— Прости, — пробормотала я и, не задерживаясь, начала убирать пустые коробки.

— За что ты извиняешься? — последовал он за мной.

Я открыла дверцу в нише под лестницей и сложила туда коробки, затем облокотилась на дверь. — За то, что заговорила о нем. За то, что разозлила тебя.

— Я не злюсь на тебя, Ли. — Он сократил расстояние между нами и поцеловал меня в лоб.

— Я чертовски зол на него. Когда ты говоришь, что никогда не ходила на конфеты с домом по ночам или что у вас не было даже елки, мне хочется сесть в машину, рвануть обратно в Монтгомери и проучить его как следует.

— Зато ты исправил это, — прошептала я, прижимаясь к его груди и целуя ее. — Ты подарил мне кучу первых раз.

— Правда? — Он провел большим пальцем по моей щеке.

Я дрожащим голосом кивнула.

— Да.

— Этого мало. — Наклонившись ближе, он внимательно посмотрел мне в глаза, лицо стало серьезным. — Я хочу подарить тебе все твои «первые разы».

Раздался звонок в дверь, но Кайл даже не пошевелился.

— Я хочу все исправить для тебя, Ли, — прошептал он и мягко поцеловал меня. — Хочу дать тебе все, чего у тебя никогда не было. Все, чего ты захочешь.

Я улыбнулась ему.

— Тогда ты уже все мне дал, — ответила я, похлопав его по груди и обходя сбоку. — Потому что все, чего я хочу — это ты.

— С вас двадцать два доллара ровно, — произнес курьер, когда я открыла дверь. Его глаза тут же округлились, заметив, что на мне только мужская рубашка. Я залилась краской и мысленно выругалась за то, что не переоделась.

— Эй, куколка, в гостях? — протянул он с нарочито глубоким голосом. — Я часто сюда приезжаю, и уж поверь, такое лицо я бы запомнил.

— Эм, нет, я живу здесь, — пробормотала я, шаря в сумочке и пытаясь достать деньги.

— Правда? — промурлыкал он, склоняясь чуть ближе.

— Да, правда.

— Не местная, да? — продолжил он, изучая меня слишком уж пристально. — Откуда этот сексуальный акцент?

— Эм… — неловко переминаясь с ноги на ногу, я потуже запахнула полы рубашки. — Я из Луизианы.

— Класс, — ухмыльнулся доставщик. — Я Джесси. А тебя как зовут?

— Занята. — чья-то сильная рука легла мне на талию. — Она занята, — холодно произнес Кайл, притягивая меня к себе спиной к его груди. — Мной. — Он протянул купюру. — Сдачи не надо.

Глаза парня расширились, когда он принял пятидесятку.

— Э-э, привет, Картер, — пробормотал он, мгновенно покраснев. Что-то неразборчиво буркнул и, сунув мне коробку с пиццей, поспешил прочь.

Хихикая, я захлопнула дверь и направилась в гостиную — но застыла, заметив, как Кайл на меня смотрит.

— Что? — рассмеялась я, обходя его и усаживаясь на диван. — Что это за взгляд?

— Что? — передразнил он, идя следом. — Детка, ты не можешь открывать дверь в таком виде.

— Да расслабься. — я плюхнулась на диван, распахнула коробку и откусила ароматный кусок пиццы. — Это всего лишь… — я подняла ноги, чтобы он сел рядом, а потом опустила их к нему на колени, — …всего лишь рубашка, Кайл.

— Именно, — возразил он, проводя рукой по моей икре. — Это всего лишь рубашка. Просто очень белая, очень прозрачная рубашка.

— Я забыла, что она на мне, понятно? — огрызнулась я, съев кусочек. — Я спешила опередить тебя, потому что на этот раз хотела заплатить сама, и забыла, во что одета.

— Две вещи. — Кайл схватил коробку с пиццей с моих колен и бросил ее на журнальный столик. Обняв меня за талию, он посадил меня к себе на колени так, что я оказалась на нем верхом. — Во-первых, как бы мило ни было, что ты хочешь заплатить, ты моя женщина, так что за нашу еду ты не заплатишь. — я открыла рот, чтобы возразить, но он остановил меня поцелуем. — Во-вторых, единственный, кто увидит эти великолепные сиськи и эту идеальную киску, — это я. — он опустил голову, покусывая мою грудь через рубашку. Я задыхалась, мгновенно обливаясь потом. — Третье…

— Ты же говорил, что есть только две вещи, — простонала я, извиваясь под его стояком.

— Я думал о третьем, — объяснил он, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

— Хорошо, — выдохнула я, покачивая бедрами.

— Третье… — спустив мою рубашку с моих плеч, Кайл упал на спину, увлекая меня за собой. — Сядь мне на лицо.

О боже.

Глава 52

Время признаний

Кайл

Я не мог встретить этот вечер дома. Мысль о том, что Рэйчел вернется завтра, ввергала меня в полный ступор. Я развалился за своим столом и прокручивал в голове все возможные сценарии до посинения. Как мне быть с Ли? Она с тех пор ни разу не спросила меня о Рэйчел, когда вернулась из Луизианы, и я тоже не решался поднимать эту тему. Потому что я не знал, что делать. Я хотел Ли. Я хотел быть с ней. Черт возьми, я был с ней. Мне просто нужно было избавиться от Рэйчел.

Она вернется утром — я в этом не сомневался. Завтра стукнет два года с того дня, когда я потерял контроль над своей жизнью, и та сука не упустит случая тыкнуть мне этим в лицо.

Когда я позвонил ей в Луизиану и предложил оплатить ту долбаную поездку в Париж, о которой она так ныла, это казалось идеальным временным решением. Только теперь она возвращалась, и мой идеальный план перестал казаться таким уж идеальным.

Я это видел так — у меня было два варианта.

Первый: рассказать Ли все и рисковать, что она будет меня ненавидеть навсегда.

Второй: снова иметь дело с самим дьяволом.

Мысль потерять Ли была для меня невыносима. Я не мог этого допустить. Я не мог сдаться. Торговаться с Рэйчел — единственный выход. Деньги. Она могла получить все, что захочет. Я был готов. Мне это надоело. Мне тошно от этой американской горки лжи. Мне нужен был выход из этой борьбы за власть, потому что теперь в моей жизни появилось что-то, ради чего стоило жить. Будущее с хорошей женщиной, которая, вопреки всему, решила меня любить.

— Что с тобой, малыш? — мягко спросила Линда, и я вздрогнул, услыхав ее голос — она сидела прямо у меня в кабинете, глаза теплые и внимательные. — Я слышу твои мысли аж из моего офиса.

— Я не могу сказать, — выдавил я, бесконечно нервно постукивая коленями и уронив голову в ладони. — Ты подумаешь, что я сволочь. Ты меня возненавидишь.

— Вряд ли, — усмехнулась она, взяв мою руку. — Ты мой самый любимый мальчик на свете. Ничего, что ты скажешь, не заставит меня перестать тебя любить.

Я не заслуживал этой женщины.

Я не заслуживал Ли.

Я не заслуживал и гнева Рэйчел.

— Я облажался, — признался я, не смея встретиться с ее взглядом. — В ту ночь, когда умер Фрэнк? Я отнял жизнь.

Я ожидал, что Линда закричит, ударит меня или хотя бы дернется. Но она смеялась.

— О, малыш, — сказала она сначала, а потом быстро пришла в себя. — Хорошо. Начни сначала, и будем разбирать по шагам.

— Ты правда хочешь слушать? — прошипел я.

— Давай, — подтвердила она. — Начинай.

Я глубоко вдохнул и выложил ей все, как есть. Душа нараскрое, без прикрас.

— Значит, именно поэтому ты миришься с ее тиранией? — спросила Линда, когда я закончил. — Поэтому ты позволяешь ей использовать тебя как собственную корову для денег? Как ее личную подушку?

Я только кивнул, устало. — Что еще я могу сделать? Я же был за рулем той ночи. Я стал причиной ее травм. Это моя вина, и у меня есть ответственность перед этой девушкой. Я пообещал.

Я сделал еще один глоток и с трудом проглотил.

— Ты знаешь, что было с моей мамой, — прошептал я, закрыв глаза от стыда. — Ты знаешь, как она умерла.

— Ты не сломал свою маму, — резко сказала Линда. — Она сама себя сломала, Кайл Картер, и она подвела тебя.

— А Рэйчел? — вырвалось у меня через зубы.

— Я не знаю, малыш, — встала она и направилась к минибару, наливая нам по стакану виски. — Что-то здесь не сходится, — вздохнула она, поставив стакан передо мной. — Это ощущение меня не отпускает.

— Я знаю, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. Ничего не складывалось. Но я перебрал это уже до дыр два года. — Если бы выход был, я бы уже нашел его.