— Ниварерг был солнечным эльфом? — предположил я.

— Был, — тяжело вздохнула женщина и опустила взгляд, будто проваливаясь в воспоминания о далёком прошлом. — Те, кто поддался бездне и стал её слугами, постепенно теряют разум и становятся монстрами. Как тот же Дед Мороз, которого ты убил. В своём мире он был царём. Представляешь?

— А кем был Неварерг?

Сима явно не очень-то хотела об этом говорить. Но когда она всё же решилась, у неё будто прорвало какую-то эмоциональную дамбу. И всё же эльфка выложила всё как на духу:

— Он был учёным. Молодым и амбициозным. Страсть к исследованиям и изменениям горела в нём как пламя. Но он был скован законами и устоями нашего народа. Однако всё изменилось с приходом бездны. Он получил возможности, о которых доселе никто не мог и помыслить. Создание живых существ, улучшение уже живущих. Полная их перестройка.

— Разве никто не видел, к чему это может привести?

— Я видела. Но я была слепа в своей наивной надежде, что смогу унять его неуёмную жажду познаний.

Вновь повисла гнетущая пауза, которая позволила обдумать услышанное. И я тут же высказал предположение, слишком поздно поняв, что лезу не в своё дело:

— Ты любила его?

Сима не торопилась отвечать. Также потупив взгляд, она смотрела в пол, но вскоре медленно кивнула:

— Больше жизни. Я знала, что он может стать тем катализатором гибели нашего мира. Но до последнего надеялась, что смогу это предотвратить, не жертвуя Неварергом. Когда же я осознала свою ошибку, было уже слишком поздно. Народ солнечных эльфов не был столь сильно подвержен тёмным эмоциям, транслируемым Ненасытной. Но в чём была его сила, в том таилась и его слабость. Многим из нас, несмотря на запреты, затмевало взор любопытство. Бездна воспользовалась этим, и Неварерг стал инструментом в её руках. Всё началось с безобидных исправлений в телах наших сородичей. Затем он начал делать их моложе, красивее, совершеннее. Но у всего была своя цена. Изменения и мутации не прошли даром.

Сима выставила вперёд свою когтистую ногу:

— Это лишь одно из самых безобидных побочных действий. Прочие мутации начали распространяться по всему нашему небольшому миру. Не было великих орд или братоубийственных войн. Просто постепенно солнечные эльфы превращались в монстров.

— Неужели Неварерг пошёл на это сознательно?

— Нет, конечно. Он искренне хотел добра. Хотел избавить эльфов от болезней, недугов, несовершенств. Но что-то пошло не так. Ненасытная воспользовалась его страстью и страстью эльфов к новому. Что в конечном итоге и привело к нашей гибели.

— А эти Отголоски? Это ведь твой народ?

Сима кивнула:

— Те немногие, кто пытался противиться Ненасытной. Но в итоге, она подшутила над ними сильнее всех.

— Хм. Тогда извини, что пытался их убить. Хотя, тут, конечно, как посмотреть, кто больше пытался.

Сима усмехнулась:

— При всей твоей силе ты бы вряд ли смог. Их можно одолеть только магией или психическим ударом. Вся твоя невообразимая сила сейчас бесполезна. Даже после того, как ты сумел преодолеть барьер.

Я прищурился и спросил:

— Что ты знаешь об этом?

— Практически всё, — усмехнулась Сима. — Ненастыная хотела взрастить своего личного чемпиона. И у неё почти получилось. Но в решающий момент её чемпион выбрал другой путь. Вот она и поставила ограничения на развитие.

— Но ведь теперь я отношусь к плану смерти?

— Правильно. Но Смерть также была против твоего дальнейшего роста. Своим существованием ты нарушаешь баланс. Никто из смертных не должен просто так обладать такой силой.

— Если так, то зачем она дала мне договор, с помощью которого я могу получать ещё больше возможностей?

— А ты ещё не понял? Это лишь попытка контроля. Чем сильнее становится сила договора, тем меньше у тебя будет привязанностей, переживаний и всего того, из-за чего ты можешь натворить бед. В конце ты станешь просто холодной безэмоциональной машиной. Да, всё ещё не подчинённой никому. Но это уже будет и не нужно.

— М-да. Надо было читать мелкий шрифт, — вздохнул я.

— Надо было не отказываться от мудрости, — усмехнулась Сима. — Тогда тебя было бы гораздо сложнее водить за нос. Но не обижайся на госпожу Смерть. Ты для всех сейчас, как бельмо на глазу. Неподконтрольное и непредсказуемое. За столь короткий промежуток времени ты успел переполошить практически все планы. И это даже не на пике своих возможных сил. Сейчас, когда ты сумел преодолеть барьер, ты сможешь, хоть и временно, но выходить на божественный уровень. А такие силы даются лишь полностью подконтрольным плану существам.

Вновь повисла задумчивая тишина, которую нарушали лишь завывания сквозных ветров снаружи. И тут до меня дошла столь очевидная мысль, что было удивительно, почему я не задался этим вопросом сразу:

— Погоди, получается, ты жила здесь все эти годы одна? С самого момента падения твоего мира?

— Получается так, — вздохнула всевидящая.

Я не стал расспрашивать её о том, почему она никуда не ушла. Наверное, воспоминания о прошлом не могли её отпустить. Это её мир. Точнее, та крупица, что от него осталась. К тому же внизу был её возлюбленный. Пусть и в форме монстра.

Извиняться за его убийство я тоже не стал. А лишь спросил:

— Когда я смогу пойти дальше?

— С минуты на минуту. Нужно, чтобы пелена, разделяющая сектора, истончилась.

— Ты покажешь мне дорогу наверх?

— Конечно. Но тебе не обязательно идти до самого верха пешком. Достаточно подняться на семнадцатый. Там есть место, где волнения бездны довольно слабы. И твой порталист сможет тебя забрать.

— Правда? И что это за место?

— Город двергаров, — улыбнулась Сима.

— Хм. Ну и хорошо. Надеюсь, у них там есть какой-нибудь трактир, перекантоваться.

Всевидящая в ответ рассмеялась:

— Извини, но я тебя расстрою. Даже там тебе придётся поработать.

— В смысле?

— На двадцатом всё поймёшь.

— Ох, как же вы, оракулы, раздражаете своими этими загадками.

Всевидящая равела руками:

— Ни один хороший оракул не будет говорить, что видит в будущем прямо и в подробностях. Скорее всего, это повлияет на принятые решения и изменит абсолютно всё.

— А этот отвар? Что это? — спросил я, покрутив в руках осушенный стакан.

— Он позволит тебе покинуть этот этаж без каких-либо проблем. Благодаря этому средству отголоски не будут обращать на тебя внимания некоторое время.

И старуха не обманула. Вскоре мы вернулись на улицу, которая вновь опустела. И на меня больше никто не спешил нападать. Я поначалу даже подумал, что Отголоски умеют становиться невидимыми. Пока не заметил одного, просто стоявшего за углом. Так, они и стояли столбами в укромных местах, пока мы шагали по направлению к завесе.

Когда мы подошли к ней, Сима вздохнула и попрощалась:

— Ну вот. Дальше ты сам.

— Почему бы тебе не пойти со мной? Наверх. У меня есть клан и база. Ты могла бы жить с нами.

Всевидящая вновь улыбнулась своей улыбкой, которая, уверен, была такая же, как и в молодости. Искренняя и лучезарная. Но сейчас в ней скрывалась лёгкая грусть.

— Спасибо, но нет, — покачала головой она. — Здесь моё место. А ты иди. Тебя уже ждут.

— Кто ждёт?

— Неприятности, — засмеялась Сима.

На прощание она рассказала мне, как быстрее всего дойти до восемнадцатого. Ей пришлось повторить инструкцию несколько раз вместе со мной, пока она не начала отлетать у меня от зубов. И в конце мы распрощались. Я уверенно шагнул за завесу, а всевидящая проводила меня печальным взглядом.

Дальнейший путь через этот этаж больше проблем не доставил. Отголоски из других миров меня будто не замечали. И я мог спокойно наслаждаться видами на иномирную архитектуру. А посмотреть было на что.

Участок Симы был просто одной из захолустных деревень, которую бездна почему-то сохранила. Но дальше были собраны настоящие памятники архитектуры и зодчества. Да, они были грязными, обветшалыми и кое-где осыпавшимися. Но это лишь придавало окружению флёр загадочности. Хотя мрачности это придавало ещё больше.