— Бывают вспышки, но слабые. Я легко их подавляю. — Гулко пророкотал Степан, больше не сдерживаясь. Звук его голоса хорошо бил по нервам. Из Степана получился живой излучатель инфразвука.

— Это правильно. Человек тем от животных и отличается, что всегда может эмоции контролировать.

— Я бы так не сказал. — Судя по голосу, Степан усмехнулся.

— Идеала трудно достичь, да и не всегда это на пользу идёт. Но, чем меньше ты контролируешь свои эмоции, тем больше в тебе животного и меньше человеческого.

— Ты иногда говоришь как старый дед. — Заметил Степан. — Сколько тебе на самом деле лет.

— Я в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. — Ответил я и подумал, что неплохо было бы Степану мультики показать. — Дай шлем.

Степан, державший вещи подмышкой, вытащил оттуда шлем и протянул мне.

— Миша, у вас мультики есть? — Натянув шлем на голову, спросил я.

— Странный вопрос. Хотя чего я удивляюсь, если ты цитатами из Карлсона шпаришь. Есть, конечно. У Маруси потом спросишь.

— Понял. — Я сдёрнул шлем и вернул его Степану. — Напомнишь мне про мультики, когда на базу вернёмся.

— Что за мультики?

— Увидишь. Нам сюда. — Я показал на боковое ответвление, которое выбрал наугад. Мы как раз подошли к перекрёстку. — Здесь тебе выпрямиться можно нормально. Заодно посмотрим, куда этот ход ведёт.

— Вы нарушаете конвенцию по обращению с военнопленными. — Эттув с трудом шевелил разбитыми губами.

Он сидел на стуле посреди комнаты, в которой кроме него находилось ещё два человека.

— Марк, ты его больше по лицу не бей, пожалуйста. Он же нам так ничего рассказать не сможет. — Заботливым тоном произнёс, сидящий за столом немецкий офицер. На славянском он говорил чисто, без всякого акцента. — Начинайте говорить, товарищ разведчик, иначе Марк перейдёт к более болезненным методам допроса. А я ведь очень этого не хочу. — Он обнадёживающе улыбнулся. — А про русских можете забыть. Они не следят дальше небольшого периметра вокруг кремля. Отморозки вроде Марка этим пользуются и утоляют свою тягу к насилию безнаказанно.

— Мне нечего вам сказать. — Мотнул головой Эттув. — Я не занимаюсь разведкой. Я простой солдат. Неужели по форме не видно?

Говорил он с трудом. Информация про поведение русских у него тоже была, но попытаться стоило. Марк поставил на стол большой чемодан и открыл его так, чтобы Эттув мог хорошо разглядеть содержимое.

— Отрезать пока рано. — Устрашающего вида пилу Марк отложил в сторону. — Суставчики дробить тоже не буду. — Рядом легли зажимы из нержавейки. — Прижигание слишком воняет. — Небольшая горелка отправилась туда же. — Резьбу по коже отложу на десерт. — Он с видимым сожалением развернул и свернул мягкий чехол для хирургических инструментов. — Предлагаю иголочки! — Он торжественно поднял прозрачный бутылёк, где в розоватой жидкости поблёскивали иголки разного размера. — Ты не переживай. У нас всё стерильно! — Марк истерически заржал над собственной шуткой.

Тоннель, в который я свернул, кончился довольно быстро. Его перегородил завал. Свод обрушился очень давно, но чинить его никто не собирался. Искать другое место Степан не захотел.

— Нормально, Иван. — Одобрил он место и уселся на крупный обломок. Вещи положил рядом. — Иди занимайся своими делами. Я здесь посижу. Может поспать получится.

— Уверен?

— Я шлем буду под рукой держать, если возникнут проблемы, обязательно сообщу.

— Смотри сам. — Я достал ему бутылку воды. — Держи. Вдруг сушняк нападёт.

— Как он? — Спросил Кагье.

— Ты же слышал наш разговор. Вроде нормально. Только меня обратная трансформация Степана беспокоит. Прислушивайся к происходящему. Если что, на развилке поворот направо и метров через пятьдесят он сидит. Там завал.

— Понял. — Кивнул лекарь. — Иван, тебе лучше поспешить за Эттувом. Что-то нехорошее происходит в допросной. Мне кажется, европейцы осмелели и начали использовать пытки. Я могу их остановить, но долго под контролем не удержу. Мёртвые палачи могут Эттуву принести проблем больше, чем живые.

— Придётся убивать всех встречных. Не уверен, что смогу пробраться наверх незамеченным. — Предупредил я. — А пленных ещё не всех вывели.

— Ты, главное, выше камер незаметно поднимись, чтобы поначалу нападение не связали с ними. Тех, кто попытается спуститься в подвал по лестнице, я постараюсь перехватить. Но мои способности ограничены.

— Знаю. Буду на связи. Отслеживай ситуацию вокруг меня. Только не забывай, что в сумеречном состоянии я рацию не слышу.

— А если использовать твои переговорники? — Предложил Кагье. — Можно лейкопластырем их приклеить, тогда руки останутся свободными.

— Неси лейкопластырь. — Идея мне понравилась. К тому же шлём мне только мешать будет.

Дежурные надзиратели благополучно дремали. Пленные вели себя тихо, а шум, поднявшийся наверху, их не касался. Я проскользнул мимо них и, пройдя сквозь мощную дверь, вышел на лестницу, ведущую наверх.

Здание, где держали пленных, имело два этажа на поверхности земли, и два подземных. Причём самый нижний этаж был замурован и давно не использовался, а на минус первом держали пленных. До рассвета оставалось совсем немного, и я очень сомневался, что успею к тому времени вывести всех. Проверку и шмон в камерах никто не устраивал, но утром раздавали еду. Если в камере никого не окажется, то шум поднимется обязательно.

Я достал конструкт ожижения камня и попробовал его на стене. Никакого эффекта не достиг. Стена была из известняка или, как и подвалы, сложена из красного кирпича, на который конструкт не действовал. Надежда залить лестницу жидким камнем оказалось несбыточной. Придётся искать другой выход. Но сначала Эттув.

В голову пришла интересная мысль. Я вернулся и проделал вилкой, опрометчиво оставленной на столе, дополнительные отверстия в черепах охранников. Они умерли, ничего не почувствовав. Повезло европейцам.

Подхватив первые два тела, я вынес их на лестницу. Потом отнёс туда же остальных. Надеюсь, европейцев в здании хватит, чтобы завалить ими дверь в подвал.

Думаю, такой завал они будут разбирать очень медленно.

— Ты там чем занимаешься? — Поинтересовался Кагье.

— Создаю преграду для особо любопытных. — Ответил я. — Не отвлекай.

— Давай с преградами потом разберёшься. Эттуву тяжко приходится. Я двух европейцев, что его мучают, под контроль взял, но долго удержать не смогу. Поторопись.

— Бегу. Подсказывай направление.

Я на бегу вытащил из пространственного кармана один меч и активировал его. Лестница вывела меня в большой холл, где оказалось очень много народу. Глядя на них, я понял, что тел для завала мне хватит.

Эттув рычал, стиснув зубы, которые начали крошиться, но терпел. Кисти рук были со знанием дела притянуты к подлокотникам, и не позволяли согнуть пальцы.

Марк со счастливым лицом загонял очередную иголку по ногти и, как на гитаре по струнам, стучал по торчащим кончикам уже воткнутых иголок.

— Начинайте говорить, и тогда ваши мучения сразу закончатся. Я вам даже водки немного дадим, чтобы боль унять. — Ласковым голосом уговаривал его офицер. Налицо была классическая схема: злой и добрый следователь. — Не будьте таким упорным. Ведь, в конце концов, всё окажется зря.

Неожиданно оба немца замерли. Марк с иголкой, которую собирался загнать под очередной ноготь, и офицер, потянувшийся к графину. Потом они синхронно встали и отошли к стене, словно увидели на ней что-то интересное.

Выдохнув сквозь зубы, Эттув внимательно следил за необычным поведением европейцев. Неожиданно офицер повернул к нему голову.

— Потерпи немного. Скоро Иван появится. Он тебя освободит и спустит в безопасное место. А этих я больше удерживать не могу.

Завершив своё странное послание, офицер мешком повалился на землю. Следом упал Марк. Насколько видел Эттув со своего места, признаков жизни они не подавали.