Сообщение было коротким и деловым — вполне в духе Эльзы. Но обозначенные место и срок заставили меня прибавить шаг, и чуть ли не выбежать на улицу.

Вечернее небо к этому моменту уже окончательно окрасилось во все оттенки чёрно-синего, а тучи, мелькавшие на горизонте, укрыли Сант-Море непроглядным, клубящимся полотнищем. Где-то вдалеке грохотал гром, а дождь, прежде лишь робко накрапывающий, становился всё сильнее с каждой секундой.

Я не успел и сотни метров пройти, как пришлось тянуться к браслету. Клики по физическим клавишам отдавались в пальцах уверенными, отчётливыми щелчками, а само устройство безо всяких проблем воплотило не самый примитивный образ — большой чёрный зонт с кованым гербом Лазарей на рукояти. Как-то так использовали свои катализаторы простые люди, решающие с их помощью бытовые проблемы.

«Непозволительная роскошь там — совершенно обыденное явление здесь» — эта мысль промелькнула и растворилась в дробном перестуке капель дождя, разбивающихся о натянутую ткань зонта. Последние прохожие в радиусе видимости, на бегу материализуя зонты, торопились укрыться от непогоды, а на меня, углубляющегося вглубь парка, смотрели не иначе как на дурачка какого.

«Мнительность — это порок, Лекс. Отставить рассуждения, прибавить ходу!».

Я ускорился, и спустя десять минут вышел на край центральной площади — мощёного камнем пространства перед главным зданием Первой Академии. По периметру тут стояли десятки кованых скамеек, да проклянут их студенты в зимнюю пору, и тянулись вереницы ярких, светящих жёлто-оранжевым светом фонарей.

В центре возвышалась пятнадцатиметровая статуя ныне здравствующего Императора — сурового мужчины лет тридцати пяти, сжимающего в одной руке жезл с россыпью кнопок, а в другой держащего некую сферу, внешний вид которой однозначно указывал на то, что это не просто украшение.

Но прежде всего меня интересовала миниатюрная девичья фигурка, укрывшаяся под куполом полупрозрачного зонта алых с позолотой оттенков. Чуть поодаль, уже удаляясь в сторону западного крыла, истаивал в стене дождя второй силуэт — судя по осанке и размашистому шагу, это Громова стремилась укрыться от непогоды, оставив подругу дожидаться меня в одиночестве.

— Не опоздал? — я приблизился, улыбнувшись.

Эльза окинула меня внимательным взглядом, задержав его на правой руке, с повязкой и браслетом, выставленными на всеобщее обозрение. Уголки её губ чуть приподнялись, а ответ показал, что передо мной действительно Шталь, а не доппельгангер:

— Почти. Ещё минута, и я бы решила, что ты передумал.

— Я бы не позволил себе такую глупость, — я с немым вопросом кивнул в сторону аллеи, тянущейся параллельно женскому общежитию. — Просто… дела. Отец вызывал в город, а потом я отлавливал Виктора по всему корпусу, чтобы узнать у него твой номер. И, как назло, нашёлся он там, куда я заглянул в последнюю очередь…

— Дай угадаю, — Эльза сделала полшага вперёд, позволив мне поравняться с ней. — Малая столовая?

— Она самая. Сегодня он решил быть выше какого-то там общего ужина…

— Пф-ф. Это вполне в его духе, — фыркнула Эльза, продолжив чуть теплее. — Лень — вторая сильнейшая сторона его характера.

— А первая?..

— Спокойствие, — моментально ответила девушка. — Его только теракт заставил понервничать. А так он всегда такой — неспешный, спокойный, как скала, основательный… и чертовски ленивый.

Над нашими головами вновь громыхнуло. Дождь усилился, застучав по зонтам с такой силой, что мне пришлось повысить голос, дабы перекричать эту канонаду:

— Ты хорошо устроилась⁈ — я приблизился к ней, надеясь на то, что так не придётся орать. Не помогло. — С соседями, с комнатой всё в порядке⁈

— Комната — как комната! А соседи… — она запнулась, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Если бы не твоя подопечная, то всё было бы прекрасно!

Я мысленно поморщился, понимая, что разговор свернул именно туда, куда я ожидал. И отсрочить не получилось.

«Но и обсуждать столь щепетильную тему в таком хаосе — это сродни мазохизму».

Техника материализации уже была активна благодаря поддерживаемому зонтику, поэтому мне не пришлось даже тянуться к браслету на предплечье. Образ в голове сформировался мгновенно — не «щит» или тент, а воздух, подчинённый моей воле и оформленный для исполнения одной конкретной задачи.

«Там, на моей родине, это „стоило“ бы целого заклинания. А здесь — всего лишь мыслеобраз, контроль и универсальная техника, позволяющая создать чуть ли не что угодно».

В паре метров над нашими головами воздух вздрогнул и уплотнился, обдав нас прохладным ветерком пришедших в движения воздушных масс. Сплошная стена воды, прежде обрушивающаяся на нас, начала замедляться и растекаться в стороны, словно ударяясь о невидимое стекло.

И шум ливня притих достаточно для того, чтобы мы могли поговорить, как белые люди.

— Что это?.. — прошептала Эльза, задрав голову кверху. — Что за техника? Я такой не знаю.

— Вольное использование материализации, — я пожал плечами, развоплотив зонтик. Сильно сжатый, циркулирующий по кругу воздух.

Девушка шумно вдохнула носом, резко обернувшись ко мне:

— Лазарь! Ты вообще понимаешь, что это та же самая механика, что у «Звукового удара»? Это же боевая техника С-ранга! Волна, которая или слуха лишает, или вообще потроха отбивает! И ты держишь это, — она бросила вверх испуганный взгляд, — над моей головой⁈

«Она реально напугана. Проклятье».

— Я всё контролирую, Эльза, — я демонстративно поднял «блин» сжатого воздуха ещё выше, увеличив его размеры и снизив плотность. — Видишь? Теперь даже если он взорвётся, чего не может произойти, то нас максимум ветерком обдаст.

— Это… — она сглотнула. — Это всё равно, что топить печь бензином! Одна ошибка…

— Одна ошибка — и ты ошибся, — я покивал, улыбнувшись. — Я понимаю. Мне всё убрать и вернуть нам зонтики?

На несколько секунд установилась пауза. Эльза держала свой накренившийся зонт с гербом Шталей, то и дело косясь на завораживающую картину того, как вода стекает по защищающему нас куполу, очень точно очерчивая его границы.

— Нет, — наконец выдохнула она. — Не надо убирать. Но если что-то пойдёт не так…

Я хмыкнул, кивнув в сторону аллеи:

— Идём? Мы вообще отвлеклись…

— Угу…

Мы двинулись дальше. Купол беззвучно скользил над нами, полностью послушный моей воле — тяжёлые капли разбивались об него, и стекали по «пустоте», преломляя и искажая лучи света фонарей. Вид получился такой, что даже я невольно засмотрелся, а Эльза так и вовсе смотрела то на дорогу, то на меня, то на купол.

Постепенно напряжение в её плечах ослабло, но взгляд вновь стал цепким и оценивающим.

— Ты так и не ответил, — ровно, но как-то неуверенно произнесла она.

— На что именно?

— Не притворяйся, Лазарь, — девушка вздохнула, поправляя выбившуюся прядь огненно-рыжих волос. — Ты же прекрасно понимаешь, что меня интересует. Алисия. Мне нужно понять, почему ты так над ней хлопочешь на самом деле. Что у вас с ней?

Я замедлил шаг. Ливень усилился настолько, что вдоль дорожек парка уже начинали течь нестройные потоки грязной воды. Местами нам приходилось обходить лужи там, где дорожка со временем просела.

Молчание затягивалось, но я и не хотел отвечать, не продумав каждое слово.

— Между нами ничего нет, Эльза. В том смысле, в котором ты спрашиваешь, — я поймал её взгляд, позволяя хотя бы так убедиться, что я кристально честен. — Алисия была рядом, когда от меня отвернулись все, кому я в принципе был небезразличен. Я уже рассказывал об этом, и повторюсь снова: она — мой друг. Но не более того.

Эльза поджала губы. Я ожидал, что она отпустит колкость или обвинит меня в излишней сентиментальности и привязанности к черни, но вместо этого она произнесла тихо:

— Ты правда думаешь, что она для тебя просто друг? Потому что сама Алисия, очевидно, считает иначе, Лазарь.

— Тц, — я выдохнул, перебирая в мыслях все свои опасения на этот счёт. — Я знаю, Эльза. Знаю.