Голову я запер в шкафу. Челищев не возражал — в любую свободную минуту он уходил в глубокий сон, чтобы не тратить заряд кристалла и сэкономить часы жизни. Впереди у него были сотни лет, однако этот срок не вскружил ему голову (ха, каламбур), и он скрупулезно относился к каждой минуте бодрствования. Педант и после смерти педант.

Я же завалился в мягкую чистую постель, растянулся во весь рост, хрустнув суставами, заурчал с чувством выполненного долга и вырубился.

Утром я съел в гостиничном кафе три здоровенных стейка и отправился в Канцелярию. Не скрою, было желание сорваться в особняк Рюминых, однако встреча с Инессой могла затянуться, и, однозначно, прерывать эту встречу не захочется.

Пора было принимать награду — титул барона.

Посреди улицы меня остановил полицейский патруль. Двое ребят в форме смотрели на меня с опаской, но были полны решимости.

Один из них достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги с моим черно-белым портретом, показал мне его в подтверждение своих слов:

— Лютиков Георгий Владимирович, вы объявлены в розыск. Пройдемте с нами в околоток.

Околотком в Державе назывался полицейский участок. Я нахмурился. Вельяминов утверждал, что любые обвинения в мой адрес сняты, а через месяц и вовсе про меня забудут.

— Причина? — спросил я.

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, это формальность.

— Все так говорят.

Сейчас я был уже не в Бездне и даже не в диких землях на окраине провинции, где можно решать любое дело силой. Раскидать двоих служилых в стороны не представляло трудности, однако за ними стоял закон и вся Держава. Мне предстояло подняться в этой системе наверх, а не сражаться с ней, так что я кивнул и проследовал в околоток.

Околоточный надзиратель, он же участковый по-нашему, был менее деликатен.

Сперва он без видимой причины мурыжил меня полчаса в коридоре и только потом недовольным тоном рявкнул: «Введите!»

Двое полицейских проводили меня в кабинет и встали у меня по бокам чуть сзади — так, чтобы находиться вне поле зрения и давить своим присутствием.

Околоточному было за пятьдесят, сидячая должность привнесла в его фигуру характерные формы, удобные для сидения в кресле. Он строго глянул на меня и откинулся на спинку скрипучего кресла. Подобно нимбу, над его головой на стене висел герб Державы — зеленая щучья голова на красном поле.

— Беглый волколак, — усмехнулся околоточный, перекладывая на столе бумаги, словно листал досье. — Ваша маскировка при помощи темных очков просто-напросто смешна и работает против вас. «Рослый мужчина в круглых темных очках» — это более чем характерная ориентировка.

— Я и не думал скрываться. Чего вам надо?

Фраза прозвучала чуть более резко, чем я рассчитывал, и околоточный тут же за это уцепился:

— Да вы агрессивны к окружающим!

— Только если меня окружают, — сказал я, бросив тяжелый взгляд на одного из полицейских за плечом, который невольно отступил на полшага. — Я ни в чем не виновен, ваше благородие. Если у вас всё, я готов распрощаться и отправиться по своим делам.

— Не спешите. Когда вам уходить — это решу я. — Околоточный поднял палец. — Когда и куда! Что у вас в мешке?

В мешке была голова Челищева. Острые грани кристалла выпирали сквозь холщовую ткань.

— Сувенир, — ответил я.

— Видали мы такие сувениры. Что-нибудь из Заморья? Быть может, контрабанда оружия?

— Нет, не из Заморья. Но издалека — в этом вы чертовски правы.

— Отставить разговоры. Показывайте, что там у вас.

— На каком основании?

— На таком, что ты — волколак.

Я уже успел отвыкнуть от того, как в Державе относятся к подобным мне. Перед волколаком каждый по умолчанию чувствует себя правым (если, конечно, дело происходит не на лесной тропинке). Нас боятся и презирают, поэтому за любую возможность притеснения хватаются с огромным удовольствием.

Заявить о своей работе на Канцелярию я сейчас не мог, поэтому сказал:

— Я служилый дворянин и капитан армии.

Ожидаемо, принадлежность к волколакам множила на ноль любой статус и регалии. Бесит.

— Да будь ты хоть трижды капитан. С волколаком разговор короткий. Вещи к досмотру! Живо!

Я не пошевелился. За спиной послышался шорох напрягшихся полицейских. Ядро в груди беззаботно предложило добавить голову околоточного в коллекцию. Это предложение я отверг, однако подчиняться не собирался из принципа.

Молчание затянулось. Я уже достаточно владел собой, чтобы не бить сходу каждую наглеющую морду. Да, под влиянием агрессии я этого не сделаю. Я сделаю это спокойно.

Что до последствий — разберемся. Логика простая: меня уже арестовали, так что я лишь увеличу меру наказания, но сохраню при этом лицо. Свое лицо, не его…

Я приблизился к столу околоточного. Его вальяжная поза мигом улетучилась, словно из сидушки кресла выдвинулись шипы. Он заерзал, обеспокоенно глянул на охранников.

В этот момент без стука распахнулась дверь.

Все обернулись к вошедшему.

Это был знакомый мне безымянный привратник Тайной канцелярии — гладковыбритый мужчина неопределенного возраста в прямоугольных очках с темной оправой. На нем был черный сюртук без знаков отличия.

— Доброе утро, господа, — сказал он. — Благодарю, что нашли господина Лютикова. На этом ваша работа закончена, он отправится со мной.

— Мину-у-уточку, — протянул околоточный. — Это мы задержали беглого волколака!

— Задержали? В ориентировке сказано найти. Распоряжение Тайной канцелярии.

— А вы, собственно, кто? Представьтесь, сударь.

Привратник подошел к околоточному и молча сунул ему под нос удостоверение. Я заметил, как блеснул золотой оттиск щучьей головы.

Лицо околоточного переменилось. Сидеть в кресле он уже не мог, словно оно раскалилось. Он вскочил, выпрямился по стойке смирно, насколько это позволял сделать выпирающий живот.

— Попрошу отметить заслугу нашего околотка в поимке, ваше сиятельство!

— Не перетрудились, сударь? — спросил привратник.

— Мы ж… это… нашли, доставили, доложили. Объект особо опасен — волколак же!

— Молодцы. Качество вашей работы оценит капитан Лютиков, если сочтет нужным. Вольно. — Привратник повернулся ко мне и кивнул: — Пойдемте, Лютиков. Время.

Мы покинули кабинет под оторопелым взглядом околоточного. Двое других полицейских и вовсе замерли и не дышали, словно статуи.

Уже на улице, по пути в Канцелярию, я сказал привратнику:

— Мне тоже надо удостоверение, как у тебя. А то каждый дурак имеет право задержать.

— Увы, капитан, золотая щука тебе не положена. Ты действуешь под прикрытием.

— Так я и думал. Что за розыск, а?

— Мы дали ориентировку полиции, когда прошел месяц с твоего исчезновения. Ради твоего же блага. Через Рюминых мы узнали, что ты отправился в Бездну. При возвращении ты могли очутиться где угодно и, возможно, раненым.

— Ценю вашу заботу, — хмыкнул я. — Как поживает граф Рюмин?

— В добром здравии.

Некоторое время шли молча.

— Почему всегда ты? — спросил я.

— Что — я?

— Приходишь за мной от Канцелярии. У вас людей не хватает?

— Я принимал тебя, когда ты пришел к нам впервые, поэтому меня закрепили за тобой. Чем меньше людей из конторы ты знаешь, тем лучше.

— Логично. Но как тебя все-таки зовут?

— Для тебя я Привратник, — чуть улыбнулся он.

— Меньше знаешь — крепче спишь, да?

— Ага. И дольше живешь.

Приемная Канцелярии отсекала от шумной улицы не хуже магического портала.

Солнечный свет сюда не попадал, здесь царила своя атмосфера, независимая от жизни снаружи, словно морское дно от волн. Горели оранжевые магические светильники, звуки растворялись в толстых коврах и гобеленах с императорским гербом — щучьей головой.

Несмотря на неформальное общение и переход на «ты», по прибытии в здание Канцелярии, Привратник все равно выдал мне серебряные наручи.

— Все-таки я не просто под прикрытием, а человек со стороны, — покачал я головой, защелкивая браслеты. — Опасаетесь, что нападу на начальника?