Я с сомнением окинул взглядом древнюю площадь, окруженную руинами.

— Тут шагов тридцать от силы. Если делить на семь, как ты говоришь, это будет всего шага четыре.

— Поглядим, как ты сделаешь хотя бы один.

Я поставил второй след. И действительно увидел ее — тропу, протянувшуюся от следа к следу. Она терялась из виду, стоило отвернуться от горячего тускло-желтым цветом отпечатка на камне.

Тропа змеилась в пространственных складках, исчезала, если сфокусировать на ней взгляд — что-то вроде мушек в глазах, сумрачного морока, искаженного отражения.

Навьяр подобрался и даже слегка привстал со своего места, смотрел с любопытством. Вода в котелке уже закипела и бурлила, поднимая струю пара, но он не обращал на это внимания.

— Давай, хлопец! — поторопил он.

Я шагнул на Волчью тропу.

Мир вокруг померк, очертания предметов замылились, расплылись. Я оказался в разреженном пространстве, дышалось тяжело, словно в непроветренном погребе. Силуэт Навьяра покрутил головой, явно потеряв меня из виду.

У меня под ногами змеилась красная нить, ведущая к первому следу. Я стоял у ее основания, а по бокам была клубящаяся темнота. Такая темнота, в которой даже волчьими глазами ничего не видно.

Я сделал первый шаг. Предметы кругом смазанным движением ринулись ко мне, словно я действительно прыгнул шагов на семь вперед.

У меня закружилась голова. Нить под ногами ощущалась как натянутая веревка. Я в цирке был дрессировщиком тигров, а не канатоходцем! С этой мыслью (и коротким ругательством) я упал.

И оказался на камнях площадки — еле успел выставить руки, чтобы не врезаться лицом.

Навьяр ощерил клыки в улыбке.

— Не сила, но изящество, — прокомментировал он. — Надобно легко, тонко, без спешки. Убедился? — Он высыпал в кипящий котелок какие-то травы из собственных запасов, отчего растекся приятный запах, такой неожиданный в Бездне. — Садись, хлопец, выпьем отвару.

— Сяду, когда пройду, — сказал я, направляясь к следу.

— Это затянется на всю ночь, — покачал он головой.

— Путь в тысячу верст начинается с первого шага, — заметил я и снова шагнул на тропу.

Перед древним волколаком мне не хотелось ударить в грязь лицом, причем в прямом смысле!

На второй раз я ступил на Волчью тропу осторожно, словно действительно шел по натянутому канату. С предельной собранностью, почти не дыша, сделал аккуратный шаг, полный этого вашего изящества.

Тем обиднее было вывалиться снова.

Я зыркнул на Навьяра, он промолчал.

Следующая попытка была такой же, разве что получилось переставить ноги дважды. Зато не упал, а просто вышел. Голова кружилась, словно спрыгнул с карусели.

Навьяр помешивал палочкой отвар. На покрытом язвочками лице была скука.

— Даже у меня в свое время получилось сделать это с десятого раза, — сказал он. — А меня с детства тренировали Волчьи витязи.

На зло ему, я решил во что бы то ни стало пройти путь меньше, чем с десятой попытки.

Соскальзывал, падал и вываливался. Голова начала кружиться и болеть. Ядро раздраженно пульсировало, ярилось, словно перед его мордой размахивали апортом, но все никак не бросали.

В конце концов не стало пофиг, я перестал смотреть на красную нить под ногами и сосредоточился на противоположном следе. Пошел вперед, переставляя ноги вслепую. Каждый шаг был интуитивным или, быть может, Ядро направляло ногу.

Очнулся я у каменной колонны, оказавшись за спиной Навьяра.

— Ага! С девятой попытки! — воскликнул я, надеясь его напугать.

Навьяр не вздрогнул и даже не обернулся, только сделал приглашающий жест к костру.

Я сел рядом, кивнул на котелок с травами.

— Ну что, наливай свой чай, Навьяр.

— Еще не заварился.

— А чего ж ты меня раньше приглашал?

Он довольно улыбнулся.

— Я и не рассчитывал, что ты успокоишься, пока не пройдешь тропу.

Вскоре он разлил отвар по чашкам. Напиток был ароматным и бодрящим — головная боль от него прошла.

Я вспомнил, что Сигмар тоже видел мое фамильное кольцо, но и словом не обмолвился о его свойствах. А между прочим, если бы он обучил меня и я пронес кольцо на Арену, то это здорово помогло бы мне с побегом!

Потягивая отвар, я поделился этим наблюдением с Навьяром.

— Старик Сигмар… — проговорил он задумчиво. — Столько лет минуло, а он по-прежнему жив и поражает молодых ярых своим невмешательством.

— Честно говоря, его поведение порой вызывает неприязнь. Наводит на мысли о том, друг ли он.

— Он кто угодно, но не твой друг. Для Волчьего волхва друг только Ярость. Он служит ей, как считает нужным. И видит больше, чем ты или я.

— Ты знал его?

— Мне тогда было чуть больше двадцати весен. Я тоже не понимал его и не внял его предостережению. Я был лучшим витязем и не хотел слушать нудного старика, путь и старшего, пусть и волхва. — В его голосе послышалась горечь. — Так я и лишился своего Ядра.

Теперь ясно, почему он не превращается, чтобы как минимум исцелить себя от хромоты и язв. Не обладающий Ядром не способен понять, какого это — лишиться Ярости.

— Как это произошло? — тихо спросил я.

— Война была в самом разгаре… вернее, подходила к концу, но об этом мы еще не знали. Мы дали последний бой.

— Война с магами в Героический век?

— Героический, — усмехнулся Навьяр. — Маги тогда были не чета вашим нынешним. Пожары до небес, армии нежити, боевые тераты лезут из Бездны, повелители змиев мечут метеориты, маги света парят в небесах на крыльях и бьют молниями…

— Говорят, и волколаки были другими…

— Ярые. Я был воеводой княжеской дружины. Собрал лучших Волчьих витязей, чтобы призвать аватар Великого волка. Скажи, ты когда-нибудь видел алых волков, рвущихся из груди?

— Видел. Из своей груди.

Навьяр взглянул на меня с уважением.

— Добро, добро… В полнолуние, поди?

— Да.

— Великая сила. А теперь представь, как сорок могущественных ярых объединяют свою Ярость и призывают одного волка. Огромного, выше прибрежных тополей, неуязвимого к высшей магии. Таков аватар Великого волка.

Я представил, как на поле магической битвы поднимает голову титанический зверь и от одного его воя сыплются с небес змии как комары.

— Сигмар был против обряда, — сказал Навьяр.

— Почему?

— Он никогда не объяснил своих умозаключений. «Молодые в годах, слабые в умах», говорил он, когда его просили объяснить. Мы же считали, что он слишком стар и потому не чувствует Ярость. Дескать, слишком мудр для войны. Я убедил Волчьего князя призвать аватар. То был Ярохор Лютый, твой предок, если фамилия твоя от него.

На это я пока не знал, что сказать, поэтому вернул тему в прежнее русло:

— А что Сигмар?

— Он никогда не приказывал и не налагал вето на что-либо. Только предрекал и советовал. Полагаю, после того случая он стал еще более осторожен и совсем отошел от мира… Мы призвали Великого волка.

Навьяр замолчал и не моргая уставился во тьму. Я не стал его торопить, молча допивал остатки чая.

— Мы побеждали, — сказал наконец он. — Волк переломил ход войны в нашу сторону. Мы пробили брешь в воинстве магов и уничтожили совет архимагов. Сильнейшие из них пали. Беда в том, что магов были слишком много. Это ведь многочисленный народ Аркадии. Каждый из них — маг, тогда как ярые — это лишь витязи, князья и волхвы. Нас сломили числом.

— Они смогли одолеть Великого волка?

— Не его самого, а Волчьих витязей. Одного за другим. Оставшиеся питали своей Яростью аватар. Постепенно нагрузка стала чрезмерной… последние выжившие лишились своего Ядра. Среди них был и я.

— И что случилось потом?

— Ярые сдали позиции. Маги захватили Державу и началась новая эпоха, в которой нет места исконным владыкам. Есть маги, народ и… поезда.

— Об этом я знаю, но как ты оказался в Бездне?

— За свою ошибку я добровольно ушел в ссылку. Я не отстоял Державу, мне нет там места. Здесь я вношу посильный вклад, продолжая уничтожать самых вредоносных магов и их порождения.