— Я уже ответила.

— Нет. Ты сказала «потому что». А почему — потому?

— Потому что ты один, — я повернула голову, посмотрела на него. — Потому что я тоже. Потому что больше некому.

— Это не любовь. Это отчаяние.

— А ты специалист?

— Я тысячу лет был один. Я знаю, что такое отчаяние.

— И что ты выбрал?

Он помолчал.

— Ждать.

— А я выбрала действовать.

— И чуть не умерла.

— Но не умерла.

Он не нашелся, что ответить.

Тихон спрыгнул с подоконника, подошел к Кайану, обнюхал его и лег рядом.

— Кот меня жалеет, — сказал он.

— Кот выбирает, с кем спать. Ты прошел отбор.

— А ты?

— А я сплю на кровати. У меня рана.

— Ты жестокая женщина, Эльза.

— Я слышала.

Он почти улыбнулся.

Ночь опустилась на дом.

— Кайан.

— М?

— Если завтра не выберемся...

— Выберемся.

— А если нет?

— Тогда я останусь с тобой.

— Это не ответ.

— Это все, что я могу.

Я закрыла глаза. Тихон замурлыкал.

— Кайан.

— М?

— Я не жалею.

— О чем?

— Ни о чем.

Он подошел, сел на край кровати. Взял меня за руку.

— Я тоже.

Мы не говорили больше. Кот мурлыкал. Печь трещала.

Утром меня разбудил Тихон. Шершавый язык, мокрый нос.

— Вставай, — сказал Кайан. — Пора.

Он стоял у окна. Бледный, осунувшийся, но глаза горят.

— Готов? — спросила я.

— Нет.

— Я тоже.

— Пошли.

Мы вышли из дома.

Впереди был лес. За лесом — Маркус. И конец.

Глава 20. Перед рассветом

Лес кончился.

Мы вышли на дорогу. Ту самую, где все началось. Та же развилка. Та же табличка: «Пепловый город — 40 миль».

— Круг замкнулся, — сказал Кайан.

— Нет. Мы изменились.

— Мы?

— Я. Ты. Кот.

— Кот всегда был идеальным.

— Спорить не буду.

Тихон высунул морду из рюкзака, чихнул и спрятался. Кот был готов.

Мы пошли к лагерю. Не прячась. Не крадучись.

— Ты уверена? — спросил Кайан.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы не бежать больше.

Он взял меня за руку. Я не отняла.

Маркус ждал на пригорке. Один. Без солдат. Без фантомов.

— Ты пришла, — сказал он.

— Ты звал.

— Я звал его.

— А пришла я. Привыкай.

Он посмотрел на Кайана. Долго.

— Ты выглядишь почти живым, — сказал Маркус.

— А ты — почти мертвым. Хотя внешне не скажешь.

— Остроумно.

— Я бог. Остроумие — это профдеформация.

Маркус усмехнулся. Холодно.

— Отдайте его, — сказал он. — И вы оба уйдете.

— Врешь, — ответила я.

— У тебя есть выбор.

— Нет. Выбор был у тебя. Ты его сделал, когда убил мой отряд.

Он побледнел.

— Я не убивал.

— Ты приказал.

Он замолчал.

Кайан шагнул вперед.

— Ты не получишь меня, — сказал он. — Я не оружие.

— Ты — бог.

— Я — человек.

— Ты не был человеком никогда.

— Был. В тот момент, когда она прыгнула под твой меч.

Маркус посмотрел на меня. На рану, перевязанную грязной тряпкой.

— Ты глупая женщина, Эльза.

— Я умная. Я выбрала не того мужчину. Но это было давно.

— А теперь?

— А теперь я выбираю себя.

Я шагнула к нему.

— Ты не тронешь его. Не потому, что я сильнее. А потому, что если ты его тронешь — я убью тебя. Не он. Я.

— Чем? Ножом?

— Своими руками.

Он смотрел на меня. Долго.

— Ты не убивала никогда.

— Все бывает в первый раз.

Маркус опустил меч.

— Уходите, — сказал он. — Оба.

— Почему? — не поверила я.

— Потому что я устал. Потому что ты права. Потому что...

Он не договорил.

Кайан взял меня за руку.

— Идем, — сказал он.

— А если он обманывает?

— Обманет — вернемся.

— Мы не вернемся. Мы умрем.

— Тогда умрем вместе.

Мы пошли.

Лес встретил нас тишиной.

Не той, которая давит. А той, которая лечит.

— Он отпустил, — сказал Кайан.

— Знаю.

— Почему?

— Потому что проиграл.

— Мы не победили.

— Мы выжили. Это важнее.

Тихон чихнул. Кот сказал: «Хватит болтать».

Мы шли по дороге. На восток. К рассвету. К новой жизни.

Эпилог. Обещание

Они сидели на крыльце старого дома. Тихон спал на коленях у Кайана.

— Что теперь? — спросила Эльза.

— Жить, — ответил он.

— Не умею.

— Научусь с тобой.

Она улыбнулась.

— Я не говорила «да».

— Скажешь.

— Уверен?

— Нет. Но буду надеяться.

Он взял ее за руку. Теплую. Живую. Настоящую.

— Эльза.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросила.

— Есть за что, — ответила она.

Они замолчали.

Впереди был новый день. И новая дорога. Не та, что ведет к смерти. А та, что ведет домой.

Конец первого тома.