— Дык, это… Начальство сказало… Это… Проверить, что в Бресте творится! — сказал я доверительным тоном, понизив голос. — Говорят, там немцы уже. Вот и послали — разведать.

— Одного тебя? — «капитан» прищурился, и в его серых глазах мелькнуло что–то острое, недоброе — ответь я утвердительно, тут мне и конец.

Я неторопливо спрятал в нагрудный карман свой единственный документ и беззаботно махнул рукой:

— Не, за мной рота на грузовиках, я в головном дозоре.

Лицо у «капитана» вытянулось от удивления. Всего на мгновение. Он быстро оглянулся на своих — но те стояли всё с теми же каменными мордами. «Капитан», осознав, что его подчинённые не поняли ни слова из моего словесного поноса, скривился так, словно съел лимон целиком. Я отметил и это — они абсолютно точно не понимают русской речи. «Носителем языка» является только командир.

И тут я краем глаза заметил движение. За поросшим мхом завалом из старых поваленных деревьев, метрах в десяти левее блокпоста, кто–то шевельнулся. Там явно сидел «в засаде» человек. И вот он точно услышал и понял мои слова про роту на грузовиках. И тоже разволновался.

«Капитан» взял себя в руки и снова уставился на меня.

— Далеко? — спросил он отрывисто.

— Чо? — я выпучил глаза, старательно изображая недопонимание, и как бы невзначай поставил правую ногу на бревно, приготовившись прыгать. Сосна терпко, одуряюще пахла свежей смолой.

— Твоя рота, дурак, далеко? — «капитан» отчеканил каждое слово, словно гвозди забивал.

— Да не, минут через пять здесь будут, — говоря это, я неторопливо перелез через бревно, оказываясь с четвёркой на одной линии. Ближайший ко мне — здоровенный «сержант» с пышными рыжеватыми усами и квадратной челюстью — стоял в метре.

Увидев мои действия «капитан» негромко, но очень чётко произнёс:

— Fertig!

По спине пробежали мурашки — маски сброшены! Он дал команду «Готовсь!» Это абсолютно точно были немецкие диверсанты.

Я увидел как медленно, словно в «слоумо», они одновременно, словно на учениях, вскидывают автоматы — хотя, на самом деле, это заняло доли секунды.

Я заорал, срывая голос:

— Вы охренели!

Но Орлов почему–то не выстрелил.

А «сержант» уже наводил на меня ствол. Его палец лежал на спусковом крючке, и я видел, как он начинает выбирать свободный ход. И тут капитан рявкнул во всю глотку:

— Kein Schuss! Messer!

Не стрелять. Бить ножами. Значит, он решил не шуметь — ведь целая «рота на грузовиках» где–то рядом. «Сержант» на мгновение замер и этого замешательства мне хватило — я выхватил «Наган» из–за пояса и выстрелил вражине в живот. Фактически в упор. От неожиданности звук выстрела показался мне необычно громким, как у пушки. Эхо заметалось меж сосен. Диверсант охнул, согнулся пополам, зажимая рану, и между его побелевших пальцев тут же заструилась кровь.

В этот момент ударила пулеметная очередь. Орлов всё–таки нажал на спуск. «ДП–27» басовито рыкнул, и две фигуры в нашей форме повалились на дорогу — второй «сержант» и «старлей». «Капитан» отпрыгнул в сторону с невероятной прытью — я не успел довернуть ствол, и выстрелил мимо. Он ушёл с линии огня, перекатившись за мотоциклы.

Тогда я разрядил оставшиеся патроны в сторону «засады», где видел шевеление. Стрелял особо не целясь, просто чтобы заставить их там вжать головы в землю. Барабан быстро опустел. Я сунул разряженный револьвер за пояс и рванул с убитого сержанта «ППД».

«Капитан» открыл ответный огонь, встав на колено за мотоциклом. Его пули прошли выше — он стрелял не в меня, а в Орлова, как в более опасную цель. Но не попал — пули процокали по металлу коляски, выбили фонтанчики щебёнки у самого колеса. Но Олег уже довернул пулемёт и второй очередью, длинной, на полдиска, полоснул по диверсанту. Тот вскрикнул и рухнул ничком, выронив автомат.

— Олег, огонь по тем кустам! — заорал я, перекрикивая звон в ушах. — Мочи козлов!

И мы вдвоём расстреляли заросли, как в фильме «Хищник». Ветки летели во все стороны, древесная труха поднялись облаком, и сквозь грохот я услышал приглушённый крик — кажется, кого–то мы всё–таки достали. Орлов всадил туда остаток диска из «дегтяря». У меня ушла только половина магазина.

Я опустил автомат и быстро огляделся. Двое диверсантов лежали на дороге в неестественных позах — один ничком, раскинув руки, второй скрючившись на боку — похоже, «готовы» оба. «Сержант» с пулей в животе ещё был жив — он сипел, зажимал живот ладонями, но силы явно покидали его. «Капитан» отползал с дороги в лес, работая локтями, ноги его не слушались — видимо, Олег перебил ему обе. Короткой очередью я добил «сержанта», строго выполняя правило — не оставлять за спиной живых врагов.

Орлов, не став возиться с перезарядкой пулемета, выскочил из коляски с «СВТ» в руках, и встал за бревном на одно колено, обводя взглядом поле скоротечного боя.

— Проверь кусты! — крикнул я ему, махнув рукой в сторону «засады». — Осторожно только! Сбоку зайди!

Олег кивнул и побежал в лес, пригибаясь, держа «светку» наперевес. А я пошёл к «капитану».

Тот всё ещё полз, цепляясь за траву и корни. Фуражка с него слетела, и я увидел у него на макушке аккуратную круглую плешь. Я подошёл, примерился и несильно ударил прикладом точно в нее. Диверсант дёрнулся и затих.

Вернулся Олег. Он тяжело дышал, на лбу блестели капли пота, ноздри раздувались.

— Там двое сидели, — доложил он, переводя дыхание. — В нашей форме. С автоматами. Я проверил — оба мертвы.

Я кивнул. Потом посмотрел на него в упор.

— Ты почему не стрелял, когда я тебе условную фразу крикнул?

Орлов отвёл глаза. Он молчал пару секунд, потом выдавил:

— Извини, Вовчук. Не смог я так сразу… по своим. Понимаешь — по своим!

— Свои все дома сидят, вокруг только чужие шастают! — брякнул я, постепенно «отходя» от горячки.

Я понимал его. Ему нужно было стрелять в людей, одетых в ту же форму, что и мы сами. Это ломает мозг. Ничего, пройдёт. Война быстро лечит от иллюзий.

— Ладно, проехали, — я хлопнул его по плечу. — Для начала — обойди вокруг, глянь, что там и как. Особенно вон те кусты проверь, где мотоцикл валяется. И возле грузовика глянь. Только осторожно.

Олег радостно кивнул и побежал выполнять распоряжение. А я, скрутив руки «капитана» за спиной его же ремнем портупеи, принялся собирать оружие. Три автомата сложил в коляску мотоцикла диверсантов. Четвертый повесил себе на шею, предварительно заменив магазин на полный, снятый с пояса «сержанта». Потом принялся обыскивать трупы. Для начала снял со всех ремни с кобурами. В кобуре «старлея» оказался «ТТ», а у «капитана» — старый, поцарапанный, со стертым добела воронением «Наган».

Потом я начал проверять карманы. У «сержантов» в карманах галифе лежало по компактному стволу — «Вальтеру РРК». У «лейтенанта» — сразу два, «Вальтер Р38» и «Браунинг 1903».

К капитану я подходил с особым интересом — после раритетного антикварного «Нагана» можно было ожидать чего–то интересного. Но в правом кармане ничего не было, тогда я полез в левый.

За этим занятием меня и застал вернувшийся Орлов. Он нахмурился и буркнул с ноткой недовольства в голосе:

— Опять по карманам шаришь?

В этот момент я вынул из галифе диверсанта «Маузер М1910» и молча показал его Олегу.

— Извини, — буркнул Орлов. — Не подумал.

— Что–нибудь нашёл?

Он посмотрел на меня, и лицо его стало мрачнее тучи.

— Там три трупа. В нашей форме. Без оружия. Убиты ножами. Лица знакомые — парни из штаба дивизии.

Я кивнул. Вот и нашлись пропавшие делегаты связи.

— А грузовик? — спросил я.

— Чуть дальше стоит. В кустах замаскирован. Не наш, — ответил Олег.

— А чей? — иронично спросил я. — Китайский?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами Орлов. — Может и китайский. Я же в них не разбираюсь. На капоте зигзаг такой… — Олег рукой изобразил в воздухе фигуру.

— «Опель», — догадался я. — «Опель–блитц». Там кто–нибудь был?

— Пусто. Только в лобовом стекле дырка и сиденье в крови.