— Будешь жить, — выдохнул Агу. — Пока…

— Что значит пока?

— Я договорился… — Агу опустился ниже, его лицо стало серьёзным, как никогда. — Жить будешь, — повторил призрак, но на условиях Лесного Хозяина…

Лес ничего не забывал. Он помнил всё: каждую сломанную ветку и срубленное дерево, вытоптанную траву и убитое зверьё. И он не прощал обиды. Когда отряд Кранца отступил, оставляя за собой поле боя, усеянное телами своих же солдат, лес не вздохнул с облегчением.

Раны, нанесённые огнём и сталью, затягивались медленно, сочась живицей, так похожей на кровь. Но хуже ран было другое — вторжение чужой силы. Магия жалких двуногих, грубая, кровавая и насильственная, ударила по лесу, как отравленное копье.

И она разбудила то, что должно было спать ещё сотни лет. Глубоко под землёй, там, где корни гигантского дуба сплетались в единый узел, пульсирующий в такт биению сердца самой земли, зашевелилось нечто древнее, хтоническое и природное.

Оно спало долго. Столетия сменялись тысячелетиями, люди приходили и уходили, меняли одежду, оружие, даже богов, но лес всегда оставался неизменным. Хозяин леса старался не вмешиваться в мелкие распри смертных, пока они не касались его напрямую.

Но сегодня чуждая ему сила пыталась подчинить себе саму Жизнь! И Леший не выдержал — проснулся. Это было медленное и тяжёлое наполнение силой всего пространства вокруг. И только после этого Хозяин поднялся из земли. Сначала он пробежался по своим обширным владениям движением лесных соков, шелестом травы, скрипом деревьев.

А затем уже обрел форму: огромную, чудовищную, сплетённую из корней, мха, глины и старых деревьев. Глаза его горели тусклым зелёным огнём, размером с человеческие головы. Он прошелся по жалким вторженцам настоящей яростью природы, ответом самой земли на проклятую мертвую силу.

Смешав врагов с землёй (пусть и не всех, но остальные убрались из его владений), Леший замер, вновь уловив запах Смерти. Кто-то ещё, использующий силы Тьмы, пустил корни в самом сердце его владений. Таким чужакам здесь не место!

— Говори уже, Агу!

— Леший узнал меня, — поражённо произнёс Агу.

— Узнал? — Я удивлённо моргнул. — Ты же говорил, что умер тысячи лет назад?

— Так и есть. Но духи леса помнят тех, кто поклонялся Богине. А я был жрецом… пусть младшим, но служителем Девы. Леший… он был здесь всегда… И тогда тоже. Мой народ его тоже почитал… — Агу сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Он помнит «запах» приносимых ему жертвоприношений. Но он никогда не брал кровью, его стихия — Жизнь. Для него я всё еще «свой». А ты… ты чужак, с противной ему силой. Но мне удалось договориться — он готов дать тебе шанс! — радостно заявил призрак.

— Какой шанс? — спросил я, чувствуя, как мои конечности начинают потихоньку отрастать. Ночь, наконец-то, вступила в свои права

— Отныне ты можешь находиться на его земле, — сказал Агу. — И мой склеп всё ещё твоё убежище. Он не тронет тебя, но…

— Но? — спросил я, чувствуя очередной подвох. В этом мире ничего не давали просто так. Измора взяла с меня цену. Двуликий взял. С чего бы Лешему быть исключением?

— Ты не вредишь лесу, — сказал Агу твёрдо. — Никак. Ты не используешь свою силу на растениях. Не трогаешь животных. Никакой тёмной магии на территории леса.

— То есть, я не могу здесь больше тренироваться?

— Никаких проявлений тёмной силы! И ты не можешь вытягивать жизнь из его слуг. Ты не можешь убить волка, чтобы пополнить резерв. Ты не можешь засушить дерево заклинанием, ты не можешь…

— Не продолжай. А врагов? Врагов я убивать в его лесу могу? — уточнил я. — Тех, кто разбудил его?

— Их ты убивать можешь, — ответил Агу. — Даже должен, если столкнёшься. Они отныне — враги Леса.

— Принимается! — Я довольно кивнул. — И как долго он согласился меня терпеть?

— Пока ты соблюдаешь правила. Если нарушишь… — Агу не договорил, но я почувствовал угрозу.

— Понял, не дурак, — сказал я. — У меня и в мыслях не было вредить лесу. Мне нужны только они.

Ощущения нахлынули внезапно: сначала покалывание в запястьях, затем нестерпимый зуд в плечах и бёдрах. Это было уже знакомое мне чувство возвращения утраченных конечностей.

— Солнце зашло, — подтвердил призрак. — Так что мне передать Хозяину леса? Ты принимаешь его условия?

— Так он еще здесь? — удивлённо спросил я.

— Здесь, — ответил Агу.

— Тогда я сам… засвидетельствую ему своё почтение, — криво усмехнувшись произнёс я, выползая в грот через дыру, которая после атаки Лешего стала шире — от ударов плиты еще больше сместились. Но конструкция все еще выглядела довольно устойчиво, не грозя обрушиться в любой момент.

— Сергей, погоди, — вдруг остановил меня Агу, зависая прямо перед лицом. — Так не годится. Ты выходишь с таким видом, словно ты здесь хозяин, а нужно как гость. Так правильно будет.

— И что ты предлагаешь? — Я остановился, а затем вполз обратно в склеп.

— Подношение, — серьёзно сказал призрак. — Мы в своё время старались уважить лесного владыку. Иначе прямая тропа в лесу вдруг станет кругом, а съедобный гриб — поганкой.

Я усмехнулся. Вспомнились старые сказки, которые рассказывала мне бабушка. «Оставь хлеб на пне, не ходи без дара, уважь Хозяина». Я считал это байками, но после всего, что случилось за последние дни, эти байки оказались ближе к истине, чем иные сводки новостей.

— Годится, — кивнул я.

Полез в ранец. Кроме галет у меня сейчас ничего не было. Мяса Леший не потребляет, а сухари… Сухари хотя бы за хлеб сойдут.

— Так нормально? — спросил я, глядя на Агу.

— Нормально, — кивнул призрак. — Только еще слова скажи, что, мол, уважаем и всякое-такое…

— Не дрейфь, салага — разберусь как-нибудь! — успокоил я призрака, и полез с «подарками» на выход.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес вокруг стоял тихий, но это была не та мёртвая тишина, что давила днём. Сейчас лес наблюдал. Я подошёл к плоскому камню у входа в грот. Положил на него вскрытую пачку. Галеты были твёрдыми, но пахли неплохо, да и на вкус вполне. Конечно, не самый лучший дар для древнего духа, но лучший из того, что у меня было для подношения. Я огляделся по сторонам, но никакого лесного чудовища так и не заметил.

— Хозяин Леса, — сказал я вслух, чувствуя себя немного глупо, — я твой гость. Здесь твой лес — твои правила. Не гневись понапрасну, а лучше прими от меня небольшой дар… Просто ничего другого у меня нет.

Ветер вдруг стих. Листва замерла, словно затаив дыхание. Затихли сверчки, комары и прочая лесная мелочь. И тогда он появился, словно из-под земли вырос. Старик. Высокий, жилистый. С волчьей безрукавкой, потрёпанная временем, на угловатых плечах.

Но главное — борода. Длинная, седая, но с явным зелёным отливом, словно в ней пророс мох. А глаза… Ярко-зелёные, как молодая листва в мае. Они смотрели на меня не со злобой, а с каким-то весёлым любопытством. Леший шагнул к камню. Его движения были плавными, бесшумными. Он протянул сухую руку, похожую на древесную ветку, покрытую растрескавшейся корой, и взял одну галету из пачки. Поднёс ко рту. Хрустнул.

— Давненько я людского хлеба не едал, — звучно, и на чистейшем русском произнёс он. Голос его звучал как шум ветра в кронах, низкий и глубокий. — Спасибо, гостюшко, что старика сухарём порадовал. — В его зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. — Жёстковат зело, но вкусен, — через мгновение добавил он.

— Не серчай, Лесной Владыко, — ответил я, разведя руками, — другого угощения у меня нет. Но зато это — от всей души!

Леший кивнул.

— Я оценил, как ты меня уважил, — прогудел старик, внимательно вглядываясь в меня.

Мне стоило больших трудов не сморгнуть и не отвести глаз — взгляд Лесного Хозяина буквально прожигал до костей. Но я стойко выдержал.

— Надо же? — Удивлённо покачал головой старик. — Двоедушец с печатью Двуликого? Давно о Хозяине Врат ничего слышно не было. Неужто, вновь объявился?