Один из полицейских встал прямо перед «капотом» воображаемого автобуса, широко расставив ноги и положив руки на автомат. Он будто демонстративно жевал жвачку и смотрел через лобовое стекло транспорта.

Не знаю, что там Синт ему показывал, но вёл себя полицейский уж очень самоуверенно. Кстати сам маг тут же забеспокоился:

— Ребята, нельзя, чтобы они вошли внутрь! Я не успею спроецировать окружение!

— Ага. А ещё у нас двери как таковой нет, — добавил Локи.

— Значит, надо выйти к ним самим, — заключил я и посмотрел на единственного из нас, кто знал язык сам, а не за счёт оракула.

Чипсет снова весь разволновался, и посылать его общаться с органами правопорядка, когда у нас трупы и порошок неизвестного происхождения на борту, было бы глупо. Поэтому я нырнул в люк и, оказавшись на крыше, спрыгнул на землю.

Когда я подошёл к офицеру, тот спросил у меня:

— А почему не через дверь?

— Заклинила, — ответил я ему на ломанном испанском.

Вся надежда была на то, что я смогу как-то объясниться на чужом языке без помощи переводчика. Потому как ментальный перевод оракула лишь вызовет массу вопросов. А прикол разговора через оракул в том, что по чуть-чуть, но ты и сам запоминаешь, как должны звучать те или иные фразы. Та же Тинки и разговаривала на испанском. Так что, хоть что-то я да знал.

— Вот как? — ухмыльнулся тем временем полицейский, всё ещё жуя жвачку. — Значит, придётся ломать. Я через крышу не полезу.

— Зачем ломать? — спросил я. — Мы что-то нарушили?

К офицеру со спины подошёл его напарник и также положил ладонь на предохранитель автомата, после чего первый окинул меня взглядом с ног до головы:

— Совершено ограбление. По описанию преступник где-то от метра восьмидесяти до метра девяносто ростом. Белый. Светлые длинные волосы. Бодибилдер.

Его челюсть начала открываться ещё шире, будто он жевал уже не жвачку, а резиновый мячик. Второй полицейский был помоложе, но вёл себя более серьёзно. Он не сводил с меня взгляд, будто был готов, чуть что, сразу стрелять.

Я оглянулся по сторонам, прикидывая, скольких гражданских зацепит, если начнётся стрельба. И сделал вывод, что в принципе немного. Место было не особо оживлённое. Но стоило всё же попробовать договориться.

— Да? И кого же ограбили? — спросил я.

— Племянника начальника участка и его друзей, — ответил старший. — Так что, либо вы сейчас откроете дверь для обыска, либо её вскроем мы.

Подобный тон всколыхнул во мне волну раздражения, но я постарался сохранить спокойствие, приподнял ладони в миролюбивом жесте и заговорил, перемешивая испанский и английский:

— Спокойно, офицеры. Ремонт двери обойдётся дорого. Так зачем же тратить эти деньги напрасно, если можно применить их более рационально.

Я медленно опустил правую руку под пристальными взглядами полицейских и выудил оттуда четыре сотенные купюры, после чего положил их уже в нагрудный карман старшего офицера.

Не то, чтобы меня пугала статья за дачу взятки должностному лицу. Если начнётся суета, уже будет без разницы. Поэтому стоило попытаться.

Старший едва заметно ухмыльнулся, но всё же покачал головой:

— У вас хороший автобус. Но вряд ли вы найдёте запчасти на него быстро.

— Действительно, — кивнул я и выудил ещё столько же купюр.

— Хм. Ну, может и не стоит смотреть машину, — улыбнулся офицер. — Но преступника мы поймать обязаны, как ни крути.

Младший дёрнулся и наставил на меня дуло автомата.

Я вновь поднял руки ладонями вперёд:

— Полегче, офицеры. Давайте поступим так. Я поеду с вами на вашем замечательном автомобиле. А мои друзья поедут дальше своей дорогой. Автобус арендованный и его срочно нужно вернуть владельцу.

На этих словах я достал все деньги, что у меня были с собой.

Даже у младшего глаза заблестели, а старший перестал жевать. Сплюнув жвачку на асфальт, он проговорил:

— В целом, нам нужно лишь поймать подозреваемого. Ни про какой автобус речи не шло.

— Ну вот и отлично, — ответил я. — Значит, я иду к вам в машину?

— Идёшь, — кивнул старший офицер.

Я медленно развернулся и подал Майку знак сваливать отсюда домой. Он указал пальцем на меня, мол «что будет со мной?» Но я показал большой палец, означавший, что всё будет нормально.

Сейчас было важно не спалить наше убежище в первый же день. Мне одному, если что, будет проще скрыться с глаз, чем целому автобусу. Главное — дать им время и не допустить, чтобы началась целая погоня через весь город.

Поэтому я послушно сел в машину, и мы поехали в участок. Или как у них тут это называется? Предварительно мне на руки надели наручники за спиной, которые заставили меня лишь иронично усмехнуться.

В отделении меня передали уже другим людям. Началось томительно ожидание, пока меня передадут из рук в руки, оформят все рапорты и, наконец, обратят на меня внимание. Но вскоре ко мне подошёл уже человек в гражданской одежде и приказал двум полицейским отвести меня в комнату для допроса.

Перед этим меня обыскали, но ни документов, ни телефона не нашли. Так как подобного у меня при себе уже давно не водилось. Это вызвало заметное недовольство у человека в гражданском, которого я про себя окрестил дознавателем.

Он сел передо мной за стол и заговорил, что-то записывая:

— Итак, начнём. Имя?

— Деменс, — ответил я.

Собеседник скорчил недовольную рожу и повысил голос:

— Я сказал имя, а не кличка!

— Это имя, — пожал я плечами.

Дознаватель раздражённо вздохнул и откинулся на спинке кресла, бросив ручку на стол. Он буравил меня неприязненным взглядом, и я в ответ лишь отзеркалил его позу, развалившись на стуле.

Тогда он встал и подошёл ко мне вплотную:

— Ты тронул родственника начальника. Понимаешь, что это значит?

— Что мне теперь стоит помыть руки?

Дознаватель издал какой-то резкий звук и попытался выбить из-под меня стул. Но вместо эффектного акта доминации он лишь ушиб ногу, издав жалобное: «Ау!» Сморщившись от боли, он, похоже, сдерживал слёзы, и я заботливым тоном поинтересовался у него:

— Что с вами? Может, попейте водички?

Дознаватель лишь раздражённо огрызнулся, и, хромая, подошёл к двери, что-то туда прокричав.

Вскоре внутрь вошли два крупных человека в форме. Ну, как крупных? Скорее всего, они сами считали себя таковыми. Однако увидев меня, их первоначальная вальяжность как-то поубавилась.

Но дознаватель приободрился и скомандовал мне:

— Встать!

Я равнодушно пожал плечами и исполнил приказ. Двое в форме подошли и одновременно ударили меня под колени, чтобы я упал. Но в ответ на это я лишь бросил на них скучающий взгляд и спросил:

— Вы что-то хотели?

Полицейские переглянулись и попытались заломить мне руки, но у них снова ничего не получилось. Они одновременно вцепились мне в предплечья и с пыхтением пытались оттянуть их назад, но я даже не шелохнулся.

— Так что вы хотели-то? — наконец переспросил я, когда они вдоволь наразвлекались и устали.

— Чего встали⁈ — прикрикнул на них дознаватель. — Доставайте палки!

И они действительно сняли с поясов резиновые палки, снова обходя меня с двух сторон. Но на этот раз я решил их предостеречь:

— Тот, кто первым меня ударит такой штукой, тому я засуну эту штуку в задницу. Так что советую вам принести вазелин.

Часть слов, которые я не знал, я заменял либо английскими, либо вообще русскими. Например, слово «вазелин». Но даже так эти двое поняли мой посыл, поэтому так и зависли в нерешительности.

Дознаватель начал прикрикивать на них, и в какой-то момент просто сам выхватил из чужих рук палку, после чего с оттягом ударил ею меня по спине.

Когда я не выказал никаких признаков боли, уже подвис и он. Поэтому я смог спокойно почесать место удара. Конечно же, предварительно просто разорвав цепочку наручников, как нечто несущественное.

Далее я развернулся к своим экзекуторам и подбоченился. Взглянув на дознавателя, я бросил раздражённое: