Место под портал находилось на расстоянии больше мили от столицы, тем не менее, все городские стены были заполнены народом. Немченко поначалу чертыхнулся, мысленно обругав короля Ратвеса, без пяти минут формального ииператора объединённых королевств.

Джиса точно никому не сказала о том, чем она здесь сейчас занимается. Наверняка это охваченный гордыней правитель всем своим приближённым похвастался скорым появлением общедоступных порталов, и что новый Великий маг пообещал вручить бразды правления и контроля за доселе невиданной в Гертале транспортной сети лично ему в руки.

Необходимое количество работников Ратвес Четвёртый оле Рей выделил — Немченко прикинул численность копошащихся у десятка котлованов с лопатами и тачками людей примерно в две-три сотни — но теперь весь город знал, какие работы и для чего здесь проводятся. Да ладно бы город. Наверняка по эфирникам уже по всему миру несётся весть о первом по настоящему грандиозном деянии нового Великого Анда.

Впрочем, злость на болтуна у попаданца пропала, едва только вспыхнула. Какой смысл скрывать то, что совсем скоро и так бы узнали?

— Мия! Под ноги смотри, а не глазей по сторонам! — сказал, успев вновь схватить юную адептку смерти за руку.

Если б не его столь мгновенная реакция, молоденькая благородная ола точно пропахала бы носиком землю. Слишком пялилась с восторгом на величественную стройку и не заметила под ногами кочку.

Хотя Великий Анд тоже с интересом наблюдал за масштабом организованного Джисой строительства. В применении к данной ситуации можно было бы сказать, что, увы, но ола Рей — единственный во всём мире адепт земли, Великий Анд не в счёт, кто может создавать строения с помощью магии, не требующие в дальнейшем энергетической подпитки от амулетов-накопителей, родовых или храмовых камней, поэтому и трудиться ей на стройке приходится без помощи других одарённых этой же стихии. Они с Андреем сразу решили, что портальные объекты не будут зависеть от того, найдётся ли кому пополнять их магией.

Среди множества насыпанных гор земли уже выделялись две массивные опоры под будущую арку. Их высота была пока в четверть от необходимой, но и это впечатляло, как много Джиса успела сделать за столь короткий срок. Теперь понятно, почему она скрылась в одиноком шатре, окружённом верными рейскими дружинниками, среди которых Немченко, подойдя к пологу, увидел и Орниса Дика, старого боевого товарища.

— Привет, дружище, — не погнушался рукопожатием со старшим десятником Великий Анд. — Не в службу, а в дружбу, проведи нашу прекрасную олу Мию по стройке. Покажи ей, где тут что будет, объясни зачем, почему, отчего, для чего и прочие вопросы, которые у госпожи возникнут.

— Если б я сам знал, господин, — улыбнулся Орнис. — Но, что знаю, всё расскажу.

В шатре ола Рей находилась не одна, рядом с ней стояла на коленях служанка. Сама Джиса сидела в одном из двух походных кресел, вытянув и скрестив свои стройные ноги, обутые в ботфорты. Между креслами расположился столик, на котором стояло большое блюдо с фруктами и виноградом и два кубка. Паная по эфирнику уже сообщила о скором прибытии главы рода, и Джиса встречала мужа с улыбкой и без удивления.

Она вскочила, и олы Рей слились в долгом поцелуе, после которого, возвращаясь в кресло, Джиса пожаловалась:

— Выматываюсь ужасно, Андрей. Опустошаю источник — жду, когда наполнится, опустошаю — жду, опустошаю — жду. Почему нельзя брать энергию из других стихий для заклинаний земли? Так бы я намного быстрее всё делала и меньше уставала. Кстати, к нам скоро должен пожаловать король. Напросился, дважды гонцов присылал, я как-то решила, да и пусть приходит. А тут ты у меня вернулся и вновь одетый, как нищий ол из глухой провинции, решивший наняться на службу.

— Не нравлюсь, что ли? — рассмеялся Немченко, садясь рядом и, вытянув руку, взял ладонь супруги в свою.

— Мне ты больше всего нравишься голым, знаешь ведь, — без тени улыбки ответила ола Рей. — Но ты ж, все теперь знают, новый Великий. Где пурпурная мантия, как у того была? Где бриллиантовая корона? Где огромная свита?

— Будет, Джи, всё будет. А пока мы с тобой строители, грузчики, чернорабочие и всё такое. Слушай, пересядь ко мне на колени, мне так приятней будет тебе рассказывать, как попутешествовал на Землю, и выслушать твои истории.

От домогательств любимой женщины, единственной и неповторимой, касающихся изменений в имидже Великого Анда Андрей пока успешно отбивался. Да и требовала Джиса всего этого не на полном серьёзе.

Кроваво-красная мантия, отороченная мехом горностая, подсмотренная ею в иллюзионе-манге, усыпанная бриллиантами корона, вышитый золотом императорский мундир, толстая золотая цепь на шее с гирляндой десятиуровневых амулетов, сверкающих самыми дорогими бриллиантами, смотрелись бы к месту, находись новый будущий повелитель Герталы на троне.

Вот только Великому Анду пока некогда рассиживать в собственной резиденции, и не скоро ещё такая возможность появится, а потому — скромный походный кожаный костюм, в этот раз с курткой изнутри утеплённой шерстяной подкладкой — на самом севере континента и летом не жарко, ботфорты и синий берет. Многоразмерная сумка через плечо, кошель и кинжал на поясе и парные клинки в потёртых, невзрачных ножнах — таков облик Великого Анда, добравшегося до побережья Северного моря. Нет, ещё ж знаки ола на лацканы куртки и на берет прицепил. Не те, приличествующие Великому, которые они с Джисой на пару разработали и утвердили, а огня. Можно было бы и вовсе без знаков обойтись, да попаданцу не хотелось ввязываться в заварушки по любому поводу. Всё-таки связываться с благородным магом-огневиком желающих найдётся мало. Почему не тени? Так друзья-стихии намекнули не раз, дескать, никаких обид, однако им это кажется не совсем правильным. Особенно Аида по этому поводу грустила. Вот и пришлось адепту всех девяти стихий приказать изготовить знаки всех, и цеплял их теперь по очереди.

Всё-таки — окончательно убедился — климат Герталы заметно мягче земного. Северное побережье материка здесь находилось примерно на тех же широтах, что и Евразия в родном мире попаданца, однако ничего похожего на тундру с ягелем или карликовыми берёзами Немченко сейчас не наблюдал. Скалы, о которые разбивались океанские волны, были покрыты не только кустарниками, но и как-то умудрившимися зацепиться за камни хвойными деревьями, а на участках между утёсами, туда и вовсе вторгался обширный лесной массив, раскинувшийся от края до края и уходивший вглубь материка.

Имелись здесь и полоски галечных пляжей, на одну из которых Андрей и спустился, едва вышел из сумрака. Подошёл к той черте, на которую набегали волны, присел на корточки и потрогал рукой воду. Оценил, что купаться в такой точно нельзя, вымерзнешь. Разве что любителям окунаться в проруби зимой на Крещение такая температура показалась бы комфортной, и вместе с тем, не скажешь, что ледяная. Градусов десять-пятнадцать. Напомнила Немченко Балтику зимой возле Калининграда. Как-то в Светлогорске он также вот подходил к воде и пробовал её на ощупь. Правда, там был песок.

И на одного поселения вблизи, хотя по карте где-то здесь должен быть Трист, самый крупный город-порт на северном побережье. Вроде как, тысяч двадцать населения. Для этих почти безлюдных краёв, можно сказать, немыслимое количество. Только что-то не видно, ни этого города, ни хоть какой-нибудь рыбацкой деревушки, в которой можно было бы хоть узнать направление, в котором двинуться.

Вспомнил, что пообещал сегодня зайти в гости к стихии воды. Подумал, что это будет даже символично сделать это на виду безбрежного океана, пусть и хмурого, не сравнимого с тем лазурным, что ласкал берега возле Нагабина или Фожа. Потянулся к водной части своего источника, шагнул в слой стихии и поначалу удивился, решив, что перемещение не сработало, только через пару секунд поняв, Марина решила встретить его в очно такой же обстановке, которая окружала его в данный момент в реальности. Даже освежающий ветер, нагоняющий зябкость и под тёплую куртку, ничуть здесь в слое не теплее. Потому и сама хозяйка вышла из-за утёса одетой в демисезонный комбинезон, аппетитно подчёркивающий все выпуклости её фигуры, скопированной с Ликиной. Когда-то Андрей наслаждался этим телом и кажется знал на нём каждый уголок.