— В колледже не учат, как справляться с лживыми шлюхами, — процедил я.

— А с невинными шлюхами учат? — парировала она, мгновенно переходя в атаку.

Я напрягся. Рэйчел довольно ухмыльнулась.

— Она не шлюха.

— Да ну? — фыркнула она. — Она раздвинула ноги для самого большого бабника Болдера. Это делает ее не только шлюхой, но и полной идиоткой. — она прищурилась. — Думаешь, твоя принцесска все поймет? Думаешь, она простит, что ты и твой братик делили одну и ту же девочку? Думаешь, она поверит, что ты не трахал меня сегодня, когда пришел ко мне?

— Между нами ничего не было, — рявкнул я, сжав кулаки. — Я не прикасался к тебе уже месяцы.

— Твое слово против моего, милый, — рассмеялась она зло. — А с твоей репутацией лгуна тебе никто не поверит.

— Она любит меня, — выдохнул я, чувствуя, как гнев душит горло.

— Тем хуже, — рассмеялась Рэйчел. — Тогда твое предательство только больнее. Ты месяцами лгал ей, играл ею, как игрушкой, а потом бросал, когда я приказывала. Сегодня она была больна, — добавила она, вонзая нож глубже. — Плакала. Мы обе это слышали. А ты пришел ко мне.

— У меня не было выбора! — заорал я, дрожа.

— Был, — парировала она. — И ты выбрал меня. Она тебе этого не простит.

— Она любит меня, — повторил я, почти умоляя. — Она, черт возьми, любит меня. И в отличие от тебя, она святая.

— Святая? Чтобы терпеть твое дерьмо? Сомневаюсь, — усмехнулась она.

— Ты ничего о ней не знаешь, — процедил я сквозь зубы.

— Знаю достаточно, чтобы понять, — прошипела Рэйчел. — Что эта маленькая южная штучка сбежит от тебя, как только узнает, кем ты был все это время. — она шагнула ближе, почти касаясь моей груди. — Проснись, Кайл. Ты лгал ей, изменял, бросил одну, чтобы прийти ко мне. — она откинула голову и засмеялась. — И даже не сказал ей, что любишь, да?

Я застыл. Глаза Рэйчел сверкнули.

— О боже, я права, да? — хохотнула она. — Ты любишь эту девчонку. Первого человека, которого действительно полюбил после старой ведьмы Линды. И даже сказать не можешь. Знаешь почему? Хочешь, я скажу? Потому что ты сломлен. Ты не умеешь любить, не умеешь не разрушать. Ты, Кайл Картер, способен только ломать. Так что, если ты правда заботишься об этой девчонке… уйди. Уйди, пока не уничтожил ее. Уйди, пока она не покончила с собой, лишь бы сбежать от тебя — как твоя мать.

Глава 58

Грубые пробуждения

Ли

Звук писка заполнил мои уши, и я осталась недвижимой, борясь с сознанием, отчаянно пытаясь остаться в теплом коконе тьмы вокруг меня. Я не хотела просыпаться. Проснуться — значит снова почувствовать боль. А я больше не могла терпеть боль. Казалось, я спала днями, и этого все равно было недостаточно.

— Ли-Пчелка? — знакомый голос пробился сквозь гул в голове. — Ты приходишь в себя, детка?

Сдавленно застонала, моргнув глазами и поморщившись, когда яркий свет ударил мне в глаза.

— Выключи… — прохрипела я, сжимая веки. — Слишком ярко.

— Уже, — ответила Кэм. Через несколько секунд ее рука легла поверх моей. — Готово.

Осторожно открыв глаза, я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд и оглядеть слабо освещенную палату. Повсюду стояли аппараты, и паника снова начала подниматься внутри меня.

— Кэм?

— Здесь, соня, — ответила она, наклоняясь ко мне. — Привет, красавица, — прошептала, улыбаясь, когда наши взгляды встретились. — Настоящее рождественское чудо.

Поцеловав меня в лоб, она снова опустилась на стул у кровати и обхватила мою руку, к которой была подсоединена капельница.

— С Рождеством, детка.

— Что случилось? — прохрипела я, вцепившись в ее руку. — Кровь?..

— С тобой все хорошо, — поспешила она успокоить. — Но ты нас напугала, Ли. — В ее голосе дрожала эмоция. — Ты была без сознания несколько часов.

— Правда? — я нахмурилась, пытаясь приподняться, но вздрогнула от боли. — Что со мной происходит?

— Ты в порядке, но… — Кэм опустила взгляд на наши сцепленные пальцы. — Может, позвать медсестру, чтобы она объяснила?

— Нет, — покачала я головой, крепче сжимая ее руку. — Я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо. — Она кивнула и придвинулась ближе, опершись локтями о край кровати. — Ты помнишь дорогу в больницу, Ли? Ты приходила в себя ненадолго.

Пытаясь вспомнить, я откинулась на подушки.

— Помню кровь, — прошептала, вздрагивая. — И тебя с Дереком. — шлубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание. — Помню, как кто-то подумал, что Дер — отец? О чем они вообще говорили… — мои слова оборвались, и я замерла. — Кэм, они сказали, что у меня был выкидыш? — выдавила я. — Но это ведь неправда, да? Я же все время была с месячными, и мы с Кайлом осторожны! Он всегда осторожен! — кроме первого раза… — Я не беременна, правда? Я не потеряла ребенка?

Кэм вздрогнула — и я все поняла.

— Я была? — прошептала я, сердце забилось быстрее. — Или я есть?

— Как бы… и то и другое, — ответила она с гримасой.

— Ч-что? — слезы защипали глаза. — Я была беременна? Я потеряла ребенка? — О, Боже, я хотела просто исчезнуть. — Я не знала, Кэм, — всхлипнула я, прижимая руку к груди. — Я клянусь, я не знала… У меня даже не было задержки!

— Потому что ты не могла знать, — твердо сказала она, сжимая мою ладонь. — И это не твоя вина. Врачи сказали, что у тебя был так называемый «двойной — маточный и внематочный — тип беременности».

— Что? — я растерянно покачала головой. — Я не понимаю.

— Это значит, что ты ждала близнецов, Ли, — мягко объяснила Кэм. — Один малыш рос в матке, а другой — в фаллопиевой трубе. — Ее глаза наполнились слезами. — Это и вызывало всю боль. — она дрожащей рукой стерла слезу с моего лица. — Все было очень серьезно, Ли. Тебя еле спасли. Врачи удалили одну трубу, и малыш, который был в ней, уже не жил.

Слезы потекли по щекам.

— Он умер? — прошептала я, зажимая глаза. — Мой малыш?.. — грудь разорвалась от боли. — Он умер внутри меня, а я даже не знала…

Я потеряла ребенка Кайла. Нашего ребенка.

Если бы я вовремя пошла к врачу, если бы прислушалась к телу… может, я могла бы его спасти. Я сжала руки на животе, чувствуя пустоту.

— Ты все еще беременна, Ли, — вдруг сказала Кэм.

Я замерла. — Что?

— Второй малыш — тот, что в матке, — выжил. — Ее губы дрогнули в улыбке. — Маленький боец жив и здоров. У тебя тринадцатая неделя.

Я моргнула, ошеломленная. — Но как? После всей этой крови? Как ребенок мог выжить?

— Они не трогали твою матку, — объяснила она. — Только трубу. — Вздохнув, добавила: — Врачи сказали, что такое почти не бывает. Но твой малыш — настоящий борец, как и его мама.

— Его?

— Ну, еще рано знать, — улыбнулась она. — Но я ставлю на кудрявую, голубоглазую девочку с ямочками.

— Ого, — выдохнула я. — Ты уже все продумала, да?

— Ага. Пока ты спала, я уже планировала.

— Значит, я рожу в июне?

— В конце мая, — поправила Кэм. — И сразу заявляю права на звание крестной.

Ошеломленная, я положила ладонь на живот.

Ребенок.

Мой ребенок.

Ребенок Кайла.

Наше маленькое чудо.

— Кэм, а где Кай…

— Эй, ты проснулась, — раздался голос Дерека. Он вошел в палату с огромным плюшевым мишкой и охапкой розовых и голубых шариков.

— Только попробуй больше так делать, — пробурчал он, целуя меня в макушку. — Я чуть не поседел, блин.

Поставив мишку у ног кровати, он привязал шарики к его лапе, потом подошел к Кэм, поцеловал ее и усадил к себе на колени.

— Ну что, как там наша будущая мама?

— Дер, — простонала Кэм, толкнув его в бок. — Хоть немного такта.

— А, да… — пробормотал он. — Ты как, Ли?

— Уже лучше. И… спасибо вам, ребята. — Я с трудом села. — Вы спасли нам жизнь. — Я погладила живот. — Нашу жизнь.

Я потеряла одного ребенка, и боль от этого еще придет, но сейчас я думала лишь об одном — я могла потерять обоих. И от этой мысли стало ясно: я все равно счастлива.