Кивок.

— Я заметил. Здравствуй, сестра. Рад, что у тебя всё хорошо.

Анна поцеловала брата в щеку и виновато вздохнула.

— Здравствуй, Адам. И я рада што у тебя всё добра. Як даплыли?

— Нормально. У Мессины попали в сильный шторм, но, слава Богу, всё благополучно. Как там наш новый дом? Обжила уже?

Улыбка.

— Дом — просто прелесть. Мне очень нравится. В подвале я обустроила себе лабораторию, уж прости. И библиотеку.

— Я думаю, что можешь там делать что хочешь. Ты там живёшь постоянно, а я от случая к случаю. Так что ты там хозяйка.

Княжна всполошилась.

— Вы же голодные, а мы тут стоим! Михаил, прошу меня извинить, я тут немного распорядилась! Попросила вашего повара обед приготовить! Михаил Петрович, не откажите ли вы нам с братом в приглашении на обед?

Михаил улыбнулся девичей решительности.

— Я настаиваю, сударыня. Адам, Анна приглашаю вас на обед. Заодно дом мой новый осмотрите.

Адам, глянув с лёгким укором на Анну, кивнул.

— Буду рад, господин командор. Благодарю за наше с сестрой приглашение. Но, с условием, что поедем на нашей карете, мне не терпится и хоть что-то своё осмотреть, — перевел Жижемский в юмор создавшийся конфуз. С сестрой он поговорит позже. Впрочем…

Тут Анна снова взяла дела в свои руки.

— Прошу простить, Ваше Императорское Высочество, но ваше приглашение не терпит отлагательств! Всё остынет! Шеф Амлето и фирменный ужин обещал сделать. Он искусный паццайоло и готов угостить хоть весь ваш экипаж своей пиццей!

Ему на удивление нравится то, как княжна «справляется с его шей».

Он повернулся к оживлённо беседовавшим невдалеке офицерам своего штаба.

— Господа, всех кому позволяют имеющиеся у них намерения, приглашаю сегодня ко мне в особняк на ужин, моё палаццо не наш благословенный корабль конечно, но стульев и коек точно всем хватит.

Моряки рассмеялись шутке командующего и закивали головами. От таких предложений не отказываются.

Михаил обернулся к Жижемским.

— Ну, вот, княжна, вашими стараниями мои товарищи сегодня не останутся без куска хлеба с сыром и ночлега.

— Михал, не будете ли вы возражать, если я приглашу на ваш ужин и моих подруг, — с нотками извинения произнесла Жижемская, — например графиню Оберштейн, она наша, в родстве с Радзивиллами, я обещал ей знакомство с Адамом и Вами.

Михаил склонился и поцеловал Анне руку.

— Обещание столь прекрасной женщины стоит дороже многих царств. Решено — приглашайте своих подруг! Я разрешу послать слуг к ним пока мы будем обедать. И, скорее ко мне! Прихватим только сундук с подарками, которые я купил для вас, моя милая Анна, на базарах Востока.

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. МѢШЕЧКИ. 1 октября 1775 года.

Стою меж трёх скрестившихся берёз у околицы, наблюдаю неприятеля.

Человек я приметный, хоть и одет сейчас «по-зимнему» бригадиром лейб-гвардии егерского батальона. Но всё же… Не стоит привлекать лишнего внимания к месту моего присутствия. Еропкин подоспел вовремя. Он дело знает. Так что пусть и глаза неприятель вьются у его палатки.

С прошло атаки мы успели обустроится. Пушки щитами даже прикрыли — обобрали у всех изб ограды. Обоз с зарядами и порохом поспел. Пехоту укрепили Семеновцами, доведя стрелков купно до полка. Подполковник Рылеев минут пять как закончил меж пушек и берез расставляться.

Пришел вестовой от Еропкина. Передал что противник завершил развертывание и следует ждать атаки. Я и сам вижу у Стопчищ тяжелую кавалерию. Пуловкий — опытный рубака, много крови тому же Суворову попил когда года два назад с очередной шляхетской конфедерацией в Польше разбирались. Сбежал. А вот теперь у нас всплыл. Кто же этим всем управляет? Англия или Франция?

Перестроение у поляков. Вперёд пернатые вышли. Немного. Но красиво. Для прошлого века — убойно.

— Поручик, гляди — слышу южнее голос командующего артиллерией секунд-майора Базина, — видишь чуд в перьях.

— Ляхи, — выдохнул неизвестный пока мне поручик.

— А ты что мне пел? — хмыкнул Алексей Осипович, — «это свой, господин командир, идут мирно возвернуть соправление».

— Простите, господин майор, — извинился собеседник, — поверил россказням, больше не повторится.

— Смотри у меня, — назидательно сказал Базин, и крикнул затем — К орудиям!

Крылаты гусары пошли. С каждым шагом набирая ход. Мои кирасиры под командой полковника гвардии Романуса тоже уже выстроились. Прошлая стычка их проредила. Сам Аврам Иваныч даже рану поучил. Но остался в седле. И сейчас командует.

Наши начали разбег. Ляхов больше. Справимся ли?

Атаманцы тоже слышу коней седлают. Им поле первой стычки оправдаться надо. Отмыться. Штандарт то цесаревичев сейчас у противника. Торчит у Подвязья рядом с флагами генерала Дюмурье и самозванца. Пока я себя не обозначил поди ещё разбери где тут армия, а где повстанцы.

Иванова артиллерия начинает. Падают первые кирасиры.

Выстрелы. Перья. Стук метала. Сошлись кирасники. Тяжелая кавалерия это вам не казаки с калмыками. БТРы нынешнего века, если слонов считать за танки.

Сеча жуткая.

Давят наших.

Пехота сомкнула ряды.

Пушки заряжены.

Факела запалены.

Волнуются атаманцы, но без приказа не срываются. Нечего им в рубке латников делать. Что же Еропкин медлит? Рассечены же наши.

Ан нет. Удача переменчива. Слышу «Гойя!» Из леска от Гжатска летит второй эскадрон кирасир. Успел Кейт! Карл Яковлевич в отца — смел, выдержан, верен присяге. И мне верен. Лично. Правый бок рейтар самозванца скомкан. Пятятся ляхи.

Кидаю взгляд на Овсянку. Артиллерия иванова стоит. А вот пехота начала в движение. Сейчас самое время для сюрприза. Гляжу на Стоптища. Ни дымка.

— Ваше Императорское Величество, — подбегает кричит адъютант адъютанта, — сообщение от Нартова.

Вопросительно смотрю с надеждой на Лунина.

— Пять минут до атаки. — докладывает он.

Эх, пора помочь сыну. Мало их там.

— Радируй в Гжатск, пусть пускают планеры.

Тезка стремглав бежит к стоящей в специальной повозке рации. Аккумуляторной. Заряда в них мало.

Выпрямлюсь. Машу рукой атаманцам.

Подскакивает подполковник Дячкин.

Не даю ему времени на приветствие.

— Коня мне и выступаем немедля с моими карелами, под моим штандартом, — вижу изумлённый взгляд подполковника, — если и этот просрёте засеку всех нахрен!!

— Есть, Государь! — радуется подполковник шансу оправдаться.

Краем глаза вижу в небе планеры. Три. Шесть. Девять…

Взмывает мой штандарт.

Минута.

Артиллерия самозванца оживает. Бьют по Мешечкам. Что-то даже долетает.

Свист с неба.

Не оглядываюсь. Заскакиваю в седло коня.

Армия должна сейчас видеть своего Императора! И своя, и «чужая»!

Рев со всех сторон. Наша арта тоже пытается ответить ивановским коллегам.

— Базин! — ору со своего солового — ОТСТАВИТЬ!

— Что, государь? — отвечает секунд-майор.

— Бань! — ору громче и скрещиваю резко руки.

Не хватает сейчас нашим на дружественный огонь нарваться.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ. 1 октября 1775 года.

— Здравствуй, Алексей.

Великий Герцог «Русской» Померании поцеловал руку матери.

— Здравствуй мама. Ты красива, как и всегда.

— Льстец. Ты всегда умел льстить и мстить.

Усмешка.

— Все мы не без греха. Это дух нашей семьи, не так ли?

Императрица лишь махнула рукой:

— Присаживайся. Рассказывай. То тебя калачом в Петербург не выманишь, то, вдруг, явился. Что случилось? Приказать подать чаю?

Алексей кивнул.

— Да, чаю я бы испил с удовольствием.

Лина дала распоряжения и вопросительно посмотрела на сына.

— Надеюсь, ты один приехал? Без семьи?

— Мам, а почему «надеюсь»?

Каролина пожала плечами:

— Времена нынче беспокойные. Так что пожаловал?