— Ничего-ничего, — в тон ему улыбается Куракин. — Наши девушки могут не только жёнами послов работать, но и с другими обязанностями справятся достойно. К осени следующих наберём, и при таких раскладах, конкурс будет ещё выше!

Цесаревич пожимает руку Якову Куракину, обнимает меня. На минуту замирает и обращается к сёстрам: — Вера, Надежда, Андрея Андреевича Первозванова, вы знаете по имперскому балу, он хозяин всего этого великолепия. Но если что-то будет не так, то виноват тоже он.

Александр Владимирович смеётся, давая понять, что это шутка. Все вокруг улыбаются.

Я низко кланяюсь: — Ваши высочества, очень рад Вас видеть.

— Пройдём? — задаёт цесаревич вопрос ректору и вместе с ним возглавляет колонну, заходящую внутрь комплекса.

Как и планировалось, декан с цесаревичем и принцессами поднимаются на невысокий подиум в зале, и как только они останавливаются около микрофонов, тут же раздаётся голос: — На новогоднем балу Российской императорской Дипломатической академии присутствуют его императорское высочество цесаревич Александр, их императорские высочества великие княжны Вера и Надежда.

На экране за спиной цесаревича вспыхивает яркая проекция герба Российской Империи.

Под громкие аплодисменты Александр с сёстрами выходят к ограждению, машут руками. В течение пары минут они поздравляют собравшихся с праздником, потом передают слово ректору.

Меня аккуратно дёргают за рукав — рядом стоят Свят Волхонский и Всеволод Тверской, видимо, как раз из группы подъезжающих друзей цесаревича. Поздоровавшись, Свят сразу берёт быка за рога: — Магическое шоу откуда лучше смотреть: с нижней или с верхней палубы?

Немного задумываюсь, где здесь у нас палубы? Ага, сообразил: что для «сухопутного» пол, то для матроса — палуба, отвечаю: — Наверное, лучше с нижнего балкона — он и приподнят, что позволит видеть всю сцену, и не слишком высок, чтобы не искажалось пространство.

Я практически ничего не слышу. Точнее — не слушаю. Я в напряжении: реально ведь за всё отвечаю я. И хотя в комплексе многократно проводили подобные балы, «генеральский эффект» никто не отменял, и вполне может получиться так, что прибытие такого большого числа высшей аристократии вызовет у кого-то ступор или что-то сломается само по себе в самый неподходящий момент.

Аплодисменты после поздравлений стихают. Цесаревич и сёстры спускаются с подиума, раскланиваются с окружающими, под звуки начавшегося вальса Александр Владимирович подходит к Марине Ушаковой, поклонившись, приглашает её на танец и следует в центр зала. Парни разбирают девушек.

У меня первый танец забронирован с Маргаритой Нахимовой. Вижу её неподалёку, подхожу, кланяюсь. Она уверенно берёт мою руку, и мы встаём в круг танцующих. Кружимся. Маргарита спрашивает: — Андрей, Вы чем-то обеспокоены? На Вас лица нет?

— Сейчас надену, –отвечаю ей, стараясь выдавить из себя улыбку. — Не ожидал столько высокородной знати. И пытаюсь сообразить, хватит ли ресурсов комплекса для обслуживания такого числа княжичей и княжон и как бы обслуга не накосячила.

— Не переживай, — почти без улыбки, лишь немного поведя краешками губ, отвечает Нахимова. — Даже если что-то и будет не так, они не заметят. А если и заметят, то сделают вид, что не заметили, и ты по их виду вовек не догадаешься. Они больше тебя заинтересованы, чтобы в свете не пошёл слушок, что престиж мероприятия, на котором они присутствовали, оказался низким. К тому же, сегодня статус «Галактике» придаёт не паркет и яркий свет, не вышколенная обслуга и шикарная кухня. Сегодня уровень комплексу придаёт цесаревич — где он, там и высший свет. И в Москве сегодня нет более статусного места, чем здесь. Если, конечно, император или наследник не поехали куда-то ещё. Единственное, что сегодня могут заметить здесь аристократы — это прямое оскорбление в их адрес. Всё остальное для них — мелочи, не достойные внимания. Так что и ты не заморачивайся с мелочами, всё будет нормально. Как там: царь должен думать о важном, не может царь думать о кажном. Не царское это дело, не царское[17]!

— Слушай, Марго, — спрашиваю её… спрашивать так имею право, отношения у нас дружеские и она на таком обращении с моей стороны настояла, — Я реально переживал, а ты за минуту мне мозги вправила. Что ты на психологию не пошла? И что ты мальчиком не родилась — логика у тебя явно не женская?

Маргарита слегка хлопает меня ладошкой по плечу и заливисто смеётся: — Вот умеешь ты, Судья, грамотно фразу сформулировать: вроде и комплимент, вроде и подколол. Но точку в деле поставил! Судья есть судья!

После танца провожаю Маргариту к шведским столам, она, оглянув штабеля бутербродов, говорит: — Похоже, на новогодние праздники Москва останется без икры — всё сожрут будущие дипломаты за сегодняшний вечер.

Для себя она берёт парочку шпажек с насаженными на них виноградинками и бокал с соком… присоединяемся к одной из групп однокашников.

Через некоторое время охранник цесаревича отзывает меня: — Александр Владимирович и сёстры хотят немного побыть в апартаментах и приглашают Вас.

Кланяюсь, присоединяюсь к небольшой группе уходящих с цесаревичем. Дорогу показывает охрана — они же и охраняют «апартаменты», которые в авральном порядке переделывали из кафе, ближе всех расположенного к танцевальному залу. Прохожу внутрь помещения и за мной закрывается дверь. Удивляюсь — а остальные княжичи? И другие друзья-аристократы? В комнате помимо цесаревича с сёстрами, оказались ещё два незнакомых мне молодых парня…

Цесаревич поясняет: — Сёстры запросили небольшой перерыв. Я решил совместить его с кофе. Но вначале, — Александр подводит меня к двум юношам, — Борис, Глеб, представляю вам Андрея Андреевича Первозванова, студента РИДА, победителя имперского триатлона, владельца этого комплекса и просто замечательного друга.

Так вот в чём дело! Это тоже Романовы — только другая ветвь, потомки «Михайловичей»!

Кланяюсь: — Борис Антонович, Глеб Антонович, для меня честь быть представленным вам.

Борис и Глеб жмут мне руку, задают какие-то вопросы об учёбе и «Галактике». Через минуту наш разговор прерывает открывающаяся дверь — в комнату вкатывают несколько столиков с заварниками, кофе и тарелками с закуской. В суматохе успеваю показать стоящему у входа Арапову открытую ладонь. Артур Алексеевич понятливо кивает. Слуги вышли, начинаю разливать кофе и чай, интересуясь предпочтениями, но функцию обслуживания гостей у меня быстро отжали принцессы со словами: — Мы вкусы присутствующих знаем.

Снова открывается дверь, принимаю тележку с коробками — точнее: ящики с чайными сервизами.

Кланяюсь: — Ваши императорские высочества! Ваши высочества! Разрешите на память о посещении комплекса и в связи с приближающимися праздниками подарить вам эти чайные наборы, изготовленные в моей деревне под Владимиром.

С лёгкими кивками и улыбками коробки принимают.

Слышу: — Ну надо же! И это в деревне около Владимира делают?

Оказывается, княжна Надежда, не утерпев, вскрыла ящик и достала из него изящную полупрозрачную фарфоровую чашку, расписанную тонкими узорами. Остальные тоже заинтересовались…

Поясняю: — В деревне живёт большое число бывших китайских подданных, милостиво принятых императором. Они производят много уникальных вещей.

— Точно-точно, — откликается Вера. — Нам два года назад новопринятые граждане дарили сувениры от концерна «Феникс», удивительно изящные работы, как и здесь.

Улыбаюсь: — Да, под Владимиром живут кланы Фэн, ставшие новыми российскими гражданами Фениксовыми.

Дальше девушки углубились в просмотр чашек-тарелочек и прочей чайной амуниции, а мы стояли с Романовыми возле окна и разговаривали. Хотя, больше я отвечал на вопросы.

Смотрю на часы: — Ваши императорские высочества! Ваши высочества! По графику магическое представление должно начаться через пятнадцать минут. Если Вы желаете еще отдохнуть, шоу можно перенести на более позднее время.