Я применил Барьер и в то же мгновение мое видение растворилось в воздухе, превратившись в туман. Спустя несколько секунд он развеялся, а вместе с ним пропало и ощущение холода на ладони. Как только я открыл глаза, Горох облегченно вздохнул и осторожно забрал у меня монету:

— Кроме холода что-то было? — спросил он.

— Сначала пустота, а потом могила, — ответил я и посмотрел на Бобоедова. — Кузьма Семенович, похоже я был на чьих-то похоронах.

— Очень хорошо, — кивнул он и радостно улыбнулся. — Ты наткнулся на воспоминание о смерти, которое хранит в себе эта монета, Темников. Здорово!

— Почему хорошо? — осторожно спросил я, не совсем понимая радости наставника.

— Ну как же, воспоминание, которое ты смог увидеть, явно соответствует твоему темному Дару, — объяснил мне наставник. — Значит ты сможешь решать более узкие задачи. Экстра-менталистов со специализацией в Империи можно посчитать по пальцам одной руки, Максим. Такое случается очень редко. Конечно, при условии, что тебе удастся развить в себе навыки экстра-менталистики. Так что поздравляю.

В кабинете повисла тишина.

— Круто! — сказала Охотникова. — Я тоже хочу так научиться!

— Если будешь стараться, то все возможно, — ответил Бобоедов, затем посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, спрятал монету в карман и бросил быстрый взгляд на часы. — Ого, как быстро время летит. Мы с вами уже полчаса перезанимались. На сегодня все свободны.

Я выходил из кабинета с ощущением сильной головной боли. В висках больно стучали маленькие молоточки, которые не хотели останавливаться. Из-за боли мне даже лень было угомонить Градовского, который летел рядом со мной и объяснял мне, почему за свой успех я должен быть благодарен именно ему.

На уроках теории Кузьма Семенович предупреждал нас, что после уроков экстра-менталистики головные боли возможны. Поэтому я не придавал этому особого значения. Просто это сильно нервировало и хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.

Как только я вышел из главного корпуса, то мне мгновенно стало лучше. Противные молоточки в голове стали стучать все реже и реже. Чтобы окончательно прийти в себя, я решил немного прогуляться по школьному парку и привести мысли в порядок.

Немного странное ощущение. Непривычное. Я ловил себя на мысли, что где-то там глубоко в моей голове до сих пор сидят остатки чьего-то чужого воспоминания. Того самого, о смерти… Насколько я понимал слова Бобоедова, опытные экстра-менталисты умеют вычеркивать эти воспоминания сразу же после окончания своей работы, но я таковым еще не являлся. Вычеркнуть мгновенно я его не мог, однако чувствовал, как оно понемногу становится слабее.

Было и еще кое-что… Необычное чувство, как будто я только что подслушал чужой секрет. Примерно то же самое я испытывал, когда наблюдал за людьми через некрослой. Размышляя об этом, я сел на лавочку в парке, чтобы немного передохнуть и окончательно прийти в себя.

— Что думаешь, мой мальчик? — спросил у меня Дориан спустя некоторое время.

— Я могу ходить в некрослой, — ответил я и загнул палец на правой руке. — Могу видеть яркие эмоциональные события в некоторых местах… Теперь вот еще и считываю воспоминания с предметов…

— И что тебя удивляет? — спросил Мор в то время, когда я задумчиво рассматривал три зажатых пальца на правой руке. — Ты вообще много чего можешь.

— Ничего не удивляет, — честно ответил я и улыбнулся. — Наоборот. Просто радуюсь тому, что магический мир вокруг меня становится больше…

После истории с мусорным големом и наплывом пациентов в медицинском блоке, Веригин наградил Лешку дополнительной нагрузкой, так что теперь он практически все свободное время проводил с целителями. Впрочем, Нарышкин не сильно возмущался на этот счет. Чувствовал свою вину за случившееся, поэтому, как председатель «Медики», старался всеми силами помочь поставить всех учеников на ноги и поскорее залечить их переломы.

Я хотел поделиться с княжичем своими впечатлениями относительно практического урока по экстра-менталистике, но и на ужин он не явился. Лешка решил остаться в медицинском блоке до позднего вечера и ограничился сухим пайком. Жалко, конечно, но что поделать. Если он там не поселится навсегда, то расскажу ему последние новости поздним вечером, за вечерним чаем.

Однако ужинать в одиночестве мне не пришлось. Я очень вовремя заметил Марию Шелехову и предложил ей составить мне компанию. Тем более, что у меня был к ней важный разговор. Нужно было поскорее определиться с охранным зверем для «Берестянки», пока нежданные гости окончательно не замучили Гофмана и его верных псов.

— Что-то случилось? — спросила у меня Шелехова, как только мы расположились за столом.

— С чего ты взяла? — спросил я. — Нет, все нормально. Ешь тефтели, пока не остыли. Терпеть не могу, когда остывает соус, которым их поливают.

— Я тоже, — улыбнулась она и принялась за еду.

После того как с тефтелями и картофельным пюре было покончено, пришел черед вишневого пудинга и вот теперь уже можно было спокойно поговорить.

— Маша, мне нужна твоя помощь, — начал я разговор и зачерпнул ложкой взбитые сливки, которые заманчивой пирамидкой красовались сверху пудинга.

— Совет по магической зоологии? — усмехнулась она. — Или что-нибудь по практическому звероводству?

— Что-то типа того, — кивнул я.

— Так вы же это не изучаете? — удивленно сказала девушка. — Или ты еще на какой-нибудь дополнительный курс записался?

— Да ну, хватит с меня всяких курсов, — ответил я, подумав о том, что сливок на пудинг кладут слишком мало. — У меня другой вопрос. Мне нужен охранный магический зверь. Какой-нибудь хороший.

— А-а, понятно, — кивнула Мария. — Среди них много хороших. Все зависит от того, что нужно охранять. Дом, территорию или подвал, например.

Она посмотрела на меня и подмигнула:

— Еще часто требуется охранный зверь для сокровищницы, если что.

— Нет, сокровищ я пока не нажил, — сказал я. — Скорее для территории. Такой зверь, который мог бы жить на свежем воздухе круглый год.

— Большая территория? — уточнила она.

— Размером с наш школьный парк. Может быть, чуть больше.

— Ясно… — она задумчиво облизала ложку и пожала плечами. — Вариантов много. Нужно подумать. Как срочно нужен зверь?

— Вчера, — улыбнулся я. — Вообще-то, у меня уже есть несколько вариантов. Друг мне посоветовал.

— Интересно было бы послушать, — оживилась она. — Твой друг разбирается в магических зверях?

Почему-то в этот момент у меня перед глазами всплыла картина, когда Ибрагим вскрывал изнутри радужного крокодила, а потом мы с интересом изучали вывалившиеся из его пуза находки.

— Типа того, — сказал я. — Имеет кое-какое понятие.

— Тогда тем более интересно. Каких зверей он тебе посоветовал?

— Корневик, клыкопас и переливень, — ответил я. — Сразу скажу, что последний понравился мне больше всех.

— Можно узнать почему? — спросила она. — Ну так, чтобы я понимала твою логику, когда буду размышлять над вариантами. Корневик и клыкопас тоже хорошие звери.

— Согласен, — не стал спорить я. — Но из всех троих только переливень может ментально общаться с хозяином. Если я правильно понял, даже обмениваться мыслеобразами, если потребуется. Мне не нужно, чтобы охранный зверь лопал на завтрак всех, кого видит. Больше подходит избирательный подход.

— То есть, это когда не всех лопает, а через одного? — рассмеялась она и несколько учеников, сидящих за соседними столами, с любопытством посмотрели в нашу сторону.

Само собой, не так часто мы болтали с Шелеховой, так что всем любопытно было узнать предмет разговора.

— Ладно, я шучу, не обращай внимания, — она слопала еще пару ложек пудинга и кивнула. — Переливень хороший выбор. Его даже кормить не нужно, сам себе пропитание найдет. Но с ними есть проблема…

— Если ты о цене, то я знаю, что они дорого стоят, — сразу сказал я. — Меня это не смущает.