В перерыве между занятиями проверяю смартфон. Сообщение от Виктора Дитерихса: — Утром отцу позвонили от Радзивиллов. Предлагают начать переговоры об урегулировании. Список собственности они готовят.

Тут же наговариваю ответ: — Я с самого начала был «за». Собирайте наших специалистов, обсуждайте их предложения. Когда будет нужно, подключусь. Желательно не затягивать. Я могу во Владимир приехать в субботу и тогда окончательно решим.

Ещё одно сообщение от барона Фёдора Вараниди: — Переговорил с главой семейства относительно возможности работы тренером в твоём комплексе. Он не возражает, я готов встретиться, когда тебе удобно.

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

— Слишком много. И всё большое. Нам с такими большими объектами не справиться, — сидя во главе стола на совещании и просматривая таблицы с описанием собственности, которые нам передали Радзивиллы, я развожу руками.

Продолжаю: — Мы ещё не до конца разобрались с собственностью, полученной от князей Юрьевских. Точнее, находимся в процессе освоения. Под Дмитровом новая стройка начинается, около Владимира — ещё один кирпичный завод. На всех здесь сидящих и так нагрузка большая. Я, вообще-то учусь, и на академию времени уходит много. Так что ни о каких месторождениях речь идти не может. Как и о всяких ГОКах, аграрных холдингах и транспорте. Подойдёт что-то небольшое и желательно такое, что нам уже знакомо или что мы сможем встроить в наши структуры. Вот были бы у них гостиницы в Костроме и Ростове Великом, нам бы они подошли. Мы бы тогда организовывали тур по «Золотому кольцу» с опорой только на свои гостиницы. Но у Радзивиллов гостиниц нет. Так что снова раскрываем схемы и предлагаем варианты. Если ничего подходящего не найдём, запросим деньги.

Тишина. Шелест пролистываемых страниц. Некоторые пункты помечаем,

— Как идея, — оживляется мой первый заместитель Александр Александрович Рябов, — конюшня, рядом с которой неиспользуемый ипподром и большой участок земли.

Помечаем. Просматриваем дальше.

— Дворец в Крыму, — подаёт кто-то голос. — Вы давно говорили, что надо бы на юге профилакторий построить. Может, вариант?

Помечаем. Листаем. За час пополнили список ещё на несколько позиций. Обсуждаем варианты и убеждаемся, что большинство вариантов нам не подходит. «Конюшня с ипподромом» хороша тем, что находится рядом с нашим развлекательным центром. Костя и Марк «вытаскивают» карту округи и распечатывают её.

Комментирую: — Нужно узнать, получится ли купить заброшенный завод, что между ипподромом и развлекательным центром — тогда у нас будет сплошная территория, что удобно: и развивать проще, и охранять удобнее. Ну и дворец в Крыму. Если с ним всё решится, переделаем под проживание максимума людей.

Виктор Дитерихс, сидящий рядом, кивает: — Займусь. И сегодня же прозвоню и сообщу о нашем выборе. Радзивиллы выразили пожелание, чтобы процесс не затягивался. Думаю, они согласие быстро дадут.

Вечером, возвращаясь в Москву, получаю сообщение от цесаревича, и почти сразу же он перезванивает: — Я в увольнении. В манеже позаниматься не получается, да и твою лошадь перевезти, думаю, будет сложно. Я бы предложил завтра попрактиковаться в стрельбе из лука — у меня есть резиденция в Замоскворечье, в ней места достаточно.

Соглашаюсь, обещаю взять своё оружие. Уже дома, на Остоженке, упаковываю два лука и стрелы — своё оружие, оно завсегда привычнее.

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Полистав проект договора, князь Гедеон Янович Радзивилл удовлетворённо улыбнулся: — Мы ничего не теряем из нашего производства. И это главное. Если бы Первозванов собирался нанести нам ущерб, он бы забрал наш горно-обогатительный комбинат. И тогда бы отлаженная производственная цепочка, тысячи людей и миллиарды рублей зависели от его прихоти. Или порт — и нам бы пришлось или менять приписку кораблей и перенаправлять потоки грузов, или заключать с ним контракт. А он выбрал два объекта в конце списка собственности, которые очень недорогие.

— Наш дворец на юге: — это место для отдыха и развлечений, — продолжил князь, — это объект, требующий финансов на содержание, но использующийся три, максимум — четыре месяца в год. Мы без него обойдёмся и легко заменим в случае необходимости. А ипподром: Первозванов же конюх, он увидел знакомое название и за него ухватился. Там давно только конюшня эксплуатируется, само поле и другие постройки заброшены, а прилегающая территория заросла кустами и деревьями.

— Но это московская земля, она дорого стоит. Мы там жилой комплекс собирались строить, — возмутился один из дядьёв.

— Вы можете предложить ему что-то другое? — парировал Гедеон. — Вон, например, в списке, который мы ему передавали, были жилые комплексы на юге Москвы или в Самаре — уже готовые и приносящие прибыль, а не проекты; может, на них попросим ипподром обменять? Или что-то из производства отдать. Не хотите? Вот и Первозванов не хочет. Хоть мы над ним и смеёмся, он не дурак — он нас обидеть не хочет, так как понимает, что в моменте он победил, а вот длительную вражду с таким родом, как наш, он не выдержит. Так что он хочет взять скромно, по-простолюдински — конюшню и дом отдыха в Крыму. Чтобы себе что-то получить «красивое» и с громким названием, и тогда все увидят, что он свою честь отстоял, но и нас не обидел.

— А нас может обидеть простолюдин?

Гедеон, помедлив пару мгновений, ответил: — Дядя, Вы этот вопрос, а также любой другой, можете задать Первозванову напрямую. Найти его очень легко: каждое утро он появляется перед входом в дипломатическую академию. Если у Вас нет собственных наганов, готов одолжить свои. В нашем семейном склепе места ещё есть, а если будут заканчиваться, сделаем пристройку.

Тяжело вздохнув, Гедеон Янович продолжил: — Я законный глава рода и я утверждаю передачу ему этих объектов. Голосования не будет. У нас нет дешевой собственности. Но самое дорогое для нас сейчас — это противостояние с Первозвановым. Мы теряем родичей, катастрофически теряем репутацию. И это нужно срочно прекращать. Кто не согласен — может решать вопросы с Первозвановым в индивидуальном порядке. Но учтите — виру ему после вашей смерти род будет выплачивать из вашей доли в семейной собственности, не оставьте без наследства собственных внуков.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Станцию «Полянка» я на схеме метро видел, но бывать рядом не приходилось и, естественно, никакого впечатления, кроме забавного названия, о ней не имел.

Паркую автомобиль на стоянке. Прохожу в книжный магазин. Свернув мимо охранника в узкую дверь, вижу короткий коридорчик, набираю на замке код, который надиктовал цесаревич, прохожу в тамбур и вижу ещё одну дверь. Набираю очередной код, дверь открывается, за ней стоит парень в военной форме, он с достоинством кланяется мне: — Добрый день, Андрей Андреевич! Цесаревич Вас ожидает, следуйте за мной.

Через несколько шагов ещё одна дверь, солдат или охранник; он без знаков различия, так что не понятно; вращает круглую баранку на двери, потом тянет её на себя. Дверь нехотя ползёт — она толщиной сантиметров двадцать. Перешагиваю порог, военный так же закрывает дверь и кивает: — Нам по переходу.

Длинным, метров в двести переходом, а может и больше, молча иду за сопровождающим. За поворотом оказывается такая же толстенная дверь, проходим через неё, впереди ещё одна; военный набирает код, за дверью — очередная дверь… Он набирает код, дверь открывается. Нас встречает человек в такой же форме.

Улыбнувшись и кивнув мне, он говорит: — Добрый день, Андрей Андреевич! Вас примет цесаревич Александр Владимирович Романов, следуйте за мной.

Что… следую.

Поднимаемся по лестнице; понимаю, что мы внутри какого-то здания. Открывается дверь — оказываемся в коридоре; подойдя к комнате, военный стучится, и услышав «Да», открывает дверь; показав мне рукой, вместе заходим, вижу, что из кресла встаёт цесаревич, солдат начинает набирать воздух в лёгкие, цесаревич ему машет рукой: — Вижу. Спасибо.