Великий Анд обернулся, поощрительно кивнул этой немолодой уже женщине и отправился прощаться с женой, застрявшей в слое сумрака у их общей подруги Тани. Пообещав обеим, что будет возвращаться при любой предоставившейся возможности, а вообще надолго в Нииторе постарается не задерживаться, переместился порталами в Ниит, уже через минуту оказавшись в снятом гостиничном номере.

Утро ещё только начиналось, но за окном уже слышались голоса редких прохожих, в основном мелких торговцев, спешивших занять места для своих прилавков или лотков на базарных площадях и перекрёстках. Андрей подошёл к окну, оно выходило во внутренний двор. Там тоже обнаружились люди — птичница и доярка — обе, занимаясь своими делами, шума не производили, стараясь не потревожить постояльцев. Как и сонный пацан, вынимавший из колодца с помощью верёвки наполненное водой деревянное ведро. Дневная жизнь начинала вступать в свои права.

Смотреть сквозь сумрак в соседний номер, на месте ли его соратники, Немченко постеснялся. Уже много раз становился свидетелем того, за чем подглядывать в общем-то некрасиво, если не вуайерист, к которым он себя не относил. С чужими ещё куда ни шло, а вот со своими весьма некрасивый поступок. Так Андрей считал. Поэтому вышел в коридор и аккуратно постучал в двери олам Шеми. Мог бы просто потревожить огненную сигналку, установленную Риком, да вдруг бы соратник, спросонья не разобравшись, принялся швыряться пламенем?

— Кого там шакалы принесли? — раздался из-за двери сонный голос Гадюки.

— Никто не приносил, благородная ола Аля, — ответил землянин. — Я сам пришёл.

Последовало молчание минуты на три, во время которых Немченко слышал в номере шуршание одежд.

— Анд? — ола Шеми впустила командира в номер. — Наконец-то. Мы уж с Риком думали, ты опять на неделю пропадёшь.

Бывшая воровка успела только натянуть штаны и блузку навыпуск, встретила раннего гостя босиком. Рик ещё сидел на топчане, пытаясь разобраться, где у брюк правая штанина, а где левая.

— Привет, командир, — поздоровался он, наконец-то определившись с порядком одевания. — Слава Великому, не исчез навсегда.

— Можно подумать, вы не нашли бы, чем без меня тут развлечься, — коротко хохотнул землянин. Андрей подошёл к столику и сел на единственный в номере табурет. — Что-то мне подсказывает, у вас имеется, чем со мной поделиться. Аль, мне может выйти, чтобы ты переоделась?

— И не только переоделась, — бросила Гадюка взгляд в угол комнаты, где стоит деревянная лохань с крышкой. — Может внизу поговорим? Срочного всё равно ничего нет.

Великий Анд немного даже смутился. Действительно, не дал друзьям толком проснуться, сходить в туалет, умыться, что сам-то давно сделал у себя в замке, а уже начал требовать отчётов о проделанной работе.

— Ладно, — поднялся. — Не торопитесь. Приводите себя в порядок, и через полчаса, нет, час, встретимся в столовой. У меня есть ещё одно дело.

Он сам себе не мог объяснить, почему не остался равнодушным к судьбе перенесённого им в Герталу преступника. Даже Джиса это заметила, когда он с иронией рассказывал о том, как его хотели на альтернативной Земле ограбить, а потом убить, и чем это закончилось. Любимая не поверила, что её великий супруг пустит судьбу Ивана Жука на самотёк. Андрей попытался убедить её в обратном, дескать, плевать ему, выживет или нет этот негодяй, но поймал себя на мысли, что и сам себе не верит. Может действительно нечаянное сочувствие к очередному попаданцу, которое он в себе давил, окажется сильнее холодных рассуждений? Скорее всего так и есть, признался Немченко самому себе.

Метку хаоса он видел отчётливо. Она сейчас где-то в районе Ашби. Где точно, сказать не мог, да это и не было нужно. Расстояние от Ниита было совсем небольшим, так что, Великий Анд отправился к Жуку прямо из гостиничного номера своих соратников, использовав одно заклинание сумрачного пути. Хватило.

Правда, Андрей ожидал, что окажется в трактире недалеко от ворот Ашби, куда посоветовал направиться земному грабителю, а переместился во двор небольшого, но аккуратного домика, недавно побеленного и с крышей из дранки.

Иван Жук сидел на большой колоде у сложенных под навесом в штабели дров. Вытянув ноги, он бездумно смотрел на лежащий перед ним на траве колун. Рядом с ним никого не было, если не считать бегающих из птичника туда-обратно куриц, гордо выхаживающего и бросающего на землянина настороженные взгляды петуха и высунувшего рыло в щель перегородки из сараюшки здорового борова. На Жуке помимо одежды, которую ему великодушно оставил Великий Анд, имелась теперь и волосяная безрукавка. Похоже, вор оказался более пронырливым, чем Андрей себе представлял, или просто более удачливым.

Услышав какие-то шумы в доме, оставив своего клиента продолжать заниматься мысленной деятельностью, Немченко зашёл внутрь домика, оказавшись в коротком коридоре, одна дверь из которого вела в комнаты, а другая на кухню, откуда доносились приглушённые голоса и слышалось шипение сковородки.

В кухне он застал молодящуюся, уже с раннего утра хорошо причёсанную и нарумяненную женщину лет сорока в длинном домашнем платье из светло-зелёного ситца, поверх которого был накинут передник из грубого полотна. Хозяйка на огромной сковороде жарила сало до шкварок, а на столе рядом с плитой лежали в глубокой миске куриные яйца, не менее десятка.

Рядом с женщиной — один на ларе, другой на табурете — сидели мальчишки, обоим лет по десяти-одиннадцати.

— Мам, он какой-то странный, — говорил тот, что чуть постарше. — И говорит непонятно, и улыбается странно. А он не безумец? Как бы он наш дом не сжёг. И вдруг он беглый? За укрывательство могут наказать.

— Не говори ерунды, Литавий, — улыбнулась женщина, резко убрав голову от брызнувших каплей жира. — Где ты увидел на нём ошейник или следы от ошейника или кандалов? Он не раб и не каторжанин. А руки? А зубы? А кожа? Нет, он точно из почтенных горожан.

— Откуда же он тогда взялся и почему не говорит как люди? — спросил младший, поёрзав на ларе.

— Пока не знаю, Калуш, — женщина отложила лопатку, взяла тесак и принялась колоть яйца в сковороду, складывая скорлупу на стол. — Может кто-то из могущественных олов издалека перенёс, где говорят так странно, да и отказался от него, — тут Андрей чуть не хмыкнул от такой прозорливости женщины. — а может перенёс болезнь и забыл нормальную речь. Пусть у нас пока поживёт, может и узнаем что-нибудь. Нам мужская сила не помешает в мастерской. Как ваш отец погиб, мне одной с нашим старым рабом Пронтом с гончарными печами тяжело управляться, а вы ещё пока не годитесь.

— А от него-то какой толк будет? — опять задал вопрос старший. — Он даже колун в руках не знает как правильно держать.

— Научится, Литавий, научится. — женщина принялась солить. — И потом, он нам все свои деньги отдал. Уж покормить и дать кров на какое-то время мы должны. Лучше возьми лепёшку и кувшин молока, отнеси ему. Скажи, что скоро завтрак будет готов, а пока пусть этим подкрепится.

— Какой толк ему говорить, если он ничего не понимает? — засмеялся мальчишка.

Младший брат его в этом веселье поддержал. Однако, распоряжение матери пацан всё же выполнил. Немченко последовал за ним и с насмешкой наблюдал, как Иван Жук подозрительно посмотрел на лепёшку со всех сторон, будто боялся, что его могут отравить, и всё же откусил. Молоко тоже взял и поставил рядом с собой на землю.

— Спасибо, пацан, — сказал по-русски. — Разведёнка или вдовушка, похоже, готова меня приютить на первых порах. Слышь, шкет, скажи матери спасибо от меня. Хоть т толстая слишком, но пока сойдёт. Чего таращишься? Да разберусь я как-нибудь с вашим топором. Сука, что за жизнь. И как я во всё это вляпался. Иди отсюда.

Литавий по голосу понял, что от него хотят, развернулся и убежал. Андрей хотел было выйти в реальность, ещё разок побеседовать с коллегой-попаданцем, но сразу же передумал. Вор явно из тех, кто умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Угол себе нашёл и даже с питанием и постелью, работу в гончарной мастерской освоить ему будет не трудно. Так что, получается, Великий Анд зря беспокоился. Первые шаги в новом мире вполне могут быть успешными даже без получения каких-то дополнительных способностей.