За прошедший месяц Чика зауважал Ивана. С того случая, когда «величество» чуть сам не сцепился с Пацем прознав что тот в своей бывшей деревне вдовицу которой досталось его поместье по кругу пустил. Сабли уж почти достали. Еле повалили шляхтича. Свои же. Да вразумили. Теперь тот носа не кажет, да всё старается в самое опасное место определиться. Цари русские конечно сами казнить за сабли не хватаются, но поступок достойный атамана или даже польского королевича. Так что и титуловал Зарубин теперь прилично этого жидёныша. Случалось им уже вместе в баньке париться и «коней привязать» — сам всё видел. Не хорошо конечно. Но, православный Иван, или как его там, без сомнения. А что там в Писании сказано про эллина и иудея?

— Коль так, то ты, Шарль, тех, что ещё из леса не вышли, на север отправь, а с теми, что вышли ты Иван изобрази привал с установкой лагеря и пусть твои кОзачки продолжат перед леском кружение, — распорядился император Иоанн Антонович по-французски.

— Зробляем, Государь, — махнув головой сказал Чика.

Французский он понимал, даже гуторил помаленьку. Но, отвечать предпочитал по-русски.

— Надо бы их подольше поотвлекать, Сир, — сказал Дюмурье, — колонны растянулись, пушки тянуть трудно. Может пора отправить tsarévitch наши предложения?

Да, хорошо, что Пётр в Калуге застрял. Павел мягче. Может и согласится переговорить. Лично. Мал он конечно в пятьдесят третьем был. Но должен помнить Савватия Закревского. Может и не придется сегодня стрелять — решится всё по миру. Эх. Пустые надежды.

— Как развернешь колонну, генерал, так и пошлю парламентёра, — ответил Иван, — не сговоримся — так время потянем. Ступай.

Чика с французом козырнули командующему и отбыли по своим поручениям.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ. 1 октября 1775 года.

Лена прошлась вдоль стен зала. Между высокими дворцовыми окнами стояли в ряд прекрасные и неимоверные рыцари, русские богатыри, восточные, азиатские, даже японские воины, точнее их доспехи. Разные. Разных стран и народов. Император и Императрица трепетно относились к своей коллекции, скупая их по всей Ойкумене и заказывая у лучших оружейников всех стран мира.

В отличие от шахматного и музыкального залов, этот зал располагался в частных Императорских покоях. Кроме служек сюда чужих пускали редко. Светлейшая здесь никогда не бывала и с восхищением рассматривала собрание доспехов, кольчуг, шлемов, поножей, наплечников и прочего.

Елена осторожно вынула меч из ножен закреплённых перед одним из рыцарей. На лезвии кресты — явно клинок времён Крестовых походов. Возможно, его владелец служил в Святой земле или скакал по Руси. Кто знает…

Меч снова лёг в ножны, как будто не желал долго покидать свой почётный пост.

Лина с улыбкой смотрела, как Светлейшая с отчаянной грустью смотрела на ландскнехта, который опирался на двуручный волнистый фламберг, высотой с рост человека. На табличке значилось:

«Genannt von Konrad von Thüringen, Landgraf von Hessen, Meister des Ordensdes Deutschen Ordens SCHWERT. XIII век».

Нет, Елене такой даже не поднять. Особенно сейчас.

Елена очень любила оружие и технику. А тут просто кладезь сокровищ! И место для коллекции выбрано с утончённым вкусом!

Она никогда не была на настоящем поле битвы. Брат и Дядь Петь сейчас где-то там. На войне.

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. КОЛОКОЛЬНА. 1 октября 1775 года.

Я стоял на колокольне и смотрел вдаль. Тут, конечно, не аэростат, не дирижабль, не планер. Но, обзор хороший, благо погода позволяла. Село почти у реки, а видеть нужно далеко за ним. Любимого бинокуляра, мощного и на треноге, тоже нет. Мало места. Не развернуться здесь никак. Но, и одним простым полевым биноклем можно разглядеть появившиеся из леса в паре километров от моего НП (церкви) разъезды противника. Да, противника. Тут без вариантов, ибо Иван приближался со своей армией. Разодеты же выехавшие точно не по нашему Уставу.

Не могу сказать, что это будет эпическая битва столетия. Тем более, сражение всех времен и народов. Не битва греков против персов при Фермопилах, тем более не битвы Александра Македонского или Гая Цезаря. Или Октавиана Августа. Но, и наша битва войдёт в историю.

Иван допустил ошибку — слишком долго собирал свою армию. Ждал подхода новых наёмников из Польши, ждал, когда его разбрёдшиеся по конфискованным мной имениям польская шляхта попирует, пощупает панянок и простых девок, ждал, когда бывшие раньше у них в подчинении принесут присягу верности ясновельможным панам, припасы пополнят, повесят кого-то или забьют насмерть чем попало, в общем, удивительного ничего не случилось — польская шляхта была неисправима. Хватай и пируй здесь и сейчас, а не иди к победе вперёд. Да и будет ли эта победа? Как говорится: «Хватай мешки — вокзал отходит». Все, что удастся ухватить панам пригодится и в Польше. А русские пусть сами разбираются, кто у них тут царь.

Собственной армии у Ивана не было. Поляки, кОзаки малороссийские и наёмники из Европы. Причем, наёмники были самой дисциплинированной и профессиональной частью войска. Иван ждал подходов обозов. Шляхта не спешила его обеспечивать.

А ещё он ждал артиллерию и огневые припасы.

Единственным его шансом был стремительный марш на Москву, пока я шатаюсь по Югам со своей армией, коронация и объявление помещикам вольностей всяких. А он объявил себя моим соправителем и принялся ждать. Чего? Затея была глупая с самого начала. Бесперспективная. Моя армия сильнее, опытнее, технологичнее. Но, повторюсь, шанс у него был.

Москва. Вот моё самое слабое место. Окажись он в Москве раньше, чем я успею его остановить, он смог бы просто рассечь центр России со всеми её коммуникациями. Ведь не факт, что при подходе его сброда к Первопрестольной мой гарнизон не объявил бы нейтралитет. И тогда — пиши пропало. У меня не было стопроцентно верных войск там. Москва — тыловой, хоть и крупный город. Со своими тараканами, амбициями и множеством недовольных моим правлением. Посули Иван московским элитам, помимо всяких блинов и плюшек, вернуть главную столицу Империи в Первопрестольную и Москва, как исторический и культурный центр России, лежала бы у его ног со всеми её ресурсами, купцами и прочим людом, не говоря уж о московских элитах. И, ведь Иван, формально, никаких мятежей не устраивал, и, якобы, меня, как Императора, свергать не собирался (так заявлено). Просто садился на свой законный Трон рядом со мной. Все изменники (мне) никаких присяг мне не нарушали. Карать, по закону, их не за что. И, опять же, формально, он имеет все на это права. Если, конечно, я признаю его Иоанном Антоновичем. Тем самым. Но, у меня, если отпадёт от меня Москва, просто не будет выбора. Ведь мои войска воюют на Юге, в Средиземном море, прикрывают столицу от шведов.

Или я признаю его соправителем, причём старшей ветвью Рода, или гражданская война.

Центр почти пуст в части войск. Угрозы со стороны Речи Посполитой, в данный момент, ни я, ни мой Главный Штаб не ждали. Невозможно быть сильным везде. Вот и получилось то, что получилось.

Толком резервов у меня было мало. А Иван мог маршировать быстро и победоносно, беря под свою руку город за городом. Мало бы кто рискнул оказывать решительное сопротивление. Зачем? Пусть Государи сами разберутся между собой. Мол, наше дело маленькое и служилое. Тем более что многие старые, но, действующие ещё генералы, присягали ему в верности именно, как Императору-Соправителю.