празднование отправляешь в воспоминания, а сам отправляешься в душевую кабину. Или, если хочешь, прими ванну. Где у меня санитарный блок ты знаешь. И, да, тряпки свои не вздумай бросить где попало. Я брезгую вашим свинарником. В корзину засунь. Слуги отправят в прачечную машину. Отпарят перед тем.

— А сам бы я не догадался…

— Рот прикрой. Разит от тебя, как из выгребной ямы… Велю сейчас доктору Яшину промыть тебе желудок как следует со всех сторон. В общем, помыться, рассолу принять, зубы почистить, побриться. Цирюльника я распоряжусь сейчас. И оденься во что-то домашнее. Там в шкафу есть твои вещи. Нечего таким видом позорить честь офицерского мундира. Всё, ступай. Вечером велю истопить нам с тобой баньку. Завтра будешь, как огурчик. Ступай.

Но у Павла оставались силы и на язвительные шуточки:

— А девку спинку потереть?

Иронично смотрю на него:

— Она тебе или ты ей?

Тот мотает головой.

— Не, я пока пас.

— Вот и не умничай. Обойдешься без девки пока. Вечером банщик тебе спинку намылит веником. У Митрича не забалуешь. Так, сын, марш отсюда, мне тут ещё вонь проветривать после тебя!

Стоило Павлу, пошатываясь, скрыться в санитарном блоке, как вновь явилась дражайшая моя супруга. Но, я не дал ей и слова сказать.

— Мама, наш сын вернулся. С ним всё в порядке. Будет. Завтра он в твоём распоряжении и сможешь всласть выесть ему мозг своими нравоучениями. Сегодня он — мой.

Пауза. Кивок.

— Хорошо. Завтра.

Каролина — умная женщина. За что и ценю.

Где-то через час вернулся Павел. Не сказать, что сиял, как новый золотой червонец, но хотя бы выглядел и пах более-менее прилично.

Оглядев его, я кивнул и повелел подать чаю и к чаю.

Сын от плюшек отказался наотрез, взглянув на них с нескрываемым отвращением. Наливаю ему чай в чашку, тот благодарно кивает.

— Судя по твоему помятому виду, банька не повредит? Я уже распорядился.

Кивок.

— Не повредит. Это точно.

— Тебя бы сейчас в тренажёрный зал или в Зал Клинков.

Павел отпил чай и криво усмехнулся.

— Смерти моей хочешь? Я там сдохну со шпагой в руке.

— Зато, подохнешь, как настоящий офицер.

— Не, настоящий офицер скорее подохнет с бутылкой в руке, чем со шпагой…

Иронично улыбаюсь.

— Вижу, что жизнь и цинизм возвращается к тебе. Отрадно. Я думал ты дня три будешь тут хандрить. Имей в виду, я тебя от мамы отбил только до завтра.

Павел почесал кончик носа.

— Спасибо и на этом. Сегодня я не готов выслушивать, кивать и каяться. Как там Катя и Петруша?

О, вспомнил. Красава. Вспомнил, что сын и его мама — это не только повод провозгласить тост перед господами офицерами. Ладно, загул окончен. Я прослежу. И нагружу делами так, что головы он месяц поднять не сможет.

— Нормально там всё. Завтра увидишь. Сегодня у тебя баня и здоровый сон. Без девок всяких. Знаю я тебя и твои фантазии. Как тебя только Катерина терпит?

Цесаревич откинулся на спинку кресла.

— А что ей? Ждёт Корону. Подождёт и потерпит.

Да, как я и боялся, несмотря на троих детей, их отношения с женой так и не переросли из влюблённости в искреннюю любовь. А это плохо. Родив Наследника для Наследника Престола Великая Княгиня Екатерина Романовна весьма укрепила и ещё укрепит свои позиции и в Семье, и при Дворе, и среди элит Империи. Утончённый острый ум, терпение, умение плести паутину интриг и влияния — это всё она и о ней. В моей истории графиня Екатерина Воронцова-Дашкова была ближайшей подругой Екатерины Великой. Фавориты и любовники Екатерины Второй менялись, как перчатки, а Воронцова-Дашкова бессменно была рядом. Многое из того, что шло официально от имени Императрицы на самом деле рождалось в голове её ближайшей подруги. Не зря её считали умнейшей и самой образованной женщиной России своего времени. Своего времени? Да, нашего уже времени. Только теперь она имеет все шансы самой стать Государыней Императрицей. И хорошо, если у Павла хватит ума, твердости и мудрости, не допустить того, чтобы получить вдруг апоплексический удар табакеркой в висок.

Конечно, Лина тоже всё отлично понимала и была против их брака. Их отношения с будущей невесткой как-то сразу сложились не совсем ровно. Но, Катенька была так обворожительна, умна, весела, так разделяла все увлечения своего возможного жениха, что Павел, заручился моей поддержкой и таки пробил эту женитьбу. Я тогда считал, что это стратегически правильно. Что умная жена — это плюс для будущего Правителя. Может, я и ошибся, проводя параллели с Линой. Может в какой-то день Россия встретит рассвет с новым Императором Петром Четвертым Павловичем и Регентом-Правительницей Императрицей-Матерью Екатериной Романовной.

Всё возможно. Париж стоит мессы, а Корона стоит действий. Осторожности и решительности. Как со стороны её носящих, так и со стороны её желающих.

Ладно, посмотрим. Помирать я пока не собираюсь. Впрочем, Матушка Елизавета Петровна тоже не собиралась… Но, нельзя всё пускать на самотёк. Никак нельзя. Пока Павел не сможет справиться со своею женой. Она его или под каблук загонит или просто съест, как самка богомола. Как Екатерина Вторая сожрала меня самого. Точнее эту тушку. А Воронцова отнюдь не взбалмошная Катька. У ЭТОЙ Кати только перья вокруг лететь будут, а не фавориты обогащаться. У ЭТОЙ Кати совсем другие цели и утехи.

Увы, но пара-тройка лет такого правления и идея усадить на Трон Андрея Первого Петровича уже может не показаться элитам такой уж безумной.

Придётся мне выстраивать отношения с невесткой напрямую. Павел не сможет. А с Линой они откровенно враждуют и контакта пока не получится. Та бабушку даже к внукам старается не подпускать лишний раз. Лина как-то даже буркнула мне наедине, что идея Елизаветы Петровны отобрать на воспитание у невестки с сыном внуков была не такой уж и плохой.

Оригинальному Павлу воспитание бабушки мало помогло избежать удара табакеркой в висок. Так что это так себе идея. Не совсем рабочая.

Киваю сыну:

— Может партийку в шахматы?

Цесаревич помотал головой и поморщился, приложив ладонь к виску.

— Не сегодня.

— Так, сиднем ты тут сидеть и страдать не будешь. Пошли.

— Куда это?

— В бильярдную.

Бильярдная примыкала к моему кабинету и являлась частью моей зоны отдыха. Собственно, я мог жить в комплексе не покидая кабинет, как таковой. Мне даже еду и почту могли доставлять сюда без контакта с окружающими, если я этого не хотел. Паровые машины обеспечивали меня всем необходимым — душ, ванная, горячая вода, полезные бытовые приборы на кухне, пневмопочта, минилифт из кухонного зала, отдельный лифт для меня любимого, задние и потайные выходы. Даже Лина знала не всё про всё здесь, хотя сама активно пользовалась секретным лифтом, появляясь у меня в кабинете прямо из спальни в нашей личной квартире. У Лины в кабинете было примерно то же самое с поправкой на её потребности и желания. Конечно, все эти чудеса технической мысли были и в нашей квартире. А вот у Павла кабинет в моём дворце был сильно попроще. А для Романовны кабинета вообще не предусматривалось. Только их с Павлом совместная дежурная спальня и её будуар при ней. Нечего тут. У Павла и у неё собственный дворец есть, от которого к нам ехать на паровой карете по подземному ходу всего десять минут. Пусть у себя там ночуют и обустраиваются.