«Ловушки», — дошло до меня. Но почему их до сих пор никто не запустил? Или, быть может, они уже давно работают?

Я присел возле одной из решёток и поднёс к ней ладонь, ощущая лёгкий ветерок из ливнёвки. Происходило то, чего я и опасался. Ловушки уже работали и выпускали на улицы какой-то газ.

Нужно было подняться на крыши зданий. Подальше от источника отравляющего вещества. Вот только, когда я попытался встать, то ощутил головокружение. Некритичное. Поэтому я устоял на ногах.

— Он догадался, — послышалось откуда-то со стороны.

Это был мужской голос, исходящий будто отовсюду. И вскоре ему вторил уже женский:

— Меня больше волнует, почему он до сих пор стоит на ногах.

— Он явно скрывает свою ауру. То количество ран, которое он перенёс на арене, говорит о том, что он намного выносливее, чем кажется.

— Значит, нужно добавить, — заключил женский голос, и я ощутил лёгкий укол в плечо.

Это был маленький дротик. Как те, что выплёвывают из трубок. Даже не успел я его выдернуть из себя, как едва не свалился на землю. Пришлось упасть на одно колено и опереться на секиру.

— Как легко ты заставляешь мужчин преклонять колени, сестра! — послышался смешок.

— Он должен был уже лежать, — не скрывая недовольства, ответил женский голос.

Я подумал, что раз должен, значит должен. Завалившись набок, я просунул руку туда, где у меня хранился родовой кинжал дроу. Мне его отремонтировали и перековали, так что теперь это был вполне нормальный режик.

— Ну, вот и всё. А паники-то было! — усмехнулся мужчина. — Предоставляю тебе возможность покончить с ним.

— С удовольствием!

Мне пришлось изрядно напрячься, чтобы хоть как-то ощутить лёгкие беззвучные шаги за спиной. Не доходя до меня, они остановились, и я услышал полушёпот:

— Кровь? Откуда?

Она заметила текущую по мостовой кровь из раны, которую я нанёс себе сам. А всё для того, чтобы хоть как-то взбодриться и взбодрить [Порождение отчаяния]. Пришлось даже пожалеть, что оно заменило [Дитя отчаяния], и прибавка в выносливости стала меньше.

Но даже так я по большей части пришёл в себя. Вот только обладательница женского голоса что-то заподозрила и не спешила ко мне. А раз гора не идёт к Магомету, значит, к горе летит топор.

Резко перекатившись, я бросил секиру в замеченную мной женскую фигуру. Но даже несмотря на [Порождение ненависти], метатель из меня до сих пор был так себе, поэтому оружие зацепило её по касательной.

Всё, что я успел рассмотреть, так это долговязая женская фигура дроу. Вот только совсем без волос. Она тут же рванула за ближайший угол и скрылась с моих глаз.

— Вот гад! — донеслось до меня.

— Осторожнее надо быть, — заметил мужской голос.

— Он не должен был двигаться! Я точно попала!

Мужчина ничего не ответил, а это значило, что сейчас будет следующий плевок.

Я смотрел во все два глаза, пытаясь определить, откуда полетит дротик, но он возник буквально из ниоткуда. Вот только угодил он мне как раз в наплечник и отскочил в сторону.

Стрелявший выругался, но я больше не слушал их болтовню. Я взял след. [Чутьё на кровь] ранее казалось практически бесполезным навыком. Но сейчас я ощущал чёткий шлейф запаха крови дроу. Его ни с чем не спутать.

Прыжок, и я проламываю ставни на втором этаже одного из домов, влетая в небольшую комнату. Там трое. Лысая дроу, бинтующая руку, и мужчина с женщиной, связанные по всей длине тела каким-то кожаным ремнём и вставленными в рот кляпами.

Увидев меня, дроу оскалилась и выхватила здоровой рукой одноручный меч. Её атака была молниеносной и точной. Клинок прошёл аккурат между рёбер, но на пару сантиметров в сторону от основного сердца.

От моей контратаки она увернулась и отпрыгнула назад, оставляя внутри меня свой подарок в виде меча. Оказавшись на дистанции, дроу схватила плавательную трубку и выпустила в меня дротик. Я прикрылся рукой, и он попал мне в левое предплечье.

Попадание обрадовало мою противницу, и, воодушевлённая, она вновь ринулась на меня, обнажая второй меч. Зайдя со стороны поражённой руки, она попыталась атаковать, но напоролась на моё яростное сопротивление.

Я отвёл её выпад голой левой ладонью, а секирой в правой руке переломал ей сразу обе ноги. Но вместе с криками боли противница завопила:

— Как⁈ Это был яд чёрной смерти! Твоя рука должна отмереть!

Я перевёл взгляд с корчащейся на полу девушки на торчащий из меня дротик. В месте проникновения действительно виднелся небольшой участок почернения, но он быстро зарастал здоровой плотью.

— Мёртвое не может умереть, — покачал головой я.

Пока моя противница корчилась от боли и пыталась остановить кровь, я подошёл к паре связанных гражданских и обнажил свой кинжал. Первоначальный испуг в их глазах вскоре сменился удивлением, когда я разрезал ремни, освобождая пленников.

Но тут взгляд мужчины стал каким-то подозрительным, и он заорал во всю глотку:

— Сюда!!! Он здесь!!!

Такой реакции я не ожидал, поэтому даже опешил, прежде чем вырубить крикуна ударом кулака. Женщина же оказалась чуть умнее и успела сбежать вниз по лестнице. Ну, да чёрт с ней.

Тем более что нарисовалась проблема посерьёзнее. В окно влетели два металлических шарика с шипами, и я услышал всё тот же мужской голос:

— Ложись!

Совет этот предназначался явно не мне. Но даже последуй я ему, это мне бы вряд ли помогло. Потому что эти артефакты, как заведённые, начали метаться по комнате, кроша мебель и предметы. И с каждым отскоком они метили в меня.

Шипы хоть и с трудом, но пробивали [Подкожную броню]. А зная Венатур, они наверняка были ещё и ядовиты. Поэтому долго принимать удары этих ежей было нецелесообразно. А значит, мне был нужен щит. И я решил, что живой щит здесь будет очень кстати.

Схватив за шкирку валяющуюся и прикрывающую руками голову дроу, я вытянул руку с ней вперёд, и оба ежа зависли в воздухе, не решаясь причинить ей вред.

Пользуясь моментом, я отбросил пленницу в сторону и схватил оба шарика, чтобы раздавить их у себя в ладонях.

После этого безобразия комната выглядела так, будто здесь пробежал дикий слон, размахивающий моргенштерном. Кстати, под его удар попала и голова гражданского, звавшего сюда андермахов.

— Сам напросился, — пробурчал я, бросая на него мимолётный взгляд и подхватывая потрёпанную, но всё ещё живую, дроу.

Я выскочил из окна на перекрёсток, держа пленницу на вытянутой руке. В другой моей руке была [Бойня].

— Выходи, иначе ей конец! — воскликнул я.

Но ответом мне послужила лишь тишина. Поэтому я решил провести эксперимент. Могут ли дроу ценить чью-то жизнь, кроме своей, и сочувствовать хотя бы близким?

Одной ноги у женщины уже не было, а вторая была перебита, но ещё держалась. Пришлось исправлять эту недоработку, вызывая её страдальческий крик.

— Тебе конец! — ругалась она сквозь стоны. — Скоро здесь будут остальные!

— Да? А чего же они сразу не пришли? — спросил я и сломал ей запястье.

Ответом она меня не удостоила, поэтому я беспристрастно продолжил пытки, вызывая у пленницы крики и плач по мне женевской конвенции. Но её напарник так и не высунулся. Значит, либо сбежал, либо готовит какую-то пакость.

И второй вариант оказался верным. На этот раз в меня полетел не дротик, а практически целое копьё. Оно также вылетело из ниоткуда, но за секунду до этого меня предупредил мой амулет. Опасность исходила сбоку, и я в последний момент успел повернуться на девяносто градусов и прикрыться своим живым щитом.

Щит широкими глазами уставилась на свою грудь, из которой торчало древко. Наконечник же его едва не зацепил и меня, пробив тело дроу насквозь. И боюсь, что даже царапина от него мне бы не понравилась, так как снаряд был не простым. В нём виднелась система впрыска яда. Который, похоже, подействовал на пленницу, и она, наконец, испустила дух.

Откуда-то донёсся дикий крик, и посреди одной из улиц я заметил мужскую фигуру. Этот дроу также был без волос и чертами лица довольно сильно смахивал на почившую.