Мне же было совсем не до стеснений. Не знаю, сколько килограмм еды я съел за раз, но даже когда мой живот стал похож на глобус, я всё ешё испытывал чувство голода. Поэтому я решил прибегнуть к уже проверенному способу помощи пищеварению. С помощью кухонного ножа, взятого со стола, я немного надрезал руку и по чуть-чуть начал пить свою кровь. Где-то через полчаса место в желудке освободилось, и я смог пойти на второй заход.

Наконец, я откинулся на стуле, тяжело дыша, и принялся рассматривать окружение. Яркий свет исходил из многочисленных витражей по стенам и даже потолку. Какие-то из них изображали эпические битвы. Другие пышные церемонии, охоту, пиры. Но главное что их объединяло, так это то, что в центре всех сюжетов всегда был один и тот же персонаж. Никасс мужского пола. Гордый и величественный. Но вскоре меня отвлекли от созерцания произведений искусства.

— Вижу, твоё тело насытилось, — пропел хор окружающих меня голосов.

— Да. Спасибо. Было очень вкусно.

— Рад, что ты счастлив. Счастье моих подданных — великое благо для меня.

— Извини, но я не твой подданный, — ответил я.

— Да. Это так, — не стали спорить никассы. — Но тем не менее ты принёс мне урожай.

— Ах да! Точно! — воскликнул я и с грохотом выложил на стол синий и зелёный кристалл. — Только извиняй, у меня с собой лишь два.

Можно было попробовать повоевать за них. Всё-таки стоимость подобных камней должна была быть просто космической. Но я решил, что разумнее в этот раз будет не лезть на рожон.

Две никассы подошли и забрали эссенцию, после чего понесли её куда-то вглубь зала. Прямо через толпу, к какой-то зелёной куче непонятно чего.

Это была целая гора из переплетения корней и побегов всё той же вездесущей поросли.

Никассы подошли к этой кучке и протянули ей эссенцию. Два ростка вылезли наружу и обхватили камни, после чего затянули куда-то внутрь этого объекта.

И только сейчас я догадался запросить у оракула информацию об этой штуке, которой я изначально не придал значения. А оказалось, что очень даже зря. Хотя может это и к лучшему. Так как зная, что находится в десятке метров от меня, я бы снова потерял весь аппетит, ибо такого я ещё не видел.

[Эдиммуаттакль]. Божественный.

Меня пронзило от осознания. Так вот, с кем я говорил всё это время? Переключившись на видение ауры, я и вовсе подскочил со стула и начал медленно пятиться назад. Я не увидел ни синего, ни зелёного или красного спектра. Весь зал заполонила мощнейшая аура чёрного цвета. Точно такая же, какая была Разрушителя.

Сотни глаз иномирцев следили за моими движениями и в итоге все вместе спросили:

— Ты покидаешь меня?

— Пожалуй, мне пора. Я отдал вам урожай, так что всего доброго.

— Подожди. Ты отдал не весь урожай, — каким-то нежным тоном пропел хор.

— Да. Но других кристаллов у меня нет.

— Кристаллы меня не волнуют. Вечножажущая требует энергию этого мира. Всю, что доступна. И я преподнесу ей то, чего она желает.

Меня резко парализовало. В спектре ауры Эдика я увидел, как от него протянулся толстый чёрный жгут прямо ко мне. От этого мой лоб запылал так, как не пылал, наверное, никогда. Мои ноги оторвались от земли, и я взлетел на пару метров вверх. И даже [Сапоги настойчивости] не помогли. Видимо, они работают, только когда кто-то пытается сбить меня с ног, а не поднять в воздух.

Меня тут же сковали по рукам и ногам проросшие корни. И я бы мог попробовать вырваться за счёт силы, если бы моё тело не контролировалось ментально. По крайней мере, шансы у меня были лишь первые пару секунд. Вскоре я ощутил нечто странное. Переключившись на видение ауры, я заскрипел зубами. Основные мои характеристики начали постепенно уменьшаться. Интеллект и мудрость оставались мои родные. А вот сила, выносливость и ловкость таяли на глазах. Так вот почему никассы не беспокоились, что сборщики сами используют добытую эссенцию. Она в конечном итоге всё равно попадёт к местному божку, так или иначе.

Я пытался дёргаться и вырываться, даже несмотря на ментальное давление. Но все мои попытки были тщетны. Вся моя сила постепенно уходила, пока по характеристикам я не стал равен обычному человеку. Даже визуально я сдулся, будто качок, слезший с анаболиков.

Лоб по-прежнему горел от того, что эта тварь пыталась шариться у меня в мозгах. Я попытался заблокировать это воздействие с помощью сопротивления, даруемого [Ментальным камнем], но не с моей мудростью тягаться против бога, заточенного на контроль целой расы. Поэтому мою защиту быстро пробили как нечто несущественное. Вот только Эдик не ожидал, что слияние разумов может работать в обе стороны.

Дальше трудно описать, что происходило, так как я толком и не мог этого понять. Но когда он проник в мой разум, то попытался слиться со мной также как был соединён со своими подданными. Он хотел объединить наши разумы, конечно же, подчинив мой на все сто процентов. И я ничего не мог поделать. Сопротивление не приносило результатов, и я чувствовал, как растворяюсь в воле бога. Тут то [Ментальный камень] и сработал так, как я вообще не ожидал. В какой-то момент я перестал сопротивляться, а наоборот. Я устремился к разуму Эдиммуатакля и нырнул в него с головой, как в дырку деревенского туалета. Было сложно разобраться в его воспоминаниях, и я видел лишь обрывочные образы.

Вот молодой царь восходит на трон. Вот он купается в неге и плотских утехах. И даже извечная война со старыми врагами его народа не волнует ум коронованной особы. Но тут в их мире появляется Чёрный Храм. Точнее, как потом оказалось, храма было два. Один у никасс, второй у лопоухих. Вот только в отличие от никасс, последние с опаской относились к силам бездны. Каким-то образом они сумели отгородиться от её влияния. В то время как никассы напротив — приняли её и самозабвенно пользовались даруемыми им силами. И, конечно же, основную долю этой силы получал сам царь.

Бездна меняла его как морально, так и физически. Никассы начали его боготворить как представителя Вечножаждущей в их мире. Буквально наместника бога на земле. Культы бездны стали распространяться повсеместно, и когда Эдиммуаттакль решил полностью подчинить своих подданных, те не особо-то противились. Конечно, если бы они до конца понимали его план, то вряд ли кто-то согласился бы полностью потерять личность. Но промытые мозгами фанатики посчитали, что им предлагают максимальное сближение с Вечножаждущей. Поэтому добровольно шли к забвению.

Затем последовала долгая и кровопролитная война с зендарам. Так называли вислоухих. Они использовали свои технологии, которые в какой-то момент достигли небывалых высот. Но на стороне никасс была мощь бездны и сила, даруемая ею. В ходе сражений никассы вытеснили зандаров с поверхности и те укрылись в своей части бездны. Но она была какая-то изменённая. Настолько, что сама Вечножаждущая не могла там до них добраться.

Осада длилась долго, но зендары приспособились к жизни внизу, и измором их взять уже было невозможно. Но Эдик нашёл способ победить. Чёрных Храм над зендарами был великолепным проводником силы бездны, поэтому удар по первой линии обороны был ошеломительным. Собственно след его можно было воочию узреть до сих пор. Да, это та самая огромная яма, из которой впоследствии никассы сделали шахту своего лифта.

С пробитием оборонительного лабиринта было положено начало конца истории зендаров. И Эдику казалось, что теперь-то можно поживать без хлопот и забот. Но не тут-то было. После окончания войны Вечножадущая внезапно потребовала энергии. Как можно больше энергии и сил, которые только мог предоставить этот мир. Собственно для этого Эдиком и были придуманы эти побеги. Они выкачивали энергию из всего, до чего, только могли дотянуться. Он и раньше использовал их при осаде лабиринта, но зендары научились им противостоять.

Эдиммуаттаклю больше ничего не оставалось кроме как подчиниться бездне и самолично иссушивать свой мир. И в последний год аппетиты бездны усилились многократно. Внезапно она начала требовать всю энергию, что только была. И это стало фатальным для Эдиммуаттакля. Каждый раз, когда поставки силы были недостаточны, она испивала его самого. Сбор урожая каждый раз становился всё менее эффективным, потому что поросль, концентрировавшая добытую энергию, находила всё меньше источников. И сейчас Эдиммуаттакль умирал. Да. Он буквально дышал на ладан. Этот урожай был призван продлить его агонию прежде, чем весь мир поглотит бездна, как и тысячи миров до него.