— Вечно он со своими нежданчиками появляется. — Облегчённо выдохнул Эттув и расслабился в пыточном кресле.

Ивана он услышал задолго до того, как тот вошёл в допросную. В коридоре поднялся шум крики, часто предсмертные, и частые выстрелы. Последние, правда, быстро смолкли.

— Живой? — Раздался за спиной знакомый голос. — Это ты их так?

— Я думал, это твоя работа. — Ответил Эттув.

— Ага, понятно. — Иван обошёл кресло и попал в его поле зрения. — Хорошо тебя отделали. А эти. — Он кивнул в сторону мёртвых следователей. — Работа Кагье. Я с ним сейчас разговаривал.

Внешний вид у Ивана был жуткий. Он был весь залит кровью, словно купался в ней. Эттув еле удержался, чтобы, не спросить, из какой преисподней вылез Иван. Вопросов к нему было слишком много, но все они могли подождать. Иван бросил на стол меч с золотистым лезвием.

— Подожди. Сейчас достанем из тебя лишние железки и пойдём лечиться.

С этими словами Иван взял графин, выдернул из него пробку и откинул её в сторону. Попеременно поливая себе на руки, он кое-как отмыл их от крови.

— Не шевелись. — Зачем-то предупредил он Эттува, который и так не мог двигать руками.

Иголки Иван вынимал совершенно безболезненно. Вот только что она ныла под ногтем, но стоило Ивану к ней прикоснуться, и Эттув переставал её чувствовать.

— Ну вот. Вроде ни одной не пропустил. — Внезапно взгляд Ивана изменился. Он глянул на иголки, которые кидал на пол и поднял одну из них. — Следи, чтобы она не потерялась.

Он отогнул воротник гимнастёрки Эттува и подколол иголку с обратной стороны. Потом лёгким движением порвал стягивающие верёвки. Боясь опереться на руки, Эттув поднялся с кресла.

— Извини, но сегодня из меня плохой боец.

— Твоё оружие — это голова. Кому мечом махать всегда найдётся. — Иван поднялся и подхватил свой меч со стола. — Подожди здесь. Я проверю, а то, может, ещё какая гнида вылезла. — Он направился к двери.

Степан сидел, привалившись спиной к холодной кирпичной кладке. Навалилась сонливость и какая-то апатия. Не надо было никуда бежать и чего-то опасаться. Он чувствовал себя как зверь, вернувшийся в безопасную нору.

Только организм не дал в полной мере насладиться спокойствием. Первой начала опадать мускулатура. Степан чувствовал, как мышцы медленно сдуваются в прямом смысле этого слова. Только «воздух» выходил не наружу, а стекался к источнику. Всю энергию, которую он дал раньше, источник забирал назад. Повезло, что обратная трансформация происходила так же безболезненно, как и первичная.

Одновременно проснулся голод. Рот наполнился слюной. Руки затряслись. Степан подтянул к себе рюкзак и, достав из него пакет с тушёнкой, выдавил его в рот. В желудке потеплело. Степан почувствовал «ветер», идущий от желудка в разные стороны. В какой-то момент он даже передавил ветер от «сдувающихся» мышц. Но длился этот момент недолго.

К усыханию мышц добавилось изменение костной структуры. Первыми начали укорачиваться кости рук и ног. Сопровождался этот процесс вспышками голода. Степан, не останавливаясь, выдавливал в себя один пакет за другим, и с ужасом понял, что рюкзак скоро покажет дно.

Подтянув заметно укоротившейся рукой шлем, Степан крикнул:

— Кагье срочно нужен Иван! У меня еда кончается, а обратная трансформация только началась. — Голос почти стал прежним, но более глубоким. Изменилось лицо или нет, Степан сказать не мог. Ему было не до таких мелочей.

— Иван. — Тон голоса Кагье, которым он успокаивал очередную раненую, резко изменился. — У Степана проблемы. Началась обратная трансформация, а еда закончилась. Поторопись назад. Эттув как себя чувствует?

— Жить будет. Жди, я быстро.

Пришлось развернуться и вернуться в допросную. Одновременно я спрятал меч в пространственный карман.

— Всё нормально? — Эттув был удивлён моим стремительным возвращением.

— Никогда такого не было и вот опять случилось. — Я подхватил его на руки. — Береги пальцы, а на остальное не обращай внимания.

Мы провалились через пол и оказались в мужской камере. Первым делом я спасал женщин, и до мужиков очередь ещё не дошла. Свет, естественно, не горел и в камере было темно.

Приземлился я в чьё-то тело. Места свободного на полу вообще не было.

— Старшему по камере приготовиться на выход. — Рявкнул я, направляясь к двери. — Реально старшему, а не назначенца европейцев. — Уточнил я на всякий случай. У женщин в обеих камерах это были два разных человека.

Пройдя через дверь в коридор, я поставил ничего не понимающего разведчика на пол. Потом подошёл к камере и, скинув запор, открыл дверь по нормальному.

— Старший на выход! Некогда мне с вами валандаться. — Ответом было молчание и непонятное шевеление внутри камеры. — Значит так. Открыть остальные камеры и собраться всем возле той, что изначально будет открыта. Установить очередь на эвакуацию. Сначала раненые, потом остальные. Того, кто попрётся наверх, убью своими руками и скажу, что так и было. Дверь, ведущую наверх, лучше вообще забаррикадировать.

Не дожидаясь ответа, я подхватил Эттува и побежал к камере, откуда спускался в подвал. Ногой откинул засов, но дверь открывать не стал. Прошёл через неё и сразу провалился вниз.

— Иди к доктору. — Я поставил Эттува на пол и подтолкнул в сторону Кагье.

Ошалевший от происходящего разведчик, автоматически пошёл по указанному направлению. Становилось понятно, почему активные действия не его конёк. Он медленно думает и не успевает адекватно реагировать на быстро меняющуюся обстановку. Стезя Эттува — размышление в кабинете. Зато в тиши и спокойствии он увязывает такие факты, которые ни один оперативник в расчёт не примет. В общем, всё как обычно. Если что-то даётся, то что-то, и забирается.

Обдумывал я эти мысли в процессе бега по коридорам подземелья. Выглядел Степан, мягко говоря, неважно. Руки и ноги истончились. Лицо тоже приняло почти прежний вид, но голова так и осталось большой. Под стать туловищу. Объём мускулатуры уменьшился, но кости груди и таза не спешили возвращаться в исходное состояние. Оно и понятно. Стёпа дышал как загнанная лошадь, прогоняя через лёгкие большие объёмы воздуха. Увеличившиеся органы пищеварения тоже требовали места. И так во всём.

— Иван! Жрать хочу! — Практически волком завыл Степан, увидев меня. — У меня тушёнка кончилась!

— Сейчас.

Я достал из пространственного кармана несколько недельных пакетов с пайками и начал их дербанить. Пару банок с тушёнкой сразу открыл и протянул Степану. Тот, не жуя, заглотил содержимое консервы. Потянулся к пакетикам с сублиматами. Выбрав один, он вскрыл его и высыпал содержимое в рот. Потом запил из баклажки.

— Вода ещё есть? — Спросил он.

Я молча достал ему три бутылки. Довольно кивнув, Стёпа облил себя водой из первой.

— Температура поднялась. — Пояснил он. — Что со мной происходит? — В перерывах между глотаниями содержимого очередного пакета спросил он. — Почему голод навалился при обратном превращении? И почему я не обратился до конца?

Вместо ответа я переключился на магическое зрение и подошёл ближе. Магический источник у Степана обосновался в районе желудка. Сейчас он находился в активном состоянии, постоянно пульсируя. Было видно, как энергия то стекается в него, то наоборот, расходится по организму.

— Замри. — Приказал я и погрузил руку в тело Степана.

Чуть-чуть подал энергии. Вместо того чтобы успокоиться, источник начал пульсировать с большей амплитудой. Степан с рычанием закинул несколько пакетов рот вместе с упаковкой и принялся усиленно их жевать. Даже запивать не стал.

— Больше так не делай, а то я и тебя сожру. — Предупредил он.

— Сжиралка не выросла. — Усмехнулся я. — Ну что я могу сказать. Придётся тебе отъедаться до полного насыщения. Моя попытка наполнить твой источник энергией и тем его успокоить, дала прямо противоположный результат.