Лина, похоже, того же мнения. Глаза блестят в предвкушении.

Раздельно и со значением:

— Где. Мои. Цветы?

— Дай хоть душ приму! Или тебе нравится букет цветов из рук потного мужчины?

Задорно:

— От тебя любого! Ладно, подними меня на ноги, и я жду тебя в столовой!

Через пять минут я уже был в душе.

Душ.

Пар и горячая вода.

Контрастный душ.

Ах-ты, как хорошо-то жить!!!

Выскакиваю из напора струй. Растираюсь шикарным банным полотенцем. Слава Богу, тело всё ещё упруго и сильно. Из зеркала мне ухмылялся «Умный, красивый, в меру упитанный мужчина, в полном расцвете сил», как сказал бы Карлсон в мультике. Вот сейчас бы… Дело молодое, как говорится. Взбодрила меня Лина. Так! Стоп! Не снято! Ничего не снято! Даже не надето! Хорошего мне дня! Одеваться! И все в сад! Буквально в сад! Жена ждёт!!!

Сад.

Оранжерея была гордостью Августейшей Четы. Мы с Линой много времени и сил вложили в Царскосельский Сад и Императорскую Оранжерею при нашем дворце. Чего тут только не произрастало! Даже растения из наших заморских и заокеанских колоний.

Что выбрать жене сегодня к завтраку?

Но, нет времени на изыски. Нельзя заставлять Лину в хорошем настроении ждать. Погода переменчива, как говорится.

Пока я почти бегом срезал розы, спешно прикидывая букет, у входа терпеливо ожидал дежурный офицер. Ядерного чемоданчика при нём не было (а жаль), но чёрная папка со сводками и донесениями была.

Наконец я соизволил бросить на него быстрый взгляд.

— Что-то срочное?

Тот щёлкнул каблуками:

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество!

Киваю.

— Доброе. Ну?

— Донесения Светотелеграфом.

— Я в кабинете посмотрю после завтрака.

Вновь щелканье каблуками.

— Слушаюсь, Государь!

— Есть что-то срочное?

— Цессария заняла Буковину, Ваше Величество!

Печально, конечно. Самим бы сгодилась. Но, пришлось австриякам уступить, умерив наши аппетиты. Не резон сейчас с ними бодаться. Я не желал войны на два фронта.

— Что ещё?

— В Северной Америке первого февраля Конгресс колонии Массачусетс постановил собирать войска против Англии.

Не удивительно. Царственный мой брат Георг III их ещё в начале января мятежниками объявил. Надо бы моим в Бостон радиопередатчик передать, а то новости пять недель через океан идут. Время дорого. А там похоже Война за независимость начинается.

— А в Империи?

— Всё спокойно, Ваше Величество!

Что ж. В Багдаде всё спокойно, не правда ли?

— Замечательно. Остальные вести, значит, подождут моего внимания.

— Так точно, Государь!

Вот и хорошо. Вот и славно. А пока — цветы. Скоро завтрак. Негоже заставлять жену мою, мать моих детей, ждать.

— Ты сегодня просто обворожительна.

Лина улыбается и салютует мне бокалом.

— Спасибо, любимый. Цветы тоже прекрасны.

«Любимый». Давно она меня так не называла.

— Нет, ты и правда чудесно выглядишь, любимая.

Улыбка.

— Ты просто редко бываешь дома. Вот и отвык меня видеть.

Это правда. Мотаюсь туда-сюда. Вчера вот вечером вернулся из Петербурга. Мне сказали, что Государыня-Матушка уже изволили почивать. Ну, я не сунулся, конечно. А утром вот такое чудо. Прям сказка о Царевне Лягушке.

— Зато, радуются мои глаза и сердце.

Лина подмигивает.

— Пей. Чего бокал греешь. Я туда приворотное зелье насыпала.

Смеюсь.

Отпиваю.

— Зря только ценный ресурс перевела. Я и так твой. А так может пригодился бы для молодого кудесника.

Жена лукаво усмехается и интересуется:

— Ты меня пугаешь. Зачем тебе «молодой кудесник»?

О, Линочка моя в ударе сегодня. Как в старое доброе время. Я мог бы парировать, что мне бы тогда «молодую кудесницу», но, рискованно. Не хочу ломать красоту момента. А то, действительно, вспомнит мне моих «молодых кудесниц».

— Солнышко моё, кудесники мне нужны для политики, да для войны. Для любви у меня есть женщина, которую я люблю вот уже тридцать два года. Так что, моя кудесница, ты просто зря перевела приворотное зелье. Я и так весь твой. Всем сердцем, душа моя.

Улыбка.

Нет, Лина не играет сейчас. Просто добродушно дурачится. Игру я чувствую, а Каролиночка моя ещё та актриса и режиссёр-постановщик. Иной раз наша пара напоминает мне фильм «Мистер и миссис Смит». Условно говоря, прячем друг от дружки кухонные ножи и пистолеты. Не введи во искушение.

Так что…

Она ещё раз протянула мне бокал.

Наливаю вино. Красное и сухое. Как кровь.

Улыбаюсь.

— За самую обворожительную женщину на свете!

— Спасибо, Любимый. Я старалась.

— За тебя, Любимая.

Отпили. Легкая закуска под вино. Немножко мяса. Овощи. Зелень.

Спрашиваю:

— Ты — волшебница просто. Столько лет скрывала от меня свою истинную красоту. Зачем?

Если вы думаете, что это просто пустой дежурный комплимент, то вы ошибаетесь. Лина не просто сверкала холодным блеском бриллиантов, коих на ней почти и не было. Утро всё-таки. Семейный завтрак. К чему украшения, когда она сама украсит жизнь, стол и постель?

Что-то я упустил в своей жизни. Вот утром только бухтел, что всё пропало.

Глазки открой, идиот.

Почти сто тридцать пять лет коптишь это небо своей грешной душой, а в женщинах так и не разобрался.

Любимая женщина словно прочитала мои мысли.

— Прости, Любимый. Это моя вина. Знаешь, я вдруг однажды почувствовала себя старухой. Что я никому не нужна. Это были глупости. Каюсь. Но, Леночка вернула меня к жизни.

Удивлённо поднимаю брови.

— Леночка? Вот как? И чем же?

— Она так искренне радовалась подготовке к своему венчанию с князем Долгоруковым, что даже я впечатлилась и почувствовала себя молодой. Оказывается, что я многое потеряла из современных методов ухода за собой, а моих бездельников надо разогнать. Что я и сделала.

Да. Леночка влюбилась в князя. И он в неё. Они встречались всё чаще и чаще. Иногда даже за гранью приличия. И вот — венчание! На свадьбе за посаженного отца был, понятно, Андрей, а вот посаженной матерью была Лина. Там даже возник лёгкий конфликт, поскольку посаженной матерью собиралась быть наша невестка, но Царственная свекровь решила, что…

— Что ж, я восхищен. И благодаря чему волшебство?

Очаровательная улыбка.

— Диета, процедуры, массажи. Ты же сам врач.

Киваю.

— Да, но, скорее бывший. Или врач в прошлом. Выученный, но не практикующий.

— Вот и я тоже. А, как оказалось, в чём-то мы сильно отстали. Как видишь — молодые веяния тоже прекрасно работают.

Ну, не скажу, что Лина помолодела лет на двадцать, но весьма и весьма посвежела. Весьма. И, главное, огонёк в глазах. Я пока не понял, в чём новая методика, может просто кризис прошел с климаксом, но моя Любимая вновь хочет жить и любить. Я только за.

Мы пили вино. Кушали. Болтали о том, о сём.

Я даже стихи читал.

Лина рассказывала забавные истории из жизни Двора.

Мы смеялись.

Потом Лина взяла гитару и запела одну из «моих» песен:

Она смотрит на меня, приглашая. Пою свой куплет:

Лина кивает и заканчивает песню: