— Бей не по ним. Бей по амулетам. Лиши их защиты.

Кайан посмотрел на солдат. Те стояли плотной стеной, за ними — Маркус. Спокойный, как удав.

— Я не достану, — сказал Кайан. — Слишком далеко.

— Тогда сократим дистанцию.

Я рванула вперед.

Маркус не ожидал. Никто не ожидал, что курьер попрет на солдат с одним ножом.

— Эльза! — крикнул Кайан.

— Не отставай!

Первый солдат попытался меня остановить. Я ушла с линии удара, полоснула его по руке — он выронил оружие, отшатнулся. Второй замахнулся, но Кайан достал его огнем. С плеча. Аккуратно. Амулет на поясе у солдата треснул.

— Есть! — крикнула я.

— Один. Осталось двадцать.

— Много, но не страшно.

Третий солдат ударил меня прикладом. Я упала. В лицо пнули сапогом. Вкус крови, перезвон в ушах. Я не видела, что делает Кайан, но слышала его крик:

— Убери руки!

Вспышка. Жар. Солдата отбросило. Кайан помог мне встать.

— Жива?

— Бывало лучше.

— Будешь бежать вперед?

— Буду.

— Я понял.

— Ты все равно меня не остановишь.

— Я и не пытаюсь.

Он улыбнулся. Кровавой улыбкой.

Маркус аплодировал.

— Прекрасная сцена, — сказал он. — Жаль, что она ничем не кончится.

Он махнул рукой. Солдаты расступились. Из-за их спин вышли фантомы. Новые. Свежие. Злые. Их были десятки. Может, сотни.

— Ты не сможешь, — сказала я Кайану. — Если ударишь, убьешь себя. Если не ударишь, убьют меня.

— Выбираю первое.

— Не смей.

— Слишком поздно.

Он шагнул вперед.

Огонь вырвался из него не волной — взрывом. Я почувствовала, как воздух нагрелся, как земля ушла из-под ног. Меня отбросило спиной на дерево. Тихон заорал.

Кайан стоял в центре поляны, окруженный пеплом.

Он дрожал. Кровь текла из носа, ушей, глаз.

— Еще? — спросил он у Маркуса.

Маркус молчал.

— Я спросил, — голос Кайана сорвался. — Еще?

— Отступаем, — приказал Маркус.

Солдаты попятились. Фантомы исчезли.

— Мы еще встретимся, — сказал Маркус, глядя на меня. — Ты знаешь, где меня искать.

Я не ответила.

Кайан пошатнулся. Я подхватила его.

— Ты идиот.

— Я спас тебя.

— Ты чуть не умер.

— Но не умер же.

Он улыбнулся. Я не нашлась, что ответить. Мы пошли в лес. Тихон запрыгнул в рюкзак.

Вдалеке выли фантомы. Но они уже не догоняли.

Глава 14. Дом в лесу

Лес принял нас тишиной.

Не той, какая была в Пепловом городе — мертвой, давящей. Здесь было спокойно. Пахло хвоей, сырой землей и потом. Нашим потом. Кровью.

Кайан рухнул под деревом, прислонился к стволу и закрыл глаза. Я опустилась рядом. Спросить «ты жив» не было сил — слишком часто спрашивала за последние часы. И так видно.

— Не думал, что мы выберемся, — сказал он, не открывая глаз.

— А я думала.

— Ты всегда думаешь, что мы выберемся?

— Нет. Но сегодня верила.

Он открыл глаза, повернул голову.

— С чего вдруг?

— С того, что ты стоял и жег их, пока кровь текла из носа, — я не отвела взгляд. — Это был... хороший момент.

— Хороший момент, — повторил он. — Я чуть не убил нас обоих, а ты называешь это хорошим моментом.

— Ты не убил. Это главное.

— Мог.

— Но не убил.

— А если бы убил?

— Я бы тебя прокляла.

— Жестокая женщина.

— Я курьер, — отрезала я. — И сейчас не до шуток.

Он замолчал.

Тихон вылез из рюкзака, подошел к Кайану, обнюхал его, чихнул и лег рядом. Не на колени, не на грудь — просто рядом. Раненый бог и уставший кот. Хорошая пара.

— Кот меня жалеет, — удивился Кайан.

— Кот проверяет, живой ли ты.

— А если нет?

— Тогда мы тебя съедим. Голодные.

— Сначала ты говорила, что я пахну гарью.

— Это приправа.

Он хрипло засмеялся. Я не удержалась — улыбнулась. Кот чихнул.

— Что теперь? — спросила я.

— Отдохнуть. Залечить раны. Придумать, как убить Маркуса.

— Просто, как два пальца.

— Я бог. Бывший. У бывших больше мотивации.

— Обоснуй.

— Ему есть что терять.

Я хотела спросить — кому? Нам или ему? Но не стала. Устала.

Нужно было найти место для ночлега. Кайан не мог идти далеко, я тоже была почти на пределе. Мы побрели по лесу, хватаясь за ветки, за плечи друг друга — не потому что хотели. Потому что если бы отпустили, разошлись бы в разные стороны.

Лес вывел нас к старой сторожке. Крыша покосилась, окна заколочены, но внутри было сухо. И даже печь работала — кто-то оставил дрова.

— Роскошь, — сказал Кайан, оглядываясь.

— Консьержа нет, — ответила я.

— Хуже. Нет и завтрака.

Тихон выпрыгнул из рюкзака и запрыгнул на единственную кровать.

— Он нас выгнал, — заметил Кайан.

— Он нас принял. Это разные вещи.

Я разожгла печь.

Мы сидели у огня.

Кайан стянул рубашку — под ней оказались синяки, ссадины и шрамы. Новые и старые. Я смотрела. Не стесняясь.

— Тебе не больно? — спросил он.

— А тебе?

— Ты не отвечаешь на вопрос.

— А ты не отводишь взгляд, — я кивнула на его грудь. — Обычно люди отводят.

— Я не люди.

— Знаю.

Он не знал, что сказать. Я тоже.

Тишина.

— Дай тряпку, — сказала я наконец.

— Что?

— Лицо вытри. У тебя кровь.

Руки дрожали — у него от усталости, у меня от… не знаю. Не только от усталости.

Он взял тряпку, провел по лицу.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За сегодня. За то, что не бросила.

— Есть за что, — ответила я.

Он посмотрел на меня. Долго. Я выдержала.

Тихон чихнул. Кот сказал: «Хватит».

Ночью я проснулась от холода.

Печь прогорела. Кайан спал на полу, подложив под голову свернутую куртку. Он был бледным даже в темноте. Я накрыла его своим плащом.

— Ты чего? — прошептал он, не открывая глаз.

— Мерзнешь.

— Я бог. Я не мерзну.

— Врешь.

Он не ответил.

Я легла рядом. Не обнимая, не прижимаясь. Просто рядом. Тихон устроился между нами.

— Он нас мирит, — сказал Кайан.

— Он нас греет.

— Это одно и то же.

— Нет. Одно — про мир. Другое — про тепло.

— А чего нам больше не хватает?

Я подумала.

— Тепла, — ответила я.

Он взял меня за руку. Я не отняла.

Утром нас разбудил Тихон. Кот умывал нас обоих — шершавым языком, безжалостно.

— Он нас за людей не считает? — проворчал Кайан.

— Привыкай. Ты теперь часть стаи.

— А ты?

— Я вожак.

— А кот?

— Кот — тот, кто всех судит. А теперь вставай. Надо идти.

Он сел, потянулся, поморщился.

— Болит?

— Вся жизнь болит.

— Это пройдет.

— Не пройдет. Я бог. Я помню все.

Я посмотрела на него.

— Тогда я останусь с тобой. Чтобы было кому напомнить, что не все так плохо.

Он не ответил.

Я достала хлеб, сыр, мясо. Кайан посмотрел на еду.

— Выходи за меня.

— Ты серьезно?

— Нет.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Чтобы ты улыбнулась.

Я улыбнулась. Он тоже.

Мы позавтракали. Кот выпросил полсыра.

Потом встали и вышли из сторожки.

Впереди был лес. За лесом — горы. За горами — Маркус.

Но мы больше не боялись.

Глава 15. Там, где кончается лес

Утром лес казался другим.

Свет пробивался сквозь кроны, пахло хвоей и сыростью. Птицы щебетали. Мир не знал, что мы вчера чуть не умерли. Миру было все равно.

— Надо идти, — сказал Кайан. Он стоял на пороге сторожки, щурясь на солнце.

— Знаю.

— Маркус...

— Я помню.

— Если мы не вернемся...

— Вернемся.

— Откуда такая уверенность? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я вышла следом, закинула рюкзак на плечо.

— Потому что если я скажу «не знаю», ты начнешь паниковать. А мне лень тебя успокаивать.