Внезапно прыгнул вперед, придавил Инессу к стене. Она выставила руки, но он играючи сгреб ее запястья одной пятерней, вздернул кверху. Ноги Инессы оторвались от пола.

Вавила зарылся лицом в декольте, подцепил зубами, рванул вниз, обнажая грудь. Другая рука вцепилась в платье сбоку, медленно потянула — ткань впилась в ее тело, затрещала.

Инесса глянула наверх. Запястье раненой руки щипало, пальцы плохо слушались. Кровь продолжала ритмично выплескиваться тонкой струйкой, стекала по локтю к плечу. Это навело Инессу на сумасшедшую идею.

Магия Крови — темная сторона магии Воды, не Огня.

Инесса не владела этим искусством, однако интуитивно, как и любой маг, чувствовала, как это можно применить. Чужая стихия требует стократную цену, а уж магия Крови… Она из тех, что особенно жестока к практикующему.

Но лучше превратить всю свою кровь в предсмертный магический удар, чем отдаться в лапы этого существа!

От этого она погибнет и будет проклята, но останется чистой, как пламя.

А Лютиков… Ее глаза защипало… Лютиков поймет. И отомстит.

Это лучшее, что она может сделать для него. Ее смерть причинит ему меньше боли, чем то, что хочет сделать Вавила. Ее чистая смерть даст Лютикову силу и злость. Это… подарок для волка.

Инесса сглотнула комок в горле и сжала окровавленную ладонь в кулак, концентрируя магическую энергию.

Я бежал через улицы ночного Вельграда, залитые лунным светом.

Лапы едва касались брусчатки, когти чиркали по ним, выстреливая снопами красных искр. Редкие светящиеся окошки в домах от неимоверной скорости слились в продольные светящиеся линии.

Ветер бил в морду и свистел в ушах, хотя ночь стояла безветренная — лишь мое движение создавало поток. Вихрь за мной поднимал с земли сор и разбросанные газеты с новостью о грандиозном представлении Арены — представлении, которое действительно стало последним!

Я четко видел траекторию экипажа, которым воспользовался Челищев. Его мерзкий запах нельзя было перепутать ни с чем. Пусть уводил из центра города, вел в предместья, где находились усадьбы тех, кто не любит городскую суету.

Под луной силы казались безграничными. Ядро пульсировало, заставляя Ярость литься нескончаемым водопадом.

Я выкладывался на полную, мне даже хотелось хоть немного устать, запыхаться, чтобы почувствовать свое тело, но я не мог! Это странное, непостижимое в обычном состоянии желание жгло изнутри, заставляло бежать быстрей и быстрей.

Еще одной чувство подгоняло меня. Чуйка трубила тревогу. Ее обычно тихие холодные сигналы сейчас отдавались пронзительной болью. Болью невосполнимой утраты, какую испытываю люди, касаясь гробовой доски близкого человека. Я знал подобное непонаслышке.

И ни за что не хотел ощутить снова. В этом мире никто ничего у меня не отберет!

Надежду давало то, что чуйка не срабатывает, если нет шанса. Иначе в ней нет смысла. Но при этом она никогда не была настолько настойчивой.

Я знал, что если не успею, то буду проклинать и Челищева, и затянувшийся разговор с Репеем, и самого себя. Поэтому я готов был выпить луну досуха, чтобы успеть.

Будь я сейчас из плоти и крови, то порвал бы все мышцы, но астральное тело позволяло переплавить стремление в чистую энергию. Вихрь за мной уже не только поднимал пыль, но и срывал с кустов и деревьев молодую листву.

Едва я увидел нужный дом, как уже в следующий миг на полном ходу врезался в окно на первом этаже. Кажется, там была какая-то решетка, напитанная защитной магией. Она смялась как проволочная поделка. Я запрыгнул в комнату в фонтане из битого стекла.

Инесса была прижата к стене какой-то странной черной тварью с длиннющими руками. Пахло гарью, кислотой и моей женщиной. МОЕЙ. Которой кто-то собирался овладеть.

Все эти чувства успели только зародиться в моей волчьей голове, а я уже вцепился зубами в спину существа и рванул мордой в сторону.

Существо заверещало и впечаталось в стену, где висело всякое старинное оружие. Мечи, топоры, сабли и алебарды посыпались со стены с лязгающий грохотом.

Я мельком глянул на Инессу. Платье на ней было порвано, она медленно осела по стене, хватая ртом воздух. Родниково-голубы глаза была огромными, ее бледное лицо показалось мне милее, чем луна.

Существо оказалось живучим. Закопошилось, поднялось. Пожалуй, я мог бы перекусить его, разжевать на мелкие кусочки, сжечь в пылающей Ярости. Ядро жаждало этого. И я тоже…

Я крутанул его в обратную сторону, оно неохотно, но с пониманием выплеснуло Ярость в контур человеческой фигуры. Я превратился в первую форму.

— Георг! — воскликнула Инесса. — Будь осторожен, эта тварь очень силь…

Эта тварь захихикала и кинулась на меня, растопырив руки словно в дружеский объятиях.

— А вот и волколак-кавалер! — раздался блеющий голос, в нем было искреннее ликование. — Пытать любимых на глаза друг друга! Да сегодня просто праздник!

Кажется, до него не дошло.

Мои руки остались с когтями, между пальцев сверкали алые отсветы Ярости.

Я отбил тянущиеся ко мне корявые черные ручищи, схватил существо за горло. Когти вошли в плоть как в масло. Одним прыжком я оказался у камина, увлекая существо за собой.

Оно удивленно вякнуло и попыталось схватить меня — я скрутил ему руку, сломал суставы как гнилую ветку. Существо уже не удивлялось — орало.

Легко подняв его, я впечатал его мордой в мраморное основание камина.

Сразу еще раз.

Еще раз.

Еще раз.

Еще раз.

Я не уставал. С каждым ударом был все сильнее, чувствуя, как его кости сначала трещат, потом ломаются, потом хрустят и чавкают в сплошном месиве. Крови не было, но в какой-то момент из существа все-таки начала сочиться какая-то субстанция — черная, дурно пахнущая, похожая на нефть.

Его рука попыталась царапнуть меня — я с рычанием вырвал ее из сустава.

Существо продолжало трепыхаться. Это меня обрадовало!

Вторую руку я оторвал по частям, ломая каждый сустав.

— Будешь знать, как лапать чужое! — прорычал я. — Мое!

От очередного удара мордой существа мраморная плита под камином треснула. Невероятно, но переломанное и искалеченное существо продолжало цепляться за жизнь!

Ярость хлынула в мои пальцы, заставляя когти удлиниться и загореться алым. Я вонзил их в морду существа, раскрыл ему челюсти…

Бросил взгляд на Инессу, которая стояла рядом. На ней осталось лишь несколько лоскутов платья, но она и не думала прикрываться.

— Не смотри на это, дорогая, сейчас будет неприятная картина, — сказал я.

Мои руки вспыхнули от Ярости, я напрягся и разорвал череп существа надвое. Выплеснулась черная маслянистая субстанция, похожая на деготь. Существо обмякло, словно я наконец раздавил насекомое с крепким панцирем.

Инесса смотрела не отводя взгляда. В ее блестящих глазах подрагивали огненные капли. Она улыбалась.

Я выдохнул и стряхнул с рук остатки существа. Они упали на разбитый мрамор как старые тряпки.

Я подошел к Инессе и обнял ее. Она прижалась ко мне и всхлипнула.

Мои руки все еще подрагивали от драки, после жестких ударов ее изящное тело показалось мне таким нижнем, таким податливым, что я побоялся скомкать его — словно в руках кузнеца после ковки оказалась шелковая ленточка.

Я даже не сразу почувствовал ее нежные губы и дыхание на своем лице. Но в следующую секунду переключился. Ее ласка обрушилась на меня как теплое море, словно я из эпицентра сражения моментально перенесся на безмятежный пляж.

Инесса застонала в поцелуе, обхватила мою голову, вжалась в меня всем телом, растеклась как теплый воск.

Когда мы уже оба задохнулись, она отстранилась, серьезно посмотрела на меня — и разрыдалась. По моей груди ударили кулачки.

— Чего ты так долго? — всхлипнула она. — Ты даже не представляешь, что я собиралась с собой сделать!

Я аккуратно перехватил ее руку, заметив кровотечение.

— Пойдем-ка найдем тебе лечебный эликсир, — сказал я.