Да уж, ситуация…

– Ты можешь этому помешать? – прямо спросил я. – Не дать этой Нави проникнуть в наш мир?

Корневич медленно качнул головой.

– Я ослаб… – неохотно признался он. – Моих сил не хватит, чтобы разорвать ритуал. Эта соль на земле – она непроходима для леса…

– А если мы объединим наши усилия, дядька Корневич? Разрушим эту «солевую преграду»?

– Это будет не так‑то просто сделать, – ответил Леший. – Даже наших совместных сил может не хватить. Нужно думать, Двоедушец. Крепко думать…

– У нас совсем нет на это времени! – привел я самый главный аргумент. – Ведь если они разорвут реальность – тебе тоже не поздоровится.

– Скорее всего, – спокойно ответил Лесной Владыка, – я погибну. Живой лес не выдержит пришествие Нави.

– Нет, – мотнул я головой, – враги рассчитывают тебя пленить, а заодно и поживиться силой Духов Предков из Священной Рощи.

– Тогда идём к ним! – помедлив мгновение, произнёс Леший. – Может они рассудят, как нам поступить.

Леший поманил меня и моих спутников за собой – тропа, которой минуту назад не было, проступила прямо у наших ног, раздвинув в стороны деревья и кустарники. Мы ступили на чудесную тропу следом за Хозяином Леса и словно попали в другой, сказочный мир.

Даже обычный туман здесь был иным – лёгким, серебристым, словно сотканным из лунного света. Леший шёл впереди, не оглядываясь. С каждым его шагом древний лес оживал: вековые сосны и дубы бесшумно раздвигали кроны, торчащие наружу корни сами уходили в мягкий дерн, а колючий кустарник сплетался в живые арки, приглашая безопасно под ними пройти.

Через каких‑то пять минут деревья резко расступились, и мы вышли на знакомую поляну. Здесь, среди вековых елей, ещё недавно кипела жизнь партизанского отряда. Теперь же стояла мёртвая тишина. Только брошенные и опустевшие землянки, да аккуратно засыпанные костровища, говорили о том, что здесь когда‑то жили люди.

– Непорядок, – проскрипел Леший, и густая зелёная растительность мгновенно стерла с лица земли все свидетельства о стоянке партизан. Я остановился, подняв руку. Хмурый и отец Фёдор замерли рядом. Бес тоже прижался к моим ногам, шерсть на его загривке встопорщилась – он, как и я, чувствовал спящую под землёй силу. Нет, не так – Силу.

– Останьтесь здесь, – тихо, но твёрдо сказал я партизанам. – Ни шагу дальше. Не предпринимайте ничего, что бы ни случилось. Даже если земля будет ходить ходуном и тени заговорят. Просто ждите. Отец Фёдор, ты тоже коней‑то придержи – слишком уж от тебя силой тянет – неизвестно, как Духи Предков к такому отнесутся.

– Я постараюсь, Сергей, – ответил священник.

Хмурый только кивнул, сжав челюсти так, что заиграли желваки, и молча потянул отца Фёдора за рукав к лесу. Вскоре они скрылись за стволом массивной ели. Тёплое свечение священника отступило, оставив нас с Лешим в центре Священной Рощи.

Корневич уже опустился на землю – сел прямо на траву и натурально пустил корни в землю, слегка утратив человеческий облик. Кожа ни лице сменилась тонкой корой, руки, торчавшие из меховой безрукавки, превратились в древесные ветви. Я последовал его примеру… Нет, корни не пустил, а просто уселся напротив, положив ладони на прохладную и влажную землю.

– Закрой глаза, Двоедушец, – голос Лешего прозвучал в моём сознании. – Позволь тишине и умиротворению войти в тебя. Твоя Тьма четко знает «глубину погружения», твой Свет обязательно проложит для тебя путь «наверх». А теперь… прорасти!

Я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох. Вдох‑выдох. Шум ветра в кронах, шелест листвы, далёкий хруст сухой ветки – всё это медленно отступало, растворяясь в Тишине, постепенно заполняющей меня. Я отпустил контроль над мышцами, позволив меридианам расслабиться.

Мысленно я представлял, как от меня, словно от древнего семени, уходят в почву тонкие, невидимые нити. Они пробивают слой опавших листьев, мягкий дерн, плотную глину, сплетаются с корнями могучих дубов и сосен, уходят всё глубже и глубже – туда, где дремали неизвестные Духи Предков.

Сначала было темно. Потом – серое марево, пронизанное золотистыми и багровыми нитями. Воздух гудел, наполненный шёпотом. Тысячи голосов, переплетённых в единый хор, переливались, как вода в подземном русле. Я не провалился в чужой мир. Я остался здесь, но «здесь» стало другим. И эгрегор Священной Рощи откликнулся на мой зов.

«Кто зовёт?» – Разноголосым эхом произнесла древняя псевдоразумная сущность.

Я не стал отвечать словами, я просто открыл ей свою душу, позволил увидеть всё: печать Двуликого, сплетение Тьмы и Света, страх перед грядущей битвой, готовность отдать последнее за победу. Я «показал» ритуал, готовящийся эсэсовцами на аэродроме, соль, мрамор, тридцать обречённых, чёрные шесты с вороньими головами и намерение врагов разорвать ткань нашей реальности.

Тишина сгустилась. Нити в сером мареве замерли, а потом дрогнули.

'Сын Двух Начал, – зазвучало у меня в голове, – ты принёс тревогу в сон, который хранился тысячелетиями. Соль сожжёт корни, кровь разорвёт нити. Но камень помнит, вода течёт, земля держит. Духи Предков не выйдут из сна – пробуждение уничтожит хрупкий баланс жизни на земле. – Голоса не звучали отдельно, они сливались воедино, но зачастую мне было сложно понять, что эгрегор Священной Рощи пытается мне объяснить.

Я понял лишь одно, что сами Духи не воспрянут ото сна – это тоже однозначно уничтожит наш мир. Об этом мне уже растолковал Леший, когда попросил убрать партизан из его леса.

«Но мы можем дать тебе опору. – Голоса продолжили звучать в моей голове. – Не силу для удара, а твёрдость для удержания. Когда руны вспыхнут, когда кровь прольётся, когда Навь приоткроет свою пасть, перекрой собой разрыв, и он замкнётся на тебе. Твой мир будет спасён».

Я почувствовал, как что‑то холодное и одновременно живое вплетается в мои энергетические каналы. Я чувствовал, как меридианы расширились и стали намного прочнее. Я даже не знаю, сколько нужно было затратить времени, чтобы развить их до такого состояния естественным путем.

«Иди, Двоедушец. Теперь всё в твоих руках».

Марево дрогнуло. Я резко вдохнул, чувствуя, как реальность возвращается. Туман, запах хвои, прохладная земля под ладонями. Я открыл глаза – Леший всё так же сидел рядом со мной. В его зрачках всё так же светился зелёный огонь.

– Они ответили? – тихо спросил он, хотя и так знал ответ.

– Да, – выдохнул я, поднимаясь на ноги. – Они не дадут нам силу для удара.

– Плохо, – произнёс Леший, – но я на это и не рассчитывал. Слишком глобальные силы спят в этой Священной Роще.

– Но они всё‑таки кое‑что дали…

– И что же?

– Знание, как справиться своими силами. Каким‑то образом я должен закрыть собой разрыв реальности.

Корневич медленно кивнул и тоже поднялся, опираясь на узловатый деревянный посох, которого мгновением ранее не было в его руке. Его взгляд был красноречивее любых слов. Но я и так понимал, что выжить в этой мясорубке у меня практически нет шансов. Однако отступать я был не намерен.

– Значит, так тому и быть! – произнёс Лесной Владыка. – Готовь своих людей, Двоедушец. Завтра ночь будет долгой. И помни: Лес поможет тебе в битве с врагом.

– Благодарю, дядька Корневич! – Прижав руку к груди, я в пояс поклонился Лешему.

Лесной Владыка поклонился в ответ и медленно растворился в предрассветной дымке. Я дошел до границы леса и крикнул:

– Пора уходить, друзья!

Хмурый и отец Фёдор тут же вышли из‑за деревьев, и мы рванули обратно, по любезно предоставленной Лешим тропинке. Но рассвет не ждал. Небо на востоке уже серело, приобретая тот самый предательский свинцовый оттенок, который я так ненавидел. Мы бежали быстро, чудесная тропинка тоже ускоряла шаг, но само время уже работало против меня.

В моих конечностях началось знакомое, но от этого не менее мерзкое покалывание. Сначала оно было слабым, как от долгого сидения в неудобной позе, но с каждой секундой холод становился всё пронзительнее. И вот я «споткнулся». Мои ноги просто перестали меня слушаться. Я рухнул бы лицом в землю, если бы Хмурый не подхватил меня под мышки.