Завершив проход, разворачиваемся. Юный Романов делает шаг вперёд: — Дорогие друзья! Искренне рад быть вместе с Вами на дне рождения выдающегося юноши, обладающего многими достоинствами, Андрея Андреевича Первозванова. Разрешите мне по поручению его императорского величества вручить благодарственное письмо.

Цесаревичу подают большую коробку, он откидывает крышку. В коробке письмо, выполненное как гравировка на чёрном металле золотыми буквами.

— Император отмечает заслуги Андрея Андреевича в изучении языков, его высокие военные навыки и умелое управление предприятиями, поздравляет с семнадцатилетием и желает ему всего наилучшего, — произносит цесаревич.

Александр закрывает коробку и передаёт её мне. Он продолжает: — Как и все здесь присутствующие, целиком и полностью согласен с мнением императора! — цесаревич немного кланяется и широко улыбается, давая понять, что это шутка; вслед за ним лёгкие улыбки появляются на лицах стоящих рядом князей.

— От себя бы хотел добавить, — цесаревич обводит взглядом зал, — что Андрей замечательный друг и это он многократно доказывал с самого детства. Я приготовил для него небольшой подарок от себя и также хотел бы его сейчас вручить.

Сопровождающие подают Александру Владимировичу длинную бархатную коробку, он её раскрывает и достаёт из ножен кинжал: — Я знаю, как Андрей любит оружие. А за последние полгода мы все убедились, что он им и владеет в совершенстве. Надеюсь, этот кинжал станет достойным пополнением его коллекции.

Принимаю клинок, кланяюсь: — Благодарю, Ваше императорское высочество.

Рассматриваю кортик; по его лезвию идёт аккуратная гравировка: «Другу Андрею от Александра в день 17-летия». Замираю, переваривая прочитанное.

Следом с короткой речью выступил Владимирский губернатор Григорий Семёнович Волхонский, наградивший меня за заслуги перед областью знаком. А дальше всё прошло на стандартной процедуре: короткое поздравление, пожелания, подарок. Подарки только с каждым годом были всё менее «стандартными». Князь Окинов вручает мне небольшой макет здания и шутит при этом: — За весну мои ребята построят конюшню! Бурятские кони умные, они будут чувствовать, что дом для них построили буряты и станут воспринимать его как родной.

Князья Анохин и Воронцов выходят вместе; Анохин передаёт мне небольшую пластинку, на которой закреплены два металлических вертолётика: — Москва очень большой город. И без быстрого транспорта никак.

Пока я осмысливал сказанное, стоящий рядом Воронцов добавляет: — А с меня ангары! — и тоже протягивает мне небольшой макет.

Преподаватели во главе с Куракиным вручают подарочное издание книги «Кто есть кто в современной политике»: фолиант большого размера с обложкой из кожи и тиснёный золотом. Передавая книгу, Куракин шутит: — Уверен, что в ближайшие годы Ваш портрет появится в новом издании книги.

Подарки сыплются как из рога изобилия. Больше всех удивляет семейство Плетневых, тоже подошедшее с макетом — оказалось, они дарят мне два катера. С причалами и ангарами для хранения.

Мне всё сложнее было держать лицо. Ну, не отказываться же публично от таких подарков? И что мне делать с вертолётами и катерами после праздника? Лошадей на них катать, которых из Бурятии переместят в Подмосковье?

Когда процедура поздравлений и вручения подарков завершилась, оказалось, что прошло меньше получаса. Мысленно встряхиваюсь: вечер только начался, мне до полуночи предстоит прыгать… Показываю рукой на соседний зал: — Дорогие друзья, приглашаю пройти в банкетный зал.

Переходим. Столы установлены овалом, меня сажают рядом с цесаревичем, справа и слева — князья. Всегда поражался тому, насколько быстро и организованно аристократия определяется со статусом. Вот и сейчас проходит буквально две минуты, и все уже расселись в соответствии со своими рангами и заслугами. Исключение составили только студенты — они сразу заняли места ближе к входу, сев группой как раз напротив меня. Не меньше полусотни официантов расставляют блюда и наливают спиртное. Цесаревич провозглашает тост за моё здоровье. Поднимаю бокал: в принципе, красный сок очень похож на вино. И пить его можно, будучи уверенным в пользе здоровью. Через три минуты ещё один тост. За ним следующий. Минут через пятнадцать начинает нарастать негромкий гул — соседи разговаривают, обмениваются мнениями, что-то обсуждают, звенят вилками и ножами. Многие встали и вышли из-за столов — особенно подростки, для которых подготовлены игровые комнаты.

Цесаревич предлагает пройтись по залу; вначале беседы с князьями, затем с другими гостями, от одной группы к другой. Я представляю присутствующих, Александр часто задаёт какие-то вопросы и шутит. Разговоры проходят непринуждённо и на середине проходки я понимаю, что практически о каждом роде цесаревич что-то знает: не только о князьях и графах, но и о баронах и даже простых дворянах. Это сколько же ему пришлось учить родословные? К супругам глав родов и их дочерям он обращается по имени-отчеству и понятно, что он их всех тоже знает. Ну не наушник же с подсказками у него?

— Наслышан, наслышан, — делает он комплимент Протасовым. — У москвичей принято считать, что за «вторым кольцом» жизни нет, и когда оказалось, что ваш Македонец соответствует лучшим московским бойцам это было даже где-то немного шоком!

Те глубоко кланяются.

— Восхищён техникой Вашего рода, — вежливая улыбка Вараниди. — Андрей рассказывал, что Вы преподавать начали? Очень полезное начинание.

И так по всему залу: чтобы никто не остался обделён вниманием.

Бокалы держим в руках, изредка из них пьём, разговариваем. Александр постоянно обращается ко мне с какими-то вопросами. Я по мере сил его консультирую.

Завершив проходку, вновь подходим к Вараниди.

— Андрей сказал, что Вы для обучения детей оборудовали зал в «Галактике». А сейчас занятия проходят? — обращается он к Фёдору.

— Да, — подтверждает Вараниди. — Мы арендовали зал и назвали его «Фаланга». Сегодня занятия там проводит мой двоюродный брат. Я по мере сил тоже участвую — я курсант, меня только в выходные отпускают.

— Может пройдём, посмотрим? — цесаревич вроде бы задаёт вопрос и интересуется возможностью. Но все понимают правильно; Арапов слегка кланяется: — По коридору на первый этаж.

Выходим в коридор, спускаемся по лестнице. Толпа сопровождающих образовалась где-то под два десятка человек; из них половина — охрана цесаревича.

В зале наблюдаем за тренировкой, цесаревич просит, чтобы ему дали подержать копьё; взвешивает его на руке, проверяя балансировку, затем берёт его двумя руками и делает несколько выпадов.

— Интересное оружие, — говорит он, передавая оружие Фёдору. — В поединке против сабли смотрелось очень необычно.

Потом Александр благодарит тренеров за занятия, а обучающимся желает упорства. Групповое фото, несколько «себяшек». Продолжаем прогулку по комплексу. В большом зале свадебное пиршество, заходим туда. Александр Владимирович поздравляет молодую семью и желает им счастья. Он слегка разворачивается, протягивает руку и один из сопровождающих вкладывает ему в руку изящный футляр. Цесаревич открывает — там лежат цепочка с кулоном, серёжки и колечко. С очередными пожеланиями запомнить этот день и то счастье, которое он им подарил, цесаревич передаёт подарок. Фото с молодожёнами, их родителями, гостями. Проходим по коридору и заходим в тамбур. Из него — в кафе. Здесь что-то отмечают военные. Цесаревич ещё не дошёл, а они уже все подскочили как ужаленные и замерли по стойке смирно.

— Добрый день товарищи, очень рад вас всех видеть. Надеюсь, повод для сбора позитивный?

Военные в ответ пытаются что-то сказать, но, видимо, присутствие цесаревича их сковывает и больше получается похоже на мычание. Понимаю, что им сложно разговаривать с цесаревичем, но всё-таки слово «орден» разобрать можно.

— Поздравляю! Искренне поздравляю! Орден Мужества не зря называют «Мужиком», настоящая боевая награда, — Александр Владимирович правильно перевёл нечленораздельные фразу, он пожимает награждённому руку; цесаревичу подают стопку с водкой, он чокается с офицерами, хлёстко опрокидывает стопарик. Фотографируется с группой офицеров, прощается, уходим.