«Стойте со своей группой прибытия, — рявкает стражник, толкая нас к сектору зала.»

Я сканирую толпу из сотен, двигаясь, каталогизируя потенциальные угрозы или союзников с инстинктом, отточенным годами на улицах. Гора мужчины-фея с ритуальными шрамами на бритой голове стоит со скрещенными руками, сверля всех взглядом. Рядом с ним худая женщина с волосами, испещрёнными плющом, наблюдает за смотрителями с расчётливым интересом. Пара близнецов — мужчина и женщина — с одинаковыми земляно-коричневыми кудрями шепчутся друг с другом, их бронзовые глаза постоянно двигаются. Каждое лицо рассказывает историю отчаяния, решимости или покорности.

Эллис появляется рядом со мной, облегчение явно на его лице. «Ты жива, — шепчет он.»

«Пока что, — отвечаю я, отмечая тёмные круги под его глазами и свежий синяк на щеке. Кто-то уже пометил его как лёгкую добычу.»

Томас и Дрен присоединяются к нам, и мы сбиваемся вместе, инстинктивно формируя отряд среди хаоса. Безопасность в количестве — древнейшая тактика выживания.

«Тот крупный со шрамами — Кралл, — бормочет Дрен. — Бывший боец ям из восточных провинций. Уже убил двух новобранцев в ночные часы.»

«И я уверена, что узнаю ту вон там, — ворчит Никс, слегка указывая на женщину с полосатыми волосами. Я замечаю, что у неё неровный шрам от виска до челюсти. — Векс Стританд, если я не ошибаюсь. Бывшая убийца. Ходят слухи, что она убила всю семью магистрата, прежде чем её поймали.»

Я следую за её взглядом. Векс стоит отдельно от других, её поза расслаблена, но насторожена. Когда она замечает, что я смотрю, её губы изгибаются в то, что может быть улыбкой или оскалом.

«Почти уверена, что те близнецы — Лаверты, — добавляет Лира вполголоса.»

Я бросаю на неё вопросительный взгляд.

«Дети Тринии Лаверт, — отвечает она, как будто это что-то должно для меня значить. Для меня нет. — Она была чемпионкой, прежде чем погибла в играх, — добавляет Лира. — Они дети арены, выращенные в системе. Возможно, обучены с рождения.»

Я никогда не считала своим делом следить за тонкостями и результатами имперских игр. Удержать себя в живых на улицах, которые полны решимости раздавить тебя или уморить голодом, — довольно-таки занятие на полный рабочий день. Но, возможно, мне стоило обращать больше внимания. По моему опыту, знание почти всегда делает ситуацию менее пугающей.

Если только ты не стоишь у ворот Смерти.

«Почему они тогда здесь? С новичками?» — спрашиваю я.

«Наверное, потому что они наконец достаточно взрослые, чтобы умереть, — плоским тоном говорит Дрен.»

Тишина опускается на зал. Толпа новобранцев расступается, как вода, когда из одного из верхних туннелей появляется новая фигура. В отличие от нас, на нём облегающее облачение чёрного и серебряного цветов — цвета бойца с рангом. Его движения плавные, уверенные, каждый шаг точен, когда он спускается к платформе. Даже без представления его осанка отмечает его как кого-то важного.

«Зериэль Целит, — шепчет Томас почти про себя, его голос напряжён. — Нынешний чемпион Железной Тюрьмы. Сын опозоренного Дома Целит.»

Я изучаю гладиатора, когда он проходит, возвышаясь почти над каждым мужчиной в зале, каждый шаг несёт неизбежность хищника, смыкающего добычу. Его телосложение обманчиво, высечено худощаво, но отточено для смертоносности, мышцы и грация переплетены. Жёсткие чёрные пряди спадают необузданными прядями, обрамляя лицо, закалённое невзгодами и отмеченное шрамом, который тянется через челюсть, касаясь горла. Его выражение высечено изо льда, глаза — тёмные пучины — острые, расчётливые, отлично осознающие, как его присутствие обвивается по залу.

«Знаешь его историю?» — не могу не спросить тихо.

«Семья поддержала не ту фракцию при дворе, — бормочет Томас. — Вместо казни он выбрал арену. Сражается, чтобы вернуть честь, уже два года… и убивает любого, кто встанет у него на пути.»

Прежде чем я успеваю спросить больше, среди кучки новобранцев справа вспыхивает переполох.

«Убери свои руки, Майлор, — рычит женщина с туго заплетёнными светлыми волосами. Её жилистое телосложение скрывает силу, явную в её стойке, когда она отталкивает мускулистого мужчину, который, видимо, натолкнулся на неё.»

«Следи за языком, Торн, — отвечает мужчина. — Твой нрав — это то, за что тебя сюда и отправили.»

«А все знают, что ты здесь, потому что не смог заплатить свои карточные долги не тому благородному, — плюётся она в ответ.»

«Несса Торн, — бормочет Никс рядом со мной. — Бывала в моей таверне. Бывшая городская стражница, теперь, видимо, уволенная.»

Другой новобранец встаёт между ними — видная женщина с охристой кожей и золотистыми глазами.

«Приберегите это для арены, оба, — отрезает она, её голос звучит авторитетно, несмотря на статус новобранки. — Вы даёте смотрителям именно то, чего они хотят.»

«Не лезь, Сария, — усмехается Майлор, его рука двигается к боку, будто хватаясь за оружие, которого нет. — То, что ты была кем-то на окраинных территориях, ничего не значит здесь.»

Толпа сдвигается, новобранцы отступают, образуя круг вокруг противостояния.

Затем Зериэль Целит входит в круг, и хотя он говорит едва выше разговорного тона, тишина падает, будто по команде. Вблизи его тело читается, как летопись выживания — шрамы, прочерчивающие его предплечья, словно древние руны, ожоговое клеймо у ворота, будто выжженное огнём, мозоли толстые на руках от бесконечных боёв.

«Берегите силы, — отрезает он, его низкий голос тих, но твёрд, как кремень, несущий обещание насилия. — Драконам наплевать на ваши мелкие обиды. Они спалят вас всех одинаково.»

«Из личного опыта говоришь, Целит?» — спрашивает Майлор, но в его тоне появилась новая осторожность.

Взгляд Зериэля фиксируется на нём, и Майлор немедленно отступает. «Да, — просто отвечает он, его голос опускается до опасного уровня. — Именно.»

Противостояние мгновенно растворяется. Стороны отходят обратно в строй, и Зериэль скрывается из моего поля зрения. Однако привкус враждебности остаётся. Пока мы стоим на своих местах, я не могу не заметить, как определённые группы уже начали смыкаться: Несса и Сария тяготеют друг к другу, Майлор находит путь к Краллу, близнецы изолированы, но наблюдательны.

Центральная платформа зала внезапно вспыхивает пламенем: контролируемые вспышки из отверстий под камнем. Жар окатывает нас, когда вперёд выходит мужчина в пышных одеждах, его лицо наполовину скрыто маской из драконьей чешуи.

«Новобранцы, — гремит его голос, усиленный акустикой зала. — Вы стоите в сердце Железной Тюрьмы, где недостойные перековываются в оружие для славы империи.»

Тишина опускается на толпу. В отличие от других смотрителей, на его униформе золотые знаки отличия на воротнике и запястьях. Его лицо с резкими чертами, холодно-привлекательное, с глазами, как осколки льда. Даже издали от него исходят почти осязаемые волны авторитета.

«Командир Маррек, — слышу я, как кто-то шепчет дрожащим голосом. — Глава тренировочной программы Железной Тюрьмы.»

Маррек обводит собравшихся новобранцев бесстрастным взглядом мясника, оценивающего скот. Когда он говорит, его голос без усилий разносится по залу без крика.

«Посмотрите налево, — приказывает он. — Посмотрите направо.»

Головы послушно поворачиваются.

«К концу месяца двое из каждых трёх человек здесь будут мертвы.» Его тон деловитый, лишённый как жестокости, так и сострадания. — «Это не угроза. Это не должно вас пугать. Это просто реальность вашего положения.» Он начинает расхаживать, сложив руки за спиной. — «Ибо теперь вы должны считать свою цель здесь единственной: развлечение.»

Впереди коренастый мужчина с телосложением шахтёра нервно ёрзает. Не прерывая шага, Маррек подаёт знак смотрителю. Прежде чем кто-либо успевает среагировать, копьё-молния касается спины мужчины. Он падает на колени, бьётся в конвульсиях.

«Полная неподвижность, когда я говорю, — продолжает Маррек, как будто ничего не произошло. — Первый урок.»