– Знаю, – буркнул я и закрыл глаза.

Всё началось по привычной схеме – сначала медитация, дыхание: вдох‑выдох, вдох‑выдох, вдох‑выдох. Мысли замедлялись, отступали, превращаясь в далёкий, безразличный шум. Я неторопливо вышел из тела и сосредоточился на источнике. Потянулся к нему осторожно…

И сразу же знакомое вязкое марево Астрала начало просачиваться в сознание, пытаясь утащить за собой в свои серые слои. Я «уперся», зависая на самой грани перехода, чувствуя, как реальность истончается… Вот теперь – пора! Я попытался пробиться к источнику, но он, к моему огромному удивлению, не отозвался.

Более того, вместо ожидаемого «тёплого» тока эфира я почувствовал резкий ледяной спазм, от которого даже меридианы «зазвенели», а меня резко вернуло в оставленное тело. По коже пробежала липкая испарина, в висках застучало, в горле пересохло. Первая попытка закончилась тупой болью во всём теле. Я открыл глаза, глядя в каменный потолок. В ушах стоял тонкий и навязчивый звон.

– Не спеши! – раздался голос Агу. – Давай еще раз!

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь сбросить напряжение. Ладно, попробуем еще раз. Дыхание выровнялось. Выход из тела вновь прошёл «штатно» – «грань» на этот раз четко удерживалась. Я осторожно потянулся к источнику, ожидая отклика и представляя, как чистый эфир начинает просачиваться сквозь сито каналов. И снова – непробиваемая стена. Но теперь мне стало ясно почему у меня ничего не получается – Тьма всему виной. Каждая моя попытка протолкнуть хоть каплю эфира натыкалась на её жесточайшее сопротивление.

Меня вновь затянуло в собственное тело, неподвижно лежащее на каменном ложе. Еще один провал. В груди разливался болезненный жар, смешанный с ледяным холодом. Меридианы пульсировали от нагрузки, хотя по ним сейчас не двигалось ни капли магии. Внутри начало закипать привычное раздражение.

– Не на того напала! – зло прохрипел я. – Посмотрим, кто кого…

– Сергей, ты здесь? – неожиданно послышался голос отца Фёдора, который через мгновение появился рядом со мной.

– Я здесь, отец Фёдор, – ответил я, не открывая глаз.

– Чувствую, пытаешься ты Тьму отринуть… – осторожно начал разговор священник, присаживаясь рядом.

– Пытаюсь… да только Тьма… не пускает… Бьюсь‑бьюсь, да только бесполезно всё! – в сердцах произнёс я.

– Ты бьёшься с ней, Сергей, – тихо произнёс он, – как с врагом. А она – не враг… по крайней мере для тебя. Она – твой страх, твоя боль, твоя воля к жизни. Ты долго питался её силой, сеял смерть. Она срослась с тобой, сродилась, стала частью твоей сущности. А битва с самим собой – самая тяжкая.

Я открыл глаза, взглянув с удивлением на священника. Ведь не так он должен был со мной говорить. Совсем не так.

– И что делать, отец Фёдор? – спросил я. – Я не могу так сразу отсечь часть себя? Как я тогда буду сражаться с врагом?

– Не надо отсекать, нужно просто признать, – ответил Фёдор, положив мне свою ладонь на лоб. От руки сразу пошло мягкое тепло. – Закрой глаза, – неожиданно шепнул он. – Дыши. И не борись. Позволь ей просто быть. А потом… потом ты сам увидишь путь.

Я подчинился. Вдох. Выдох. Сосредоточился не на источнике, а на самой Тьме, свернувшейся в тугой комок, оплетающий энергетические каналы. Раньше я видел в ней лишь препятствие, врага, с помощью которого я выжил и продолжал сражаться.

Теперь же, под ровным теплом Фёдора, я увидел… Не скажу, чтобы друга, но точно боевого товарища, с которым мы уже не один пуд соли сожрали. Она точно не враг мне. Она – моя броня, мои «костыли», без которых я и шагу не смог бы ступить.

Она и я – одно целое. Но также во мне есть еще и Свет. И если мы объединим усилия – станем еще сильнее! И Тьма дрогнула. Не отступила, но перестала давить. Я почувствовал, как её «нити» ослабляют хватку, освобождая энергетические каналы.

Я сделал глубокий вдох, «прикасаясь» к источнику. И магия из окружающего меня эфира просочилась в меридианы. Сначала – по капле, потом – слабой струйкой. Её было не в пример меньше, чем после поглощения «дыхания жизни» моих врагов. Но все же…

Тьма внутри зарычала, но тут же утихла, когда светлый поток магии сформировал еще один резерв, теперь уже в моей собственной «душе». Я помнил, что резерв Тьмы возник на месте «кровоточащей пустоты» ушедшей родной души этого тела. Теперь же я стал носителем одновременно двух резервов – темного и светлого. В груди разлилось странное ощущение – не жара, не холода, а… полноты. Резерв, привыкший к кровавым всплескам, принял новую энергию без судорог.

– Вот так, Сергей – у тебя получилось! – раздался в моей голове обрадованный голос призрака. – Теперь ты не просто тёмный ведун, ты… А я теперь даже не знаю, кем ты стал, – признался Агу.

– Он стал настоящим эмиссаром Двуликого, – неожиданно раздался в моей голове еще один голос – Хранителя мертвого города. – Теперь ты можешь пробудить его печать, Двоедушец.

– Что это значит? – спросил я.

– Ты открыл в себе оба потока: Тьму и Свет. Смерть и Жизнь. Двуликий не ошибся, отметив тебя. Он сам повелевает и Светом, и Тьмой, ибо истинная власть над мирозданием рождается лишь в их равновесии. Ты тоже стал способен удерживать этот баланс.

– И что мне с этим делать?

– Что дальше – не спрашивай: замысел, как и печать Двуликого, так или иначе проявят себя в ближайшее время. Постигай новую форму и новые возможности, Двоедушец.

Я медленно сел на каменной лежанке, пытаясь разобраться в своих ощущениях и обдумать слова Хранителя. Отец Фёдор, сидевший рядом, не слышал ни слов Агу, ни слов Хранителя. Я молча опустил ноги на пол, не произнеся ни единого слова. Священник и не настаивал, чтобы я открыл ему душу. Он просто сидел рядом, и его присутствие отчего‑то умиротворяло.

Источник, как и светлый резерв, хоть пока еще совсем крошечный, работали без сбоев. Магия из эфира тонкой струйкой текла по меридианам, постепенно приближая тот час, когда я смогу чувствовать себя полноценным человеком даже днем, и не буду сломя голову искать убежище перед восходом. Вот только сколько времени мне понадобится, чтобы наполнить Светлый резерв?

– Как думаешь, Агу, сколько времени уйдет, чтобы я смог свободно разгуливать днём? – мысленно спросил я призрака.

– Не жди чуда за ночь, Сергей. Тёмный резерв наполняется «вспышкой» – поглотил «дыхание жизни» – раз, и готово. Светлый же… это как маленький родник. Он не будет бить ключом – твой источник слаб, меридианы не способны пропускать много силы. Их нужно развивать. Ежедневно и ежечасно! Медитации, упражнения по расширению каналов… Я знаю, как работать над собой. С каждым разом ты будешь поглощать из эфира всё больше и больше магии. И уже эта чистая сила не сожжет тебя изнутри, не превратит в монстра и не потребует крови.

– Я понял это, Агу. Но это не остановит меня от битвы с врагами. И пока другого оружия, кроме Тьмы, я не знаю. И еще мне нужен запас, пока я накоплю Света.

– Тогда с меридианами начнём упражняться завтра, – сообщил Агу. – На сегодня с тебя достаточно…

– Недостаточно! – ответил я. – Тёмный резерв тает, Агу, а светлый еще ни на что не годен. Мне нужно…

– Ты едва стабилизировал каналы! – всполошился дух, его изумрудное свечение стало нервно‑пульсирующим. – Мощный выброс Тьмы, и ты рискуешь вернуться в то состояние, из которого только что вылез!

– Тебе это точно известно?

– Нет, но…

– Я знаю, что рискую, – перебил я духа. – Но риск остаться без рук и ног поутру куда выше. Мне нужно пополнить запас. И заодно узнать, чем там «дышат» наши эсэсовцы. Пока они подсчитывают потери, у меня появился шанс всё сделать незаметно.

Отец Фёдор, тихо сидевший всё это время на краю лежанки, медленно поднялся. Он понял, что всё у меня получилось, и не задавал лишних вопросов. Наши мысленные споры с Агу он не слышал, хотя, по всей видимости, ощущал присутствие призрака.

– Собираешься «в ночь»? – тихо спросил он.

– Да, нужно «проветрить голову», батюшка, – ответил я. – Да и разузнать хочу что‑нибудь про наших уцелевших фрицев. Сдаётся мне, что они от нас всё равно не отстанут.